Читать книгу 📗 "Битва за Москву (СИ) - Махров Алексей"
Все взгляды снова устремились на меня. Валуев нахмурился, его широкое лицо выразило скепсис.
— Как ты хочешь это проделать?
— У нас есть грузовик с сервизом и мебелью для ужина высшего командования, у нас есть необходимые документы… — я взглянул на сжавшегося на полу Брауна. — У нас есть подходящая униформа. Я изображу юного офицерика, мне не привыкать, а ты, Петя, исполнишь роль водителя.
Валуев замер. Он смотрел на меня долго и пристально, словно пытаясь разглядеть в моих глазах безумие. Потом он снова начал, методично и беспощадно, разбирать новое предложение.
— Легенда не проработана, — начал он. — Что ты знаешь о 10–й моторизованной? Имена командиров? Последний приказ по части? Место дислокации его роты в Минске? При первом же разговоре с однополчанами тебя расколют.
— Выбью у него всю подноготную, — кивнул я на пленного. — Он сейчас очень сговорчив.
— Даже если нас пропустят дальше служебного входа во дворе, что крайне сомнительно, что будем делать внутри? Станем ходить по коридорам гостиницы и искать место встречи? Нас скрутят через пять минут.
— Нам не понадобится ходить по коридорам. Достаточно попасть на задний двор, поучаствовать в разгрузке мебели. Потолкаться среди тыловиков, пообщаться, осмотреться. Узнать, куда понесут эту мебель. А потом… импровизировать. Например, устроить пожар и в суете прорваться поближе к генералам и стрелять в упор. Нам главное проникнуть внутрь, а там вариантов действий будет много.
— Выход? — одним словом спросил Валуев.
— Сначала — вход и выполнение задачи. Выход найдем. Или не найдем. Цель того стоит.
Я видел, как в глазах Валуева идет внутренняя борьба. Осторожность и опыт кричали «нет». Но азарт призывал броситься в бой, а там «как фишка ляжет». Петя вздохнул, и в этом вздохе была капитуляция перед неизбежностью рискованного, но единственно возможного плана.
— Твое предложение, Игорь, — самое безумное. И единственное, которое имеет хоть какие–то шансы на успех. Но лезть в пасть к волку, не разглядев его зубов — верх идиотизма. Поэтому, прежде чем пытаться провернуть это, мы с тобой произведем разведку на местности. Сегодня поедем к гостинице «Москва» на захваченном грузовике. Но внутрь не полезем — просто осмотрим все подъезды, изучим охрану. Никаких активных действий, используем только глаза и уши. Если что–то в нашей легенде вызовет малейшее подозрение у немцев — сразу отбой и возвращение на исходную. А как вырвемся — забываем эту авантюру, как страшный сон. Договорились?
— Договорились, — твердо ответил я. Знакомый кураж разгорался в груди «огненным цветком». — Раздевайся, Фриц! — велел я Брауну, расстегивая ремни, стягивающие его запястья и лодыжки. — Мне нужна твоя одежда, сапоги и мотоцикл!
— К–к–какой мотоцикл? — запинаясь, прошептал оберфенрих, разминая затекшие руки.
— Нет, мотоцикла? Недоработка! — усмехнулся я. — Тогда просто раздевайся, и поживее!
Подавая пример, я первым сбросил с себя полушубок и валенки. Холод мгновенно обжег тело. Испуганный Фриц, решив, что настал его смертный час, начал, не вставая с пола, расстегивать трясущимися пальцами пуговицы. Тогда я схватил немчика за воротник и рывком поднял на ноги, буквально вытряхивая его из шинели. Форма Брауна оказалась мне почти впору. Брюки были чуть коротковаты, а мундир сел «в обтяжку» — за время тренировок в «Сотке» я успел неплохо «накачать» плечи. Но в целом всё это было некритично — кто будет присматриваться к юному оберфенриху?
Тщательно заправив брюки в высокие, узкие сапоги, я затянул поверх шинели ремень с кобурой. Проверил свежий трофей — «Вальтер Р38». Магазин оказался полупустым — Фридрих отстреливался от Петя и Хуршеда. Пришлось позаимствовать патроны из магазина к автомату. В правый карман брюк лег проверенный «Браунинг Хай Пауэр», а в рукав любимый нож. Зольдбух, сопроводительные документы на груз и несколько писем, найденные в карманах Брауна, я внимательно прочитал и убрал обратно. Письма были от девушки по имени Марта, которая просила прислать ей из России соболиную шубу и шелковый платок. Образ завершили натянутый на голову черный «ток» и суконная «шапка–пилотка».
— Готов, — сказал я, поворачиваясь к товарищам.
Валуев оценивающе оглядел меня со всех сторон.
— Сойдет. А теперь вытяни из этого выродка всё, что касается службы.
Я кивнул и повернулся к Брауну. Он сидел на ящике, закутавшись в полушубок, и трясся всем телом, тупо глядя в стену перед собой, словно выискивал на ней трещины. От его надменности не осталось и следа, лишь животный страх и апатия.
— Слушай внимательно, Фриц, — сказал я, не повышая голоса. — Твоя жизнь сейчас измеряется не минутами, а объемом и полезностью информации. Чем больше ты мне расскажешь, тем дольше проживешь. Врать не советую — если меня поймают из–за твоей подставы, мои друзья зажарят тебя живьем. Понял?
Фридрих перевел на меня взгляд и едва заметно кивнул. Похоже, что «клиент полностью созрел» и вряд ли будет выдумывать что–то, на чем меня смогут поймать его сослуживцы.
— Первый вопрос: расскажи о командире 10–й моторизованной дивизии, — начал я. — Имя, звание, внешность, привычки.
Браун облизал пересохшие губы, и заговорил монотонным голосом.
— Генерал–майор… Фридрих–Вильгельм фон Лёпер. Ему за пятьдесят, седой, носит монокль… У него шрам на левой щеке, от сабельного удара еще в Первую мировую войну. Курит сигары. Говорят, он старой закалки, из прусских юнкеров.
— Неплохо! А ты наблюдательный! — похвалил я немчика. — А теперь расскажи о командирах полков!
Я методично вытягивал из него сведения, как зубной врач — больные нервы. 20–й моторизованный полк — полковник Курт Шмидт, бывший спортсмен, любит охоту. 41–й моторизованный полк — полковник Мартин Гофман, толстый, лысый, скандалист. 10–й артиллерийский полк — полковник Вернер Штраус, тихий, носит очки. Я заставлял его повторять имена, описывать опознавательные знаки на машинах штаба дивизии, даже вспомнить пару–тройку расхожих шуток, ходивших среди офицеров. В голове четко фиксировалась каждая деталь, складываясь в «легенду».
По ходу допроса выяснилась важная деталь. Браун был в дивизии новичком — прибыл из офицерского резерва всего неделю назад и оказался приписан к административному взводу тыловой службы. Это была удача. Мало кто из боевых офицеров успел запомнить в лицо этого юношу с холеными руками.
— И последнее, — сказал я, когда тема дивизии, казалось, была исчерпана. — Зачем ты на своем грузовике свернул в развалины? Что ты там искал?
Браун болезненно сморщился, и в его глазах промелькнуло что–то похожее на стыд. Он отвел взгляд.
— Это не я… Я не хотел, он меня уговорил… Мой водитель, унтер–офицер Келлер… Он сказал, что знает один богатый дом в том районе, уцелевший. Предложил «пошарить», пока светло и рядом нет патрулей. А я… я согласился. — Голос его стал совсем тихим. — У меня дома, в Дрездене, невеста. Я хотел отправить ей что–нибудь… красивое. Шелковый платок или флакон духов. Про… Простите!
В его словах звучала такая искренняя стыдливость, что меня передернуло от омерзения. Этот мальчишка приехал грабить мою страну, а теперь жалеет, что попался на мародерстве, а не на убийстве. Я резко встал.
— Я с ним закончил, — сказал я, поворачиваясь к товарищам. — Сразу эту мразь прирезать или оставить на потом?
Валуев посмотрел на меня, прищурившись, и ответил после длинной паузы.
— Давай пока оставим. Вдруг надо будет какую–нибудь информацию уточнить после возвращения.
— Ладно, пусть поживет… еще немного! — скрипнул зубами я. — Володя, проследи за ним. Он, хоть сейчас и покладистый, вполне может взбрыкнуть. Не забудь его связать и сунуть в рот кляп.
Кожин только усмехнулся в ответ.
— Хуршед, как стемнеет — уходите на Краснофлотскую, — велел Валуев. — Мы присоединимся к вам после разведки. Игорь дорогу знает. Если не придем к рассвету — не ждите.
Альбиков подошел ко мне и крепко, по–мужски, обнял.
