Читать книгу 📗 Лотосы Храмовой Горы (СИ) - Хонихоев Виталий » Страница 42

Хм, думаю я, оглядываясь, а ведь охрана первых лиц государства тут вовсе не поставлена надлежащим образом, такое раздолье для ночных теней провинции Ига и призраков Кога. Внутренние Покои охраняются, это да, но мне туда проникнуть труда не составит. Отряд гвардейцев на входе, стражники внутри… наверное. Может даже нет никакой стражи внутри, никто и никогда тут не покушался на Императора, это попросту немыслимо. Инерция мышления — немыслимо, значит невозможно, а эти понятия не тождественны.

Жаль, что я расположения Императорской опочивальни не знаю, но, если темной ночью на рекогносцировку пробраться… а у меня уже есть инструменты, сделанные мастером-кузнецом в квартале ремесленников. Надо бы с Ичи поговорить тоже, думаю я, может даже раньше, чем с химэ, вот прямо сейчас и заеду в Павильон Хризантем, если она у себя — поговорю. Какая, в сущности, Тайра разница кто правит? Даже лучше если это будет Сутоку, которого в момент поженят на дочери из рода Алой Агэхи. Императрица Рэнка же будет при нем регентшей, ее положение только улучшится, чего ей опасаться? Сказать, впрочем, об этом я не могу и лучше будет если это все как инцидент выглядеть будет, лег вечером, заснул и не проснулся. Впрочем, если аккуратно стилет в ухо вложить и надавить сверху всем телом, а потом — так же осторожно вынуть и промакнуть выступившую кровь, то никто и не заметит. Вскрытия тут не делают, если внешних следов нет, то и проверять не будут. Придется навалиться всем телом… тут самое главное, чтобы в судороге голову не повернул, тогда все к черту полетит, сразу будет видно…

— Я поеду к Ичи. — говорю я для Бай Лин. Так уж вышло, что Ичи или как ее сейчас принято величать — Тайра-но Тиё, принимает только меня в своем кабинете, Бай Лин она не доверяет, профессиональная паранойя, что поделать.

— Тогда я вернусь в Павильон Весенней Луны. — откликается Бай Лин. — распакую вещи и уберу ваши… инструменты подальше. В вашу комнату.

И мы прибавляем ход. Уже в городе разделяемся, Бай Лин едет к мастерам в квартал ремесленников, передать мою благодарность и подтвердить заказ на бумажные патроны. А я направляюсь прямо во дворец Императора, Жемчужину Хэйан-кё. Меня узнают у ворот, уважительно кланяются, еще бы, над новой стражей реют нобори с камоном рода Тайра, Алой Агэхой, этот же знак на красных кирасах. Это морская пехота Тайра, пусть даже не Алые Нобори, но все равно они знают кто такая Синигами Мибодзин и знают в лицо, а не понаслышке. Меня пропускают вне очереди, оттеснив в сторону какого-то шныря в зеленой коляске, который начал было возмущаться, но бросив на меня быстрый взгляд — тут же поперхнулся своими словами, замолчал и постарался не отсвечивать, отодвинувшись вглубь своей колески, под тент.

Я раскланиваюсь со стражами и думаю о том, что буси рода Тайра пока еще не прониклись дворцовой культурой и службу несут исправно, но это только дело времени пока они не станут такими же, как и остальные стражники до них. Доступ к деньгам и власти развращает.

После Восточных Ворот — едва ли минута езды верхом и вот я уже спешилась у ворот Павильона Хризантем. Отдала повод девушке с зеленой лентой в волосах — значит Мидори, и шагнула внутрь. Во внутреннем дворике было пусто, только пробежала мимо меня, поклонившись на ходу девушка с черной лентой. У нее в руках был поднос с посудой. Хм, значит Ичи только что поужинала? Хотя тут это скорее обед…

— Пожалуйста проходите. — рядом возникла Мидори и сделала приглашающий жест. — Тиё-о-каса ждет вас.

— Мамочка Тиё? — мои губы невольно искривились в улыбке. — Поистине, король умер, да здравствует король. В павильоне Хризантем все без изменений…

— Что вы сказали, Госпожа Такэда?

— Ничего. Веди. — и мы пошли. Крытыми галереями, вдоль стен. Тут когда-то была и моя комната, а вот тут жила Ханами, где она сейчас пропадает, кстати? Надо ее найти. Единственный человек, который может помешать исполнению моего «Плана Б», ее нужно держать в поле зрения. А вот тут — опочивальня и кабинет Мамочки Фудзино, теперь видимо — Мамочки Ичи. Или Мамочки Тиё… интересно сама Фулзино понимала кто именно займет ее место главы секретной службы Императрицы?

Я не успеваю додумать, мы приходим. Мидори опускается на колени и открывает перегородку-сёдзи передо мной и кланяется в открытый проем.

— К вам посетитель, Мамочка. Это Госпожа Такэда. — говорит она, оставаясь в догэдза, прижимаясь лбом к циновке.

— А. Сан-сан. — Ичи поднимает голову от горы бумаг на своем столе и машет рукой. — проходи, проходи. Я тебя ждала.

— Ты меня ждала? — я вхожу внутрь, окидывая помещение взглядом. Рабочий столик у Ичи завален свитками и бумагами, они повсюду, на столе, под столом, рядом со столом, часть упала или скатилась. В углу — гора так и не распакованный подарков от аристократов всех мастей, шелковые ткани упаковки явно указывают на дарителей, тут тебе и Цветок Глицинии, и Горечавка на бамбуке, и Скрещенные Перья, и Цветы Персика, и даже Алая Агэха. Все хотят заручиться благосклонностью новой Фудзино, той, кто владеет ухом Императрицы, ведь каждый во дворе знает, что ухо Рэнки — это ухо Императора, а ночная кукушка дневную завсегда перекукует. Никто в здравом уме не станет просить о чем-то саму Императрицу, но вот попросить ее Старшую Фрейлину — вполне приемлемо. Так и работает двор.

— Мидори. — Ичи поворачивает голову, и девушка с зеленой ленточкой в волосах тут же исчезает, закрыв за собой перегородку.

— Садись. — кивает Ичи на подушку перед своим столом. — Надо поговорить, Сан-сан. Я знаю, что случилось.

— Все знают, что случилось. — отвечаю ей я, стараясь чтобы мой голос звучал ровно. Не дать досаде и горечи прорваться, ведь каждая собака тут знает, что произошло, а я — не знала! Кто-нибудь мог бы и сказать. Потому я и сорвалась на Алых, что все вокруг такие тяпки делают как будто это в порядке вещей… хотя, наверное, для них — в порядке. Это же Император — так мне Бай Лин и сказала, и еще удивилась, мол чего тут расстраиваться, сам Император снизошел, это же такая удача!

— Тот о ком мы будем говорить… давай назовем его Тэнгу, хорошо? Так вот, я знаю, что у Тэнгу в последнее время есть некоторые… затруднения.

— Затруднения? — какие к черту могут быть затруднения у самого Императора, Сына Неба и прямого потомка Аматэрасу? Сакэ недостаточно нагретый? Изголовье из белого нефрита слишком теплое? Да, фактически он страной не управляет, но это потому, что не хочет. Потому что отдал все вопросы на откуп своим министрам, если бы он хотел — навел бы порядок, тут пока еще нет Камакуры, второй столицы, да и должность военного министра, сёгуна пока еще не подавляет власть Императора, его слово тут закон. И вся эта возня между кланами и семьями за влияние внизу — его не сильно касается. Он и не хочет управлять, не хочет вникать в дела государства, ему милее салонные игры, все это сложение стихов, любование луной и конечно же любовные утехи.

— Затруднения связанные с его нефритовым… инструментом. Он, скажем так, потерял часть своей мужской энергии… — поясняет Ичи и я понимаю, о чем речь.

— Вследствие чего Тэнгу вынужден искать способы и пробовать методы. — продолжает она, внимательно следя за моим взглядом. У меня сами собой сужаются глаза. Неужели…

— К сожалению некоторые из его… экспериментов заканчиваются неудачно для всех нас. — вздыхает она и откладывает в сторону кисть для каллиграфии. Поджимает губы.

— Неудачно? — эхом откликаюсь я. — Насколько… неудачно?

— По-разному. Порой удачно, порой нет. Но… некоторые — совсем неудачно. — говорит она и я чувствую, как мои зрачки расширяются сами собой. Быть не может…

— Да. — твердо ставит точку Ичи, видя, что я начинаю понимать. — Именно так.

— Но…

— Как Старшая Фрейлина Императрицы я вынуждена знать обо всем. За последнюю неделю мы дважды вывозили тела, Сан-сан…

— Ксо…

— Может быть поэтому одна твоя знакомая, Сидзука Годзэн предпочла уехать в паломничество, хотя ее позиция любовницы Тэнгу была незыблемой как скала. Может быть, она увидела первые признаки. — Ичи замолкает, потому что отодвигается перегородка и в комнату входят три девушки, у них белая, зеленая и черные ленточки, они споро накрывают на стол, расставляют чашки и блюдца с закусками, наливают чаю и исчезают, бесшумно сдвинув перегородку за собой.