Читать книгу 📗 Восстание Спартака (СИ) - Федин Андрей Анатольевич » Страница 42

До старого лагеря мы не дошли. Виромар остановил отряд на том самом месте, где дорога, огибая каменный выступ, сужалась до пары шагов и становилась непроходимой для телег (превращалась в тропу). Справа склон почти отвесно поднимался вверх, а слева (сразу за краем тропы) уходил вниз между деревьями. Два отряда, ушедшие раньше нас, спустились дальше, к старой стоянке — на второй рубеж. Виромар выставил поперёк прохода троих бойцов с большими щитами, остальные встали за ними. Мне досталось место рядом с Бренном, за спиной Требия. У меня за спиной замер Руфус. Я опёрся о копьё, зевнул и посмотрел вперёд поверх плеча Требия.

Дорога отсюда обычно просматривалась шагов на двадцать (затем она ныряла за выступ и исчезала среди деревьев). Вот только сейчас она не просматривалась совсем: темно. Солнце ползло от горизонта медленно, его лучи пока не пробивали завесу из ветвей, хотя небо подсвечивали всё ярче. Я провёл по небу взглядом (убедился, что спрятались звёзды). Опустил глаза — Бренн уже жевал лепёшку. Это заметил не только я: живот рыжего Руфуса тоскливо застонал. Бренн не обратил внимания на этот звук. Но со мной лепёшкой поделился. Я поблагодарил его наклоном головы — не шумел: прислушивался. Ни шагов впереди, ни лязга оружия — тишина.

— М-может, римляне повернули назад? — озвучил мои мысли Руфус.

Бренн резко вдохнул, чтобы ответить… задержал дыхание. Потому что внизу прокричали: команда. Слов я не разобрал (далеко) — только звуки голоса. Он быстро стих. Вернулась тишина. Я уж подумал: почудилось. Но сам в это не поверил, невольно приподнял щит и повернул голову (левым ухом в сторону убегавшей вниз дороги). Шорохи, хруст: не у нас под ногами — там, впереди. Крик, пронзительный: человек заорал от боли. И снова голоса внизу — сразу несколько. На этот раз не команды, а ругань (по интонациям не спутаешь). Глухой грохот (будто там, вдалеке, врезались друг в друга две шеренги деревянных бочек). Лязг металла.

— Н-началось, — выдохнул у меня за спиной Руфус.

Я обернулся и посмотрел на рыжего — тот вглядывался мимо меня в направлении начавшегося внизу боя. Глаза широко открыты, губы плотно сжаты. Я вспомнил, что мой первый бой начинался примерно так же: со звуков — тогда это была стрельба. Ехавшая через ущелье колонна напоролась на засаду. От меня в тот раз до боя было относительно далеко. Но я тогда невольно пригнулся, точно спрятался от пуль. Помню, как усмехнулся Сашка Белов: усмехнулся, но свои извечные шуточки придержал. Так же, как не пошутил сейчас и Бренн. Он бесшумно выдохнул, торопливо затолкал в рот остатки лепёшки (будто решил не воевать на голодный желудок).

Требий дёрнул плечом и произнёс:

— Разведка. Сотня бойцов — мало. Не продавят. Вряд ли полезут дальше. Сейчас откатятся.

Снизу донёсся пронзительный вопль. Резко стих, будто у кричавшего закончится в лёгких воздух, или оборвалась жизнь. Стоявшие рядом со мной бойцы замерли. Мне показалось, что они сейчас (как и я) гадали: наш или римлянин? Снова грохот щитов. Крики, лязг металла — то ли удары по шлемам, то ли стук по окантовкам щитов. Сколько уже длился бой? Минуту? Пять минут? Сквозь кроны деревьев прострелил солнечный луч — словно лазерный указатель. Он нацелился на петлявшую впереди между стволов тропу. Сердце подсчитывало секунды. Шум внизу не стихал, но и не приближался — сообщал нам, что первый рубеж обороны ещё держался.

Первый ряд бойцов вскинул щиты. Я сжал древко копья: тоже заметил впереди движение. Человек. Один. Приближался. Солнечный луч мазнул по его лицу. Стоявший передо мной Требий выдохнул и опустил скутум. Я снова поставил древко копья на землю. Потому что узнал бойца — наш, из отрядов Катугена. Он шёл без щита, прижимал к груди левую руку — раненый. Обменялся с Виромаром репликами: ранило пилумом, сквозь щит, ещё до начала стычки, римляне давят, но наши не уступают. Мы расступились перед бойцом, пропустили его к лагерю. Проводили его ободряющими фразами. Обронил реплику и Руфус — его голос при этом заметно дрогнул.

Звуки боя вдруг стали громче. Приблизились, или мне показалось? Я увидел: стоявший впереди Виромар напрягся — он бросил взгляд через плечо, точно проверил нашу боеготовность. Не показалось: сражались уже не так далеко — около старого лагеря, если не ближе. Что с отрядами первого рубежа? Я сообразил, что даже не знаю, сколько на этом рубеже было человек? Один отряд, два или три? Против сотни римлян. Снова выкрики команд, снова грохот щитов. Ругань — не на латыни: наши. Солнце словно запустило к нам пятерню: сразу несколько лучей разрезали полумрак под кронами деревьев. Тропу я теперь видел чётко — до самого выступа впереди.

— Ждём, — скомандовал Виромар.

— Пройдут? — сказал Бренн.

Он уже не жевал — держал руку на рукояти меча.

— Вряд ли, — ответил я. — Зачем? Это просто разведка боем. Узнают, где мы, и отступят.

Виромар стрельнул в меня взглядом. Недовольство я в глазах командира не увидел, зато почувствовал его сомнения. Сомнения были и у меня. Только была и привычка: подчинённым о моих сомнениях знать не следовало. В подчинении у меня сейчас никого не было. Но привычка сохранилась — наследие прошлой жизни. Я снова посмотрел поверх плеча Требия. Склон впереди просматривался всё чётче. Здесь и там покачивались ветви — это суетились разбуженные рассветом и шумом боя птицы. Солнечные лучи добрались и до нашего отряда: осветили белёсые брови Бренна и мою руку на будто бы отполированном древке копья, вмятину на шлеме Требия.

— Держим строй! — прокричал там, внизу, Катуген.

Его голос узнал не только я: Виромар чуть заметно кивнул — он точно отметил, что командир жив и не покинул поле боя. Грохот, ругань, угрозы — на нескольких языках (понял я только латынь). Шум внизу не стихал, но и не приближался. Сверху в него вклинилась птичья трель. Каркнули вороны, привлечённые скорой поживой. Мой живот заурчал — напомнил о пропущенном завтраке. Бренн услышал это, протянул мне будто бы сорванную с ближайшего куста подсушенную инжирину. Я кивнул ему и не к месту вспомнил, что инжир называли ещё и фиговым деревом. Отметил, что получилось забавно: Бренн протянул мне фигу, а я этому обстоятельству порадовался.

— Ждём, — повторил Виромар.

Мне показалось, что на этот раз он сказал это прежде всего себе. Впереди на тропе показались сразу двое. Один прихрамывал, опирался о плечо баюкавшего на груди правую руку товарища. Щиты они несли на спине, из ножен выглядывали мечи. Мы дружно посторонились. Виромар встретил бойцов вопросом: «Как там?» Мы выслушали краткий отчёт (раненые процедили его сквозь стиснутые зубы): римляне прошли через первый рубеж — наши оттуда отошли и теперь сдерживали наступление вместе с бойцами второго эшелона. Оба раненые — бывшие гладиаторы. Терпели боль, говорили будто бы спокойно, невозмутимо. От помощи отказались.

— Скоро и до нас дойдут, — произнёс рядом со мной Бренн.

Я покачал головой и повторил:

— Скоро отступят.

Виромар бросил на меня взгляд.

— Выровнять строй, — скомандовал он.

Бойцы послушно сомкнули ряды. Шаги за спиной смолкли — теперь там снова звучало лишь шумное дыхание Руфуса. Впереди вновь прозвучал голос Катугена. На этот раз он показался мне будто бы чуть спокойнее. Внизу всё ещё стучали щиты, но уже не так азартно и энергично. Вскрикнули от боли — не понятно: наш, или римлянин. Радостно завопили вороны, покачнулась над изгибом тропы листва. Требий приподнял лицо, посмотрел на дерево и зло сплюнул. Я примостил щит на носок сандалии, затаил дыхание — потому что грохот щитов внизу прекратился. Я прислушался, пару секунд не дышал. Затем звонкий голос скомандовал отступление.

Бренн посмотрел мне в лицо.

Я покачал головой и произнёс:

— Римляне. Отходят. Я же говорил.

Будто в подтверждение моих слов голос Катугена прокричал:

— Стоим на месте! Держим строй!

Бойцы отряда оживились, зашуршали амуницией, шаркнули ступнями сандалий, радостно переглянулись. Виромар окинул нас хмурым осуждающим взглядом, но промолчал. Пару минут спустя мимо нас прошли ещё двое раненных. Шагали они бодро, хоть и прижимали ладони к кровоточащим ранам. Сообщили, что римляне отошли. Раненых и убитых они забрали с собой — бойцы Катугена их не преследовали. За спиной у меня разочаровано вздохнул Руфус. Бренн бросил на него взгляд и заверил рыжего, что первый бой от него никуда не денется — это только вопрос времени. Руфус кивнул, печально посмотрел вниз по тропе — там снова лишь чирикали птицы.