Читать книгу 📗 Бросок тигра (СИ) - Оченков Иван Валерьевич » Страница 44

— А что не так с формой? — ухватился за любимую тему царь, разом позабыв про все остальное.

— Да все не так! Уж прости, но введенные тобой мундиры совершенно не годятся для жаркого климата.

— И в чем же прикажешь ходить нашим военным? — возмущенно посмотрел на меня Александр.

Как уже не раз упоминалось, в лице моего августейшего брата мир лишился по-настоящему великого кутюрье. Причем именно военного. Он вообще любил форму и… обожал ее менять! Первые изменения начались буквально через неделю после вступления его на престол. Вместо старых узких и довольно-таки неудобных мундиров фрачного типа появились куда более просторные и практичные полукафтаны. На смену киверам, каскам и двууголкам пришли кепи французского образца.

То есть сама по себе реформа обмундирования оказалась крайне полезна. Но только в том случае, если бы он не вносил постоянные изменения. Иной раз не успеешь оглянуться, а на форме изменился цвет вытачек или число пуговиц на фалдах, или еще какая-нибудь ни на что не влияющая финтифлюшка, из-за которой офицерам приходилось заказывать новые мундиры. А ведь они «строят» их за свой счет!

— Ну смотри, Саша. Местность в Средней Азии по большей части пустынная. Лесов, в которых можно было бы спрятаться от жары, почти нет. Следовательно, форма должна быть легкой и по возможности светлой, чтобы не притягивать солнечных лучей. Лучше всего подойдут, пожалуй, белые рубахи вроде тех, которые надевают на гимнастику. Введенные тобой кепи, спору нет, красивы и хороши, только сдается мне, обычные фуражки будут лучше. Только непременно с козырьком. Кроме того, на них потребуются легкие чехлы, лучше всего с назатыльниками. Это поможет избежать солнечных ударов.

— Что-нибудь еще? — поджал губы брат.

— Конечно. Днем там действительно жарко, а вот ночью может быть довольно холодно. Поэтому понадобятся легкие, но теплые шинели. Пока тепло, их можно носить в скатках, а потом…

— Я понял. Может и сапог не надо?

— Хорошо, что напомнил. Тяжелые яловые сапоги, действительно, лучше заменить легкими ботинками и гетрами. Оно, кстати, и дешевле выйдет…

— Довольно! Это что же за вид будет у моих войск?

— Я бы назвал его боевым. Ты пойми, Саша, парадная форма одежды, вицмундиры и прочее могут быть какими угодно. А вот та, в которой солдаты и офицеры пойдут в бой, должна быть в первую очередь удобной и практичной.

— Ты думаешь? — хмыкнул царь, понявший, что на вытачки и эполеты я не покушаюсь.

— Знаю.

— Надо будет обсудить это все с Сухозанетом…

— А может не надо с ним?

— Что, прости?

— Послушай меня. Я нисколько не сомневаюсь в силе русской армии. Уверен, она и без реформ, и даже в старой форме и дульнозарядными ружьями сможет завоевать все эти ханства, бекства и эмираты. Но… раз уж мы все равно будем воевать, то почему бы не испытать при этом новое вооружение, форму, уставы, наконец?

— Полагаешь, Сухозанет не справится?

— Отчего же. Справится, но… понимаешь, он и многие другие заслуженные генералы — продукт уже ушедшей эпохи. Они привыкли по-другому мыслить и действовать, а поэтому не будут успевать за все новыми и новыми вызовами, которые подкидывает нам время.

— И на кого, прикажешь, его заменить?

— Да мало ли у нас молодых и энергичных военачальников, отличившихся во время боевых действий в Крыму? Выбери любого, только желательно с опытом войны не только против европейских армий, но и кавказских походов.

— Ты говоришь о Милютине?

— Неплохой выбор. Хотя я бы еще присмотрелся к Барятинскому. Слышал много лестного о его действиях на Кавказе.

— Знаешь, я сам так думаю, ­­– неожиданно легко согласился брат. — Николай Онуфриевич и впрямь уже не тот.

Увидев, как легко Александр сдал своего военного министра, я понял, что он и сам давно это планировал. Просто никак не мог найти подходящего случая. Теперь же обиженный старик наверняка придет к нему с прошением об отставке, втайне надеясь, что государь станет его утешать и не отпустит. А взамен получит какой-нибудь новый орден или алмазные знаки к старому, да еще место в сенате или госсовете. Молодец, что тут скажешь…

Барятинский его тоже не устраивает. Слишком уж независим Александр Иванович, а если еще и покончит с войной на Кавказе, а все к этому идет, то станет слишком популярным в войсках и обществе. Милютин же совсем другое дело. Во-первых, он горячий сторонник реформ и в этом смысле говорит с царем на одном языке. Во-вторых, человек гораздо более управляемый и склонный к компромиссам. Такой сумеет удержать баланс между старым и новым. Все, как Сашка любит!

А вот с Горчаковым явно будет сложнее. Во-первых, князь Александр Михайлович — опытный дипломат, и его, в отличие от консервативного и прямо скажем туповатого Сухозанета, на мякине не проведешь. Этот не станет подавать в отставку, если не будет уверен, что ее не примут. Во-вторых, он гораздо опытнее меня в аппаратных играх. Был помощником Нессельроде, потому успел поработать в доброй половине европейских столиц, угодил в отставку, ухитрившись не потерять при этом придворный чин камергера, затем вернулся и вскоре стал послом в Вене, а затем и министром. Последнее, впрочем, в какой-то мере моя «заслуга». Недооценил я князя. Не учел его властолюбия…

— А что ты скажешь о Горчакове? — как будто услышав мои мысли, поинтересовался государь.

— То же самое, что о Сухозанете, — с деланным равнодушием ответил я. — Сдал совсем старик. При виде меня только что не остолбенел. Ты бы пожалел его, Саша…

— Да какой же он старик? — возмутился брат. — Ему нет и шестидесяти!

— Да при чем тут возраст! Он душою стар, умом и сердцем, а вовсе не телом. Ты вообще слушал, о чем он толковал? «Европейский концерт», — процитировал я министра. — «Всеобщее согласие», «мировое равновесие»… тьфу, прости Господи!

— Но ты не можешь отрицать справедливости его слов…

— Могу и буду! Ерунду мелет князенька! С кем он собрался концертировать? С англичанами, которые спят и видят, как бы отплатить нам за свой позор. С Наполеоном III, так и зыркающим по всему свету, чтобы спереть? Воля твоя, а только как министр он никуда не годится. Кругозора у него нет. Широты души не хватает!

— Не думал, что ты можешь быть таким злопамятным, Костя, — с постным видом покачал головой царь. — Неужели тебя так задела его комбинация? Но он же дипломат, для него это…

— Хреновый он дипломат, Саша! И я против него вовсе не из-за этой глупой интриги, а потому что он, из-за своего тщеславия и болезненного самолюбования, не захотел разглядеть открывающейся перспективы. Ссориться с великими державами он не хочет… филистер!

— Может не стоит так категорично? Вам же еще работать вместе…

— Хочешь сослать его ко мне на Дальний Восток? — прикинулся я простачком. — Если так, то не стоит. Восточных языков не знает, тамошний этикет тем более, на кой черт он мне?

— Не совсем. Знаешь, чем дольше я размышляю над твоим внезапным появлением, тем больше понимаю, что оно как нельзя кстати. В Европе все больше сгущаются тучи. Наполеон пытается спровоцировать конфликт между Пруссией и Австрией. В Польше неспокойно. Про твоих заклятых «друзей» англичан и говорить нечего. Они постоянно что-то затевают. Ты нужен мне здесь…

— В каком качестве?

— Прости, не понял…

— Я спрашиваю, кем ты меня видишь? Мальчиком на побегушках, исправляющим оплошности твоих дипломатов? Благодарю покорно!

— А при чем тут дипломаты? — растерялся Александр.

— Саша, напомни, кто победил в Восточной войне? Получил богатые трофеи, приращение земель и контрибуцию… случайно не мы? Как же так случилось, что через каких-то два года близ наших границ снова собираются тучи, а твой министр блеет о «мировом равновесии»? Это фиаско, бра… брат мой.

— Я согласен с Константином, — неожиданно поддержал меня внимательно прислушивающийся к нашему разговору Михаил. — Всем известно, что своим назначением князь Горчаков обязан именно Косте. И его теперешнюю интригу трудно назвать иначе, чем предательством!