Читать книгу 📗 Бросок тигра (СИ) - Оченков Иван Валерьевич » Страница 46

— Ладно, посмеялись и будет! — призвал к порядку семью император. — Молодым людям, очевидно, пора, — строго посмотрел он на сыновей, которые тут же подскочили и, изобразив придворный поклон, поспешили покинуть зал.

Чета Ольденбургских тоже откланялась, прихватив, разумеется, с собой дочь. Вместе с ними уехала тетушка Елена Павловна, успевшая взять у меня обещание навестить ее в Михайловском дворце. Пришлось согласиться, хотя и не хотелось. Поскольку великая княгиня очень расположена к Горчакову и почти наверняка будет за него просить, а отказать ей очень трудно. Ибо дама она, с одной стороны, в высшей степени обаятельная, а с другой весьма влиятельная. Можно даже сказать, что после моего отъезда на Дальний Восток именно она стала негласной главой партии либералов при российском дворе.

Мари тоже нас покинула, сказавшись усталой, наградив меня напоследок настороженным взглядом, каким смотрят на дикого зверя, не зная наперед, будет ли он ластиться или решит напасть. Ну а мы с братьями остались одни. Точнее, Мишка тоже хотел потихоньку свинтить, но я сделал ему знак остаться.

— Еще по коньячку? — предложил я, одновременно разливая янтарную жидкость по рюмкам.

— Ты как всегда в своем репертуаре, — пробурчал Сашка. — Вроде и спрашиваешь, но отказа не предполагается. Хотя, действительно, давай выпьем.

— А ты? — перевел взгляд на Мишку.

— Если только одну. Мне надо заехать еще в одно место…

— Знаем мы твои места, — сварливо отозвался царь. — Не нагулялся еще по мамзелям? Ты ведь уже почти обручен!

— Почти? — выделил я главное. — Значит, официальной помолвки еще не было?

— Нет, но это формальность…

— Стоп. Любезнейший и августейший брат, скажи мне честно, а ты интересовался мнением на сей предмет будущего жениха?

— Э… что?

— Это простой вопрос, твое величество. Ты спрашивал нашего младшего брата, хочет ли он жениться?

— Прости, не понимаю. Чем тебя не устраивает Саша Ольденбургская? Она кажется славной барышней…

— Мое мнение тут вообще не интересно. В конце концов, сватают не меня, не говоря уж о том, что я счастливо женат.

— Но это затея maman.

— И что с того? Жить с ней будет не маменька, дай ей Бог долгой жизни, здоровья и всяческого благополучия. И, уж прости за некоторую грубость, в постель ложиться тоже будет не она!

— Фу! Иной раз ты невыносимо груб и вульгарен.

— А еще я обаятельный.

— Не пойму, к чему ты клонишь?

— Все просто. Ты, насколько я помню, сам выбрал себе спутницу жизни, твердо заявив отцу, что скорее откажешься от трона, нежели от Мари. То же самое можно сказать и обо мне. Я сам выбирал себе обеих будущих супруг. Так почему же ты отказываешь в подобной малости нашему младшему брату?

— Хм. Никогда не думал об этом с такой стороны… но ты не думал, что будет, если Мишка последует твоему примеру и выберет себе неподходящую партию?

— Что ты сказал⁈

— Правду. Видит Бог, я не имею ничего против Анастасии, но все же она не слишком подходящая партия для сына императора!

— И чем же, позволь спросить, она мне не подходит? Тем, что у нее немного больше русской крови, чем у нас с тобой? Саша, очнись, какая беда в том, что наш младший брат женится на русской девице⁈

— Я вообще-то еще здесь! — мрачно буркнул внимательно прислушивавшийся к нашему разговору брат, после чего решительно набулькал себе еще одну рюмку коньяка и махнул ее залпом.

— Прости, братишка, — невольно засмеялся я в ответ. — Тогда, быть может, сообщишь нам свое мнение?

— Я… я… Я не чувствую, что смогу составить счастье принцессы Александры, — собравшись с духом, выпалил он.

— Она тебе совсем не нравится? — выразительно посмотрел на него государь.

— Ну… она барышня милая, но… это же на всю жизнь! Я не готов!

— Саша, ты слышал?

— Детский лепет! — поморщился брат. — Маменьку этим не проймешь!

— Я думал, ты у нас император…

— Послушай, Костя, что ты от меня хочешь? Ты ведь прекрасно знаешь, что мы вовсе не были так уж вольны в выборе супруг! Когда мне понравилась Виктория Саксен-Кобургская, papa и maman сделали все, чтобы не допустить этого брака. Хотя я был готов отречься от престола… между прочим в твою пользу!

— Твое счастье, что отказался. И дело даже не в престоле. У королевы Виктории не только мерзкий характер, но еще и одна неприятная болезнь.

— О чем ты? — округлил глаза Александр. — Неужели…

— Нет, не венерическая, но в своем роде ничуть не лучше. Ты слышал о гемофилии?

— Ну так…

— Несвертываемость крови. Ужасный недуг, которым болеют только мужчины, но передается по женской линии.

— Ты уверен?

— Абсолютно! Младший сын Виктории — принц Леопольд — совершенно точно страдает этой ужасной болезнью.

— Какой ужас. А остальные дети?

— Трудно сказать. Такие вещи, сам понимаешь, не афишируют, но среди ее дочерей точно есть носительницы этой заразы.

— Но в чем причина?

— В близкородственных браках. Гемофилия — явный признак вырождения. И тебе, как главе не только государства, но и нашей семьи, следует принимать это во внимание. Мы слишком часто женимся на своих родственницах, и с этим надо что-то делать.

— Если ты про Ольденбургов, то родство весьма дальнее. Церковь против таких браков не возражает.

— Не приплетай сюда, пожалуйста, религию! Лучше спроси у любого коннозаводчика или собачника, что бывает при близкородственном скрещивании.

— И что же делать? — поморщился от моей прямоты царь, достаточно хорошо разбиравшийся в разведении животных, чтобы понять, о чем я толкую.

— Покончить с этой печальной практикой.

— Но закон о престолонаследии требует от нас равнородных браков.

— Вот и измени его! К тому же есть еще одно соображение.

— Боюсь даже представить, о чем ты!

— Нравится нам это или нет, но наступили новые времена. На смену отжившим свое феодальным порядкам приходит капитализм.

— Не думал, что ты поклонник Прудона и Луи Блана. [1]

— Причем здесь эти господа? Главное в том, что вопросы крови и национальной идентичности в Европе все больше выходят на первый план. Нас ждет то же самое. Поэтому не будет никакой беды, если хоть кто-то из нашей семьи разбавит голштейн-готторпскую кровь капелькой русской.

— Или шведской, — съязвил Александр.

— Ты прекрасно знаешь, что у моей жены шведская только фамилия!

— Ну ладно, ладно! — поморщился брат. — Ишь засверкал глазами… Признаю, твои аргументы звучат довольно убедительно, но я не могу взять и отменить вековые устои. Эдак наш Мишка, чего доброго, женится на какой-нибудь балерине!

— Не вижу в этом никакой беды. Девицы они крепкие, красивые и, что немаловажно, здоровые и потомство дают крепкое. Посмотри хоть на Шереметевых…

— Во-первых, графиня Прасковья Ивановна была певицей, — ледяным тоном отчеканил император. — Во-вторых, смогла выносить всего одного ребенка. В-третьих…

— Да пошутил я! Избраннице нашего братца достаточно будет принадлежать к хорошему роду и обладать безукоризненной репутацией, а также здоровьем.

— И на том спасибо! — карикатурно поклонился Александр, после чего добавил уже спокойнее. — Воображаю, какой случится переполох в высшем свете, если я обнародую нечто подобное. Нет-нет, увольте. С матушкой я, конечно, поговорю. Или даже попрошу Мари. Они с Терезией не очень-то ладят…

— Саша, ты возвращаешь меня к жизни, — взволнованно проговорил Мишка, прижимая руку к груди. — Не знаю даже, как тебя благодарить. Отныне я навеки твой должник!

— Ступай уже! — отмахнулся от его излияний император. — Небось приятели заждались… с мамзелями!

— Уже бегу!

— Ты положительно плохо на него влияешь, — вздохнул император, потянувшись к наполовину опустошенному графину коньяка. — Впрочем, и на меня тоже. На что угодно можешь уговорить…

— Не преувеличивай. Горчакова ведь ты не сдашь?

— Еще не знаю. Мне нужно подумать. Поговорить с ним… не понимаю, какая кошка меж вами пробежала. Он ведь был твоей креатурой?