Читать книгу 📗 Аттила Атлантики (СИ) - Гор Александр

— Ничего, ничего. Продолжай.

— Говорит властно. Подчинённые слушаются его беспрекословно: только вскидывают ладонь к шляпе, что-то коротко отвечают и идут исполнять. Эта дисциплина, кажется, в крови вообще у всех «гуннов»: я ни разу не слышал, чтобы подчинённые пререкались с начальством, как зачастую это делают матросы на наших кораблях или солдаты в войсках, если командир не такого уж и высокого сословия. В морском деле разбирается слабо: путается в типах парусных кораблей. Но этим все «гунны» грешат: парусников-то у них нет, кроме одного.

«Слабо знает», а бьёт всех, кто под руку попадётся. И сарацинов, и венецианцев, и испанцев, и англичан с французами. Португальцев тоже, но не хочется об этом вспоминать.

— А как же тогда их корабли ходят? Не вызнал случайно?

— Спрашивал я их матросов, а те смеются: «не поймёте вы, поскольку все, как один, тёмные». А сами в Господа Нашего не веруют.

— А в кого тогда веруют? В дьявола? — насторожился Жуан.

— И в него не веруют. Говорят, что он — тоже сказка для тёмных людей.

Вот с такими людьми придётся вести переговоры португальскому королю, ни в Бога, ни в дьявола не верящими. Придётся вести, поскольку страшно отказывать им после того, что они год назад учинили здесь, в эстуарии реки Тахо. И у берегов Англии: английские суда у причалов континентальных портов теперь стали большой редкостью.

Фрагмент 25

49

В саму Танжерскую бухту пароходо-фрегат «Вилеона» заходить не стал. Просто величественно прошествовал на восток в трёх-четырёх милях от города, которым ныне владеют португальцы. А потом поменял курс на норд-ост, чтобы выйти к захваченной двести лет назад испанцами у Гранадского эмирата Тарифе. Можно сказать, демонстрировал флаг перед обитателями берегов Гибралтарского пролива. Флаг Советского Военно-морского Флота, белое полотнище с синей полосой по нижнему краю, красной звездой и такими же красными скрещенными серпом и молотом на белом поле.

Флаг этот два года назад уже развевался над водами пролива, но недолго, пока через него проходила эскадра, идущая из Крыма. За это время кое-кто успел забыть его, и вот капитан-лейтенанту Доренко приказано было напомнить о нём всевозможным местным «неразумным хазарам».

А таких хватало. Севернее пролива завершалась Реконкиста, испанские войска готовились к осаде важнейшего опорного пункта мусульман города Басы, обитатели Берберийского побережья не просто пытались помочь единоверцам, но и нападали на любые корабли «франков», как они обобщённо называли европейцев. В общем-то, борьбу с пиратством и освобождение рабов ради их переселения за океан и назвал капитан Касатонов главной задачей «Вилеоны» на этом этапе похода. И приказал пока воздерживаться от стычек с португальцами.

Вот поэтому Доренко и не стал связываться с последними, проходя мимо Танжера. Просто, воспользовавшись преимуществом в скорости, ушёл от пары нау, направившихся в его сторону. Как и не стал связываться с испанской шхуной, болтающейся близ каменистого острова с укреплениями около входа в порт Тарифы. День близился к вечеру, и ни испанским, ни советским морякам не хотелось затевать перестрелку.

«Вилеона» практически всю ночь дрейфовала в проливе: переход от Тарифы до Гибралтарской скалы крошечный, всего двенадцать-тринадцать миль, а бухту Альхесирас и городок Гибралтар требовалось тщательно осмотреть и зарисовать. Ясное дело, при дневном освещении.

Бухта глубоководная, отлично защищённая от штормовых ветров с трёх сторон, входили в неё «под машиной» без опаски. На испанцев, суетящихся на палубах кораблей при виде неизвестного им флага на мачте очень большого корабля, постарались не обращать внимания. Хотя орудийные порты предпочли открыть, если те надумают атаковать. Но с посланными на вельботе представителями местных властей удалось договориться (количество и калибр орудий, выглядывающих из этих портов, впечатлили испанцев), и «Вилеона», сделав «круг почёта» по бухте, через два часа спокойно удались в пролив.

Поймав ветер, пароходо-фрегат «заглушил» машину и взял курс строго на юг, чтобы пройти вблизи ещё двух принадлежащих португальцам городков африканского побережья пролива, Бенсу и Сеуты. И если первый из них ничего особенного не представлял, будучи жалкой прибрежной деревушкой, то второй выделялся весьма серьёзными укреплениями.

Собственно, укреплять Сеуту начали ещё финикийцы, оценившие стратегическое положение мыса, глубоко выдающегося в море в восточной части Гибралтарского пролива, продолжили карфагеняне и древние римляне. В годы арабского владычества к крепости на горе в восточной части полуострова добавились укрепления и облицованный камнем ров на узком перешейке полуострова, которые теперь ударными темпами достраивали португальцы. По завершении этого строительства город станет просто неприступной крепостью, захватить которую будет крайне сложно как с моря, так и с суши. Конечно, нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики, но штурм этой твердыни окажется очень затратным и кровопролитным. Именно к такому выводу пришли офицеры с пароходо-фрегата, обошедшего полуостров с трёх сторон. Как и при посещении окрестностей Гибралтарской скалы, экономили фотоплёнку, сделав всего несколько снимков, а по большей части — зарисовывая увиденное.

Неторопливое плавание вдоль африканского побережья моря Альборан, ещё не имеющего этого названия (море назовут так по прозвищу тунисского пирата Мустафы бен Юсуфа, который будет «наводить шороха» в этих водах через пару десятилетий) проходило достаточно спокойно. Пока «Вилеона» не добралась до выдающегося почти строго на север полуострова Трес Фокас. Именно там наблюдатели заметили паруса идущего из-за мыса крупного четырёхмачтового корабля.

Красный флаг, развевающийся на грот-мачте, вначале поразил и смутил советских моряков, но после того, как неизвестный корабль поменял курс и пошёл на сближение, а флаг стало возможно рассмотреть в бинокль, всё встало на свои места.

— Турки! Только что они делают здесь, в Западном Средиземноморье?

Этим дело не закончилось. Начавшаяся суета на палубе четырёхмачтовика, а следом за ней взвилась серия сигнальных флажков. И из-за мыса один за другим стали выползать узкие корпуса более мелких посудин.

— Какие-то галеры, — определили члены команды. — И тоже турецкие.

На большом корабле убрали паруса, а из открывшихся портов вдруг «выросли» длинные красные вёсла. То же самое проделали на галерах, имевших куда более лёгкое парусное вооружение. Судя по ещё больше усилившейся суете, турки явно намеревались атаковать.

— Развести пары, — приказал капитан-лейтенант, оценивая скорость хода пиратов. — К моменту, когда они приблизятся на дистанцию действенного огня своих пушек, машина как раз будет готова. И убрать все паруса, кроме кливера.

Ну, очень не хотелось Доренко, чтобы противник, вышедший на встречный курс, приблизился на дистанцию открытия действенного огня до того, как корабельная машина начнёт работать хотя бы на четверть мощности.

Впрочем, турки и сами пока не спешили в драку. Судя по их курсу, они пытались разойтись, чтобы обложить «Вилеону», как стая волков. Всё-таки галеры не обладают серьёзной артиллерией: их три пушки установлены так, что могут вести огонь только по курсу корабля, а вёсла очень уязвимы для огня даже малокалиберной артиллерии и мушкетов. Ну, а медлительный при использовании вёсел «главный турок» явно намеревался вступить в драку лишь на заключительном этапе сражения.

Намеревался. Впрочем, именно его оставляли «на закуску», поскольку галеры могли уйти из сектора обстрела носового орудия. Которое первый раз грохнуло с дистанции около полутора миль.

Кажется, пираты даже не поняли, что по ним стреляют. Трёхдюймовка правого борта резко «гавкнула», но, в отличие от её бронзовых «подруг», лишь полыхнула языком пламени, а не выпустила гигантский клуб дыма. А спустя пару секунд у левой скулы одной из галер вздыбился фонтан воды. Второй выстрел был точнее, и из корпуса гребного корабля полетели не только деревянные обломки борта, но и куски палубы, а вёсла немедленно «спутались», лишив его управления: то ли взрывная волна покалечила часть гребцов, то ли несколько сотен осколков, образовавшихся при взрыве снаряда. Абордажной команде и лучникам, сконцентрировавшимся на верхней палубе, тоже досталось: часть из них вздыбившаяся палуба выбросила за борт, часть с перепугу спрыгнула в море самостоятельно. А из щелей корпуса галеры потянулись струйки дыма.