Читать книгу 📗 Дивед (СИ) - Коваленко Владимир Эдуардович » Страница 58

— А если я соглашусь с тем, что она сида, — продолжил король, — она убедит в этом оба войска, и мои будут ждать неимоверных козней и биться с оглядкой, а ваши даже в самый трудный момент будут надеяться на чудеса. Это если эта — чудес не подделает. А она, чтоб её, может. Императрица она наверняка ложная, а вот механик, судя по рассказам, настоящий. Вот чтобы ты ей не мешал, тебя сюда и спровадили.

Теодор покачал головой.

— Печать очень похожа на настоящую.

Король кривовато улыбнулся.

— Чудеса тоже будут похожи на настоящие. Ты, преосвященный, Тита Ливия читал?

Епископ покачал головой. Пока был королём — не достал, а стал епископом — появились другие интересы, кроме как читать про старину другого народа, причём писаное язычником, который ни уха ни рыла не понимал в военном деле.

— Зря. Полезные вещи там есть. Например, о том, как древние использовали свою ложную религию. Был там такой полководец — Сципион Африканский. Так вот, сам он в демонов не верил, а войска свои держал в суеверии и чудеса подделывал. Например, вычислил, когда отлив совпадёт с сильным ветром в сторону моря и обошёл укрепления вражеского города по открывшемуся морскому дну. Солдаты верили, что полководцу помогают боги и держались, даже если дела оборачивались трудно. Ваша ложная сида — такая же. Ты говорил — она христианка? Нет, преосвященный, христиане тут мы. Она — сципионианка. Не верует в Бога, а использует чужую веру для своей мирской выгоды.

— Наветы и слухи, — спокойно возразил Теодор. — Я видел, как она молится. Сегодня около полудня, несмотря на дела, тоже час провела в церкви, перед образом Христа. А она, поверь, очень занята.

Артуис кивнул.

— Представляю. Готовить город к осаде те ещё хлопоты… Стой! Ты сказал — час после полудня?

— Да. Даже чуть больше.

Король Кередигиона выдохнул, осел в кресле — казалось, ножки из толстых прутьев даже чуть распрямились.

— Сегодня, около полудня, — медленно, тщательно проговаривая каждое слово, произнёс он, — я отдал приказ армии остановиться и окопаться. Я должен был это сделать — здесь самая близкая к северо-восточным бродам точка дороги, и сюда выходят после ночной неудачи всадники комитата. Я — был должен, она — это высчитала. И что говорят в городе? Что крещёная богиня остановила моё войско молитвой, так?

Епископ помотал головой.

— Какие-то такие глупости я мельком слышал, — признал он. — Но дураки есть везде!

— Это не глупости, — отрезал Артуис. — Это самое сципионианство и есть. Теургия, чтоб её. Создание чудес. Пойми, люди вообще хотят чуда. А там, в Луэнцине, с моей армией на подходе, они его жаждут! Только вместо водицы с уксусом от истинной церкви они получат густое, хмельное вино.

Король неловко наклонил кубок, и с его края упала густая, тёмная, как венозная кровь, неторопливая капля.

Артуис помолчал, покрутил в руке наполовину полный кубок.

— Знаешь что? — спросил, наконец. — Мне всё равно, настоящая она императрица или нет. Я сюда пришёл в простой набег, но сейчас… Сейчас я дам войскам отдохнуть, завтра мои священники отслужат обедню — и мы сметём эту нечестивицу с лица земли. А если она бежит хоть и в Моридун — пойдём за ней до самого моря. Пока её не выдадут живой, мёртвой или хотя бы отрубленной головой — мира не будет.

Теодор наклонил голову вбок.

— Я даже не успел о мире и попросить, — заметил он. Поставил побелевшими пальцами на стол кубок, из которого не отпил ни глотка и вышел из шатра.

Когда за епископом запахнулся полог, Артуис провёл рукой по лицу, точно утирал пот. Выплеснул вино из чаши — не больше глотка. Хитрый сосуд притворялся объёмным, но на деле вмещал немногим больше напёрстка.

— Вот так, рыжая парфянка, — сказал себе под нос. — Иногда противник поднимает твои снаряды и запускает обратно. Лови!

Глава 16

ЛИСА

А вот, ветрам послушный,

Под самою луной

Несётся шар воздушный

Высоко над землёй,

Александр Введенский

«Рыжая парфянка» между тем принимала результаты муторной возни с рыбными пузырями. Клеить довольно большие мешки из пузырей — забава та ещё, так что стоило показать людям, ради чего они мучаются. Ради чего местным медникам пришлось тащить волосинки-проволочки, а заодно отчего в церкви изъяли упаковку дорогущих восковых свечей.

Немайн оглянулась — крыши кругом сланцевые, другие внутри стен не разрешены, а вот в предместье… Могло и не повезти, но сотни усталых глаз, ожидающих в обмен на свои труды хоть чего-то, были важней опасности небольшого пожара. В конце концов, в городе всё так же остаются вигилы. Тушить пожары их работа.

Рядом, впитывая каждое движение, стоят ополченцы-конники. Именно им доведётся повторить то, что сейчас показывает ушастая сида, причём вблизи от вражеских патрулей и ночью. У большинства конников, что пойдут в ночные разъезды, будут с собой самые простые масляные фонари — но отборный десяток получит вот это изделие.

Сделать их удалось одиннадцать, но одно сида запустит прямо сейчас.

Рыбный пузырь шёлковую классику не напоминал — скорее уж, дешёвую пластиковую плёнку. Но когда сида поводила проволочной рамкой — охотно поймал воздух, надулся и не собирался провисать, хотя Эйлет — как самая рослая из трёх подруг — на всякий случай придерживала его макушку. Осталось только прикрепить к пересечению проволочек-нитей свечу. Восковую — с сальной там, в вышине, нагар снимать будет некому.

Анна Иоанновна подала из-за спины горящий фитиль. Ученица императрицы отлично помнила о бытовой беспомощности наставницы, в том числе — неспособности развести огонь обычными кресалом и трутом.

Свеча занялась, и внутри оболочки засветился размытый, нереальный, волшебный огонёк, который даже сумел заставить посверкивать золотые нашивки имперского агента на рукавах Эйлет.

— Вот, — сказала сида и дёрнула ухом. — А ещё можно желание загадать и приспособить к фонарику. Отправить прямо в небо. Маленькую, лёгкую записку.

— Как в церковь, — уточнила Анна Ивановна. Явно вспомнила таблички с просьбами к былым божествам и поспешила откреститься от обвинения в язычестве. Немайн чуть усмехнулась. Проклятия-то писали на свинце, а он тяжёлый. Скромный пузырь почти наверняка откажется поднимать ввысь просьбы к высшим силам сотворить с кем-нибудь злое. Правда, люди таковы, что ради гадости ближнему наверняка додумаются до монгольфьера, а то и стратостата…

Для оболочек рыхлый и толстоватый «литой папирус» не подходил, но тут пришёлся в самый раз. Маленький клочок бумаги — для коротких записок — нашёлся у Эйлет, как и походная чернильница. Воздух в оболочке уже нагрелся, и придерживать её уже не приходилось — отлично держала форму сама.

— Что писать?

Немайн обвела взглядом людей.

Чего они желают? О чём готовы молиться?

Победы? Да, но кто тут мечтает о славе и добыче? Единицы.

Прощения грехов? Это нужно всем людям, но молитвы нужно произносить сердцем, а не отправлять на небо машиной.

Счастья? По сути верно, но слишком уж неточно.

Летучий фонарик уже начал проситься вверх, слегка подталкивал удерживающие его руки, словно ожил. Тогда сида и вспомнила, что кричали горожане, встречая возвращающихся в город легионеров.

Августина улыбнулась.

Иногда привычные, избитые, формальные слова — лучше всего. Недаром на гербах пишут девизы!

Она встретилась глазами с приготовившей перо Эйлет. Громко, чтобы слышали все, продиктовала:

— Pax et Prosperitas!

Мир и процветание.

То, чего народы хотят от империи.

То, что делает империю несокрушимой — если удастся избежать гнили, что тяжко.

Вот Анна Иоанновна аккуратно подвязывает к проволочке послание в небеса.

Вот сама Августина разводит руки — и смотрит, как первый в Диведе летучий фонарик неторопливо уходит в яркую синеву летнего вечера.