Читать книгу 📗 Казачий повар. Том 2 (СИ) - Б. Анджей

— Добудем, значит, — усмехнулся я.

Я дочистил Буряточку, похлопал по крупу. Потом сходил к костру, налил в кружку горячего, жирного чаю с каймаком. Вернулся к коновязи, сел на чурбак рядом с Игнатом Васильевичем. Буряточка потянулась мордой к кружке.

— Но, — отстранил я её локтем. — Не твоё.

Она фыркнула, но не обиделась. Ткнулась носом в плечо и замерла, глядя куда-то в сторону. Я отхлебнул чай, чувствуя, как тепло разливается по телу. Буряточка дышала рядом, пар из ноздрей уходил в темноту. Я сидел, выставив локоть в сторону, чтоб она не зашибла мордой, если опять потянется.

В лагере было тихо. Дозорные только на вышке перекликались, да рядом с нами всхрапывали лошади. А потом к коновязи подошли двое. Григорий и Фёдор.

— Не спится? — спросил Гриша.

— А тебе? — отхлебнув чаю, ответил я.

— Дозорные огни видели, — сказал Фёдор. — С дальней вышки. Богдойцы ближе, чем думали. Часа полтора ходу, не больше.

— Травин знает? — сразу же встрепенулся Игнат Васильевич.

— Знает. Сказал сидеть тихо, не высовываться до рассвета. Но мы… — Григорий понизил голос. — Мы хотим сходить, поглядеть. Своими глазами. А то сидим тут, как бабы.

Глаза у обоих блестели, но не от страха. Скорее от адреналина и нежелания просто так ждать врага.

— Травин отпустил? — спросил я.

— Не спрашивали, — усмехнулся Григорий. — А ты как думаешь?

Я поднялся, потрепал Буряточку по шее.

— Пошли. Только быстро и тихо. Игнат Васильевич, прикроете?

— Скажу, что вы багульник собирать пошли.

Мы собрались в минуту. Штуцеры, шашки да ножи. Револьверы наши уже были бесполезны, все пули растратили, когда отбивали нанайцев. Мы нырнули в темноту за частоколом, обогнули лагерь и ушли в лес.

Ночь стояла темная и безлунная. Пусть дождь и кончился, но тучи так и не разошлись. Ветки хлестали по лицу, и мы шли почти на ощупь, ориентируясь разве что на Гришино чутье и почти звериное зрение.

Через полтора часа лес начал редеть. Григорий поднял руку. Мы залегли за поваленными стволами.

Внизу, у реки, горели огни. Лагерь богдойцев раскинулся на широкой пойме, заняв всё пространство от берега до первых сопок. Между шатрами и палатками сновали фигуры. На воде стояли три больших джонки с высокими кормами и бамбуковыми мачтами. Ещё несколько лодок поменьше были у самого берега.

— Ничего себе, — выдохнул Фёдор.

Я считал про себя. Людей тут было сотни четыре, не меньше. Пехота строилась в колонны, видать перед ночным смотром. Конница держалась отдельно, у края лагеря. Пушки стояли на лафетах, прикрытые рогожей.

У большого шатра, чуть поодаль от остальных, стоял человек в светлом. Не в синем, не в тёмном, а в песочного цвета мундире, какого у богдойцев я раньше не видел. Высокий, долговязый дядька с рыжими бакенбардами. Он курил сигару и смотрел на реку, повернувшись к нам вполоборота.

— Британец, — выдохнул я.

— Чего? — не понял Фёдор.

— Англичанин. Смотри, мундир какой.

Григорий присвистнул сквозь зубы.

— Англичане-то им зачем? Они же с ними воюют, опиум этот…

— Воюют на юге, — сказал я, вспоминая школьную программу. — А тут, на Амуре, другие интересы могут быть. Или просто наёмник. Бывает, офицеры в отставке идут к богдойцам за деньгами.

Британец повернулся, и я смог разглядеть его получше. Лет сорока, с породистым, обветренным таким лицом. Знаки отличия на мундире я в свете костра так и не разобрал. Он что-то сказал офицерам рядом, те подобострастно закивали, побежали выполнять указания.

— Командует, значит, — прошептал Фёдор. — Не просто советчик.

Мы лежали, вжимаясь в сырую землю, и смотрели. Лагерь жил своей ночной жизнью, и богдойцы явно готовились к бою.

Глава 3

Мы лежали ещё с полчаса, запоминая, где и что в лагере противника находится, и выжидая, пока большая часть солдат не отправится спать. Григорий считал про себя, шевелил губами.

— Сотен пять, — сказал он наконец. — Значит, к ним подкрепление прибыло. Да и пушек этих кажись поболе стало… но вот, глянь, порох в бочках, у большого шатра выгрузили. Караульных немного, слава Богу.

— Лошади вон там, — показал Фёдор. — Сотни полторы, не меньше.

— Не помогут им лошади, — покачал головой я. — В такой грязище. Раз мы не сможем верхом атаковать, то и они не смогут.

— Надо возвращаться, — кивнул Фёдор. — Травину докладывать.

— Погоди, — я кивнул в сторону лагеря. — Если сейчас пошуметь, они до утра не оправятся.

— Ты что, сдурел? Нас трое. Тогда нас было пятеро, и то чудом ушли.

— Не, Жданов прав, — подмигнул мне Григорий. — Порох можно поджечь. Если рванет хорошо, и мы спокойно уйдем, и богдойцы считай без пушек останутся.

— Фёдор, ты сколько патронов взял? — спросил я.

— Десятка два. А что?

— Прикрывать нас будешь. Как шум поднимется, лупи по караульным. Мы с Гришей к бочкам сходим.

Фёдор кивнул и перезарядил штуцер. Григорий вытащил нож. Ещё минут двадцать лежали мы неподвижно, наблюдая за лагерем. Наконец, большая часть солдат и офицеров разошлась по палаткам и шатрам. Нам повезло, что Империя Цин считала эти земли своими и не шибко осторожничала. Казаки бы спать не легли на вражеской земле, пока донесения от всех разъездов не получили.

— Поползли, — кивнул я Грише.

Ночь стояла темная и безлунная. Снова начал накрапывать мелкий дождик. Я полз, прижимаясь к земле, и стараясь не шуметь. Григорий двигался следом. Очень скоро стали отчётливо слышны визгливые голоса, храп лошадей, да треск костров. В нос ударил запах риса и чего-то кислого.

— Ещё бы знать, где у них приправы хранятся, — мечтательно прошептал я.

— Ты в такой момент о еде думаешь? — поразился Гриша.

— О еде всегда думать полезно.

До бочек оставалось шагов тридцать. Я замер за кустом, вглядываясь в темноту. Караульные ходили лениво, чуть ли не зевали. Казалось, что прошлая наша вылазка их совсем ничему не научила. Как назло, из одной из палаток выбрался заспанный офицер. Он прошёл чуть ли не в трёх метрах от нас и остановился возле одного из походных костров.

Я вжался в траву. Григорий замер рядом. Секунды тянулись, как резиновые.

Офицер снял с пояса изящный флакончик удивительного горчичного цвета. У Гришки вдруг засверкали глаза.

— Яшма, — со знанием дела пояснил казак.

Офицер снял с пояса маленькую серебряную ложечку и высыпал что-то в неё из флакончика. До нас быстро добрался запах табака и жасмина. Богдоец посмотрел в небо, улыбнулся неведом чему, а затем поднес ложечку к ноздрям. Вдохнув табак, он пару секунд еще стоял под дождём.

Потом офицер чихнул и снова прошёл мимо нас в палатку. Гриша бросил на меня вопросительный взгляд. Я качнул головой. Ещё не хватало ради такой мелочи рисковать. Мы дождались, пока офицер скроется в своей палатке.

— Давай, — шепнул я.

Мы поползли быстрее. Добравшись до аккуратно сложенных штабелями бочонков с порохом, рядом лежали пирамиды ядер, да связки фитилей. Всё это добро было укрыто широким навесом, чтобы дождем не промочило. Капли весело стучали по навесу. Гриша открыл одну из бочек с порохом, бросил туда фитиль, чуть размотал его. Я достал трут и высек искру. Фитиль зашипел.

— Деру, Гриша, деру, — шепнул я.

Мы рванули назад, не разгибаясь. И тут сзади раздался крик. Кто-то из караульных заметил движение. Вряд ли он мог услышать шипение фитиля, оно точно потонуло бы в шуме дождя и ветра. Первая пуля пролетела над моей головой. По счастью, допотопные ружья богдойцев перезаряжались до Второго пришествия.

— Ложись! — заорал Фёдор.

Мы рухнули в грязь. Через секунду Фёдор выстрелил — заметивший нас караульный схватился за грудь и упал. Остальные побежали на шум, но к тому времени мы уже доползли до спасительного укрытия.

— Команда прежняя, — усмехнулся я, чуть переведя дух. — Деру даём, казаки.

Гриша и Фёдор кивнули. Мы подскочили на ноги и побежали в лес. Как раз в этот момент прогремел чудовищной силы взрыв, чуть не сбивший нас с ног. В ушах зазвенело. Я оглянулся — над лагерем стояло настоящее зарево. Бочки с порохом разметало, пушки валялись на боку. Лошади с диким ржанием рвали привязи и топтали палатки.