Читать книгу 📗 Фрейлина. Предотвратить (СИ) - Шатохина Тамара

Это общеевропейские нормы, Таис… и в Российской императорской семье дети от подобных браков также лишаются прав на престол и просто принадлежности к семье со всеми правами и привилегиями.

- Вы гляжу знаете наизусть все документы, оправдывающие вашу жертвенность, Ольга Николаевна, - вдруг пробило меня на слезы.

Она обняла меня, поглаживая по плечу.

- Изучила в свое время… зачитала до дыр, прощаясь с мечтой. И сделала выбор сознательно, изыскав, впрочем, для себя лазейку. И прости, что не верю тебе, Таис… но любой уважающий себя мужчина будет стремиться дать официальный статус своей женщине и своим будущим потомкам от нее. Здесь огромный конфликт интересов. Но если у вас все настолько серьезно… Костя просто не мог не предложить тебе венчаться. Мы всегда чем-то жертвуем, а он еще очень молод, пылок и восторжен от природы, впервые влюблен, глубоко порядочен… скорее всего, выбор был сделан в твою пользу. Тебе будет непросто - у него еще и резкий, взрывной, волевой характер…

- Да похоже на то, - вспомнила я тот его тон, - рядом с ним, кажется, и комары залетают строем.

Ольга хмыкнула, чуть расслабляясь и встала, зашелестев платьем.

- Я рада, что ты проявила разумность за вас двоих и прости мне… прости за упреки с моей стороны. Ты сейчас тоже несешь жертву, сознательно, как и я. Мы все же похожи с тобой – по духу и разуму. Пускай будет так, как вы решили… быть вместе столько, сколько отпустит вам время. Я рада, Таис… действительно рада, что это оказалась ты.

- Трудный какой… разговор, - вытерла я глаза, - простите и вы меня, я собиралась бороться, драться даже за нас… спасибо за понимание. И если уж мы поняли друг друга, давайте оставим эту тему. Я к вам с чем-то не менее, а может и гораздо более серьезным. Сейчас… минуточку… - вышла я за дверь и сразу же вернулась с глиняным горшком в руках.

Поставив его на стол, открыла, дав ей заглянуть вовнутрь.

- Все, о чем мы говорили, безумно важно – для нас с вами. Здесь же то, что может перевернуть весь мир. Не стану выдавать свои источники – это чужая тайна… я украла ее, если уж сказать по совести. Но нисколько не жалею…

А дальше я выдала ассимилированную к нынешнему времени версию действия будущего антибиотика. Изложила соображения об антисептике – не свои, а Пирогова и частично Земмельвейса, за что оба врача порицаемы завистливыми коллегами. А я с талантищами согласна, потому что… и куча доводов, и море логики.

Мы договорились ехать завтра смотреть одну из местных клиник – просто для примера. Привлекли к разговору Анну Алексеевну…

Уходя вечером домой, я чувствовала себя… на коне, скажем так.

Попав сюда, я не в состоянии была изменить ситуацию. «…Дай мне, Господи, принять то, что изменить нельзя…» Я и приняла, изменившись сама. И эта версия меня после такого… апгрейда нравилась мне. Я не тонкая и не сложная, и даже не слишком умная – просто знаю… просто хорошо училась, а училась я почти всю ту жизнь. А еще оказалось - умею приспосабливаться и здесь раздвинула свои границы, позволяя себе больше. Вижу теперь гораздо дальше и мне не страшно, хотя впереди мало хорошего. Я научилась жить одним днем и даже минутами, проживая их без потерь и в целом осталась собой, и это улучшенная версия меня. Да на мне смело можно ставить знак качества!

И только проходя по вестибюлю и встретив там входящего во дворец Карла со свитой, присев в положенном поклоне в ответ на его приветливую улыбку… я выходила из него уже далеко не в таком радужном настроении.

Просто пришло в голову, глядя на него. Просто я вспомнила…

Моей вины будто и не было, разве что косвенная. Но, нечаянно очаровав собой Константина Николаевна, я невольно исключила его брак с Алекс Иосифовной. И будто ничего плохого нет в этом - она испоганила бы потом ему жизнь, но… Теперь не родятся их дети. Не самые счастливые, в общем-то дети. Разочаровавшись в жене, Константин мало бывал дома и ласков с ними не был, а Александре Иосифовне вообще было не до них – духов вызывала да гуляла направо-налево.

Будто все и к лучшему, но у них родилась бы Верочка – девочка с проблемами психики, предположительно приобретенной истерией. Она вела себя ужасно, даже бросалась с ножом на слуг. Считалась позором правящей семьи и от нее просто избавились, согласившись с предложением Ольги взять племянницу к себе.

Это стало единственным, примиряющим ее с Карлом – девочка, которую они оба полюбили, как свою. Воспитывая ее в безграничной любви и вместе с тем строгости, Ольга выправила то ли плохую генетику (вполне возможно причиной психических нарушений было то самое близкородственное скрещивание), то ли издержки воспитания нерадивой матери и нянек. Вера выросла, вышла замуж, подарила Ольге внуков.

Это для них писала она свои мемуары… или записки. Делясь опытом прожитого и слегка приукрашивая свою действительность, потому что все неприятности в итоге оказались преодолимы, с ними можно было смириться. Ведь у нее появился ребенок, ее дочь уже по сути – Верочка…

Нет, мне не хотелось рвать на себе волосы и причитать, как уже случалось – что же я наделала?! Костя сделал выбор сам, избежав ошибки, исковеркавшей ему в прошлом жизнь.

Но… что же я наделала?! Да, история менялась и хотелось верить, что в лучшую сторону, но сколько еще вот таких побочек в ней нарисуется? Смогу ли я что-то исправить в итоге... предотвратить, пока неизвестно. Но что одного человека - замечательную женщину, совсем небезразличную мне, я сделала несчастной, это похоже факт...

*** С ПРАЗДНИКОМ!!! С ДНЕМ ПОБЕДЫ ВАС ВСЕХ! МИРА ВСЕМ НАМ.

Глава 31

То, что случилось с ним и теперь продолжалось, можно было назвать «штормом» и «затишьем». Ночь с Таис – шторм, он поднял из глубины скрытое в нем ранее, перемешал прежнее понимание жизни с нынешним, обескуражил и даже слегка сбил с толку. Но копаться в себе в попытке понять случившиеся перемены, было уже как бы и не нужно, потому что сразу случилось послештормовое затишье.

Не штиль – опасное во всех отношениях явление, нет – слабый ветер. Идеально, чтобы оправиться от шторма.

Понимание правильности и предопределенности случившегося, спокойствие и умиротворение… Крылья, уверенно и свободно развернувшиеся за спиной настоящего мужчины, преодолевшего еще один уровень понимания себя. Разумное равновесие в этом ощущении… безоговорочная уверенность в своих силах, окончательное осознание верности цели.

Нет, Мэри… больше не гадкий утенок – сокол, мощно взметнувшийся с высокой скалы в еще более высокое небо.

- Вероятно, это и есть окончательное становление личности, так это и происходит, - произнес он вслух.

- М-да? Да-да… - раздалось рядом отстраненно.

Константин озабоченно покосился на товарища.

Сейчас можно было говорить что угодно, нести абсолютную ересь – Шкурятин реагировал на одну только тему, на конкретные слова, касающиеся исключительно нового оружия. Да и в этом случае похоже с трудом вытаскивал себя из раздумий. Не расставался с книгой большого формата… впрочем, уже только ее обложкой, потом у что листы были безжалостно выдраны, а меж обложками разместились чертежи «пулемета», с которыми он не расставался даже ночью, кладя их под подушку.

Костя же пока только осознавал значимость нового изобретения, с трудом пробиваясь сквозь здравый смысл в сторону невероятного. А именно – восемнадцатилетняя девочка… легко и буквально походя… а скорее – порхая по самым верхам, изобрела новое оружие, способное перевернуть картину любого происходящего на этот момент в мире вооруженного противостояния.

Заставляя себя размышлять о вещах практичных, старательно давил в себе тоску по ней.

Расстояние, все увеличивающееся между ними, расстраивало и напрягало, заставляя мечтать об иных скоростях – да той же железной дороге. Или о пароходном передвижении по всей длине Дуная. Будь железная дорога проложена меж Штутгартом и Крымом или курсируй по Дунаю те же пароходы… и раз в месяц хотя бы, но они могли бы видеться.