Читать книгу 📗 Мятежник. Дилогия (СИ) - Борчанинов Геннадий

– Связывались с ними? – спросил я.

– Дык… Покричали с берега, когда там морячок вылез какой‑то, да без толку, – сказал О’Ханрахан.

– Понятно. Дайте нам… Что‑нибудь, – сказал я. – Сплаваем до них.

– А чего мы‑то? – прогудел Шеймус.

– А кто, если не мы? – возразил я. – Ты сильный, на вёсла сядешь.

Контраргументов у него не нашлось.

Двое артиллеристов проводили нас к лодке, помогли забраться внутрь, отвязали её. Шеймус оттолкнулся веслом от пристани, а я почувствовал, что морские и речные прогулки меня изрядно утомили. Прошлая моя прогулка на лодке закончилась не очень хорошо. В тот раз я потерял фуражку.

Гребцом Шеймус оказался не очень ловким, управлялся с вёслами он паршиво, регулярно ударяя меня по коленкам, да и себя тоже. Но в компании этого здоровяка мне было спокойнее, даже здесь, на воде залива.

Через несколько минут мы уже болтались рядом с бортом немецкой субмарины, и вблизи она показалась мне ещё больше, чем на первый взгляд.

Люк на рубке открылся, в темноте я различил силуэт человека.

– Wer ist das? – послышался голос.

– Их бин Майкл О’Хара. Э‑э‑э… Милитар комитет дер Републик Ирланд, – с трудом подбирая слова, произнёс я.

– Moment, – попросил подождать голос.

Ну а что нам ещё остаётся. Не полезем же мы внутрь, да и обратно не поплывём.

– Добрый вечер, герр О’Хара, – спустя некоторое время произнёс из темноты другой голос, на плохом английском, с трудом подбирая слова, как и я.

– С кем имею честь? – спросил я.

– Капитан‑лейтенант Канарис, – представился немец, и я чуть не выпал из лодки.

Шеймус удержал меня, схватив за китель, а я, в свою очередь, ухватился за борта лодки, пытаясь уложить в голове факты. Человека с такой фамилией я знал только одного, шефа абвера. Адмирала Канариса.

– И с чем вы пожаловали в свободный Дублин, герр капитан‑лейтенант? – спустя мгновение спросил я.

– С подарками от моего кайзера. Боеприпасы. Взрывчатка. Оружие, – мешая английские и немецкие слова, сообщил Канарис. – Приглашаю вас на борт. Кажется, нам есть, что обсудить.

У меня промелькнуло сомнение, стоит ли соглашаться, да и вообще принимать помощь от будущих нацистов, но я его быстро отбросил. Даст Бог, и нацистов никаких вообще не будет. Я уже историю перекроил достаточно сильно.

– Хорошо. Принимаю приглашение, – сказал я.

– Я тут подожду, – сказал вдруг Шеймус.

– Почему? – не понял я.

– Боюсь, в люк не пролезу, – хмуро ответил друг.

Не без чужой помощи я перебрался на борт подлодки, пожал руку Канарису, будущему начальнику всей германской разведки и контрразведки. Пожалуй, даже не удивительно, что на такое задание отправили именно его, разведчика. Дело тёмное, тайное, деликатное. Тут надо не просто доставить груз, тут надо переиграть МИ‑6 и флот Его Величества вместе взятые.

Мы спустились вниз, в тесную утробу подводной лодки, глаза начали постепенно привыкать к тусклому освещению. Немецкие подводники в бескозырках глазели на меня, я глазел на них, на нагромождения трубок, шлангов, механизмов и аппаратов. Канарис шёл впереди меня, я шёл за ним, по всей видимости, в каюту командира.

– Должен признать, вы хорошо всыпали англичанам, – сказал Канарис. – Никто не ожидал подобного успеха.

«Никто» это, по всей видимости, кайзеровская разведка. В целом всё сходится, в нас разглядели потенциал, в нас решили вложиться. По сути, мы открыли второй фронт на задворках Британской Империи, и для кайзера гораздо дешевле будет поддержать нас кучей старых винтовок и патронов, нежели бросать на убой собственные дивизии.

– Данке, герр капитан‑лейтенант, – ответил я. – Мы старались.

Мы расположились в крохотной каюте капитана, за столиком, и Канарис выставил бутылку бренди и банку консервов.

– Не желаете? Трофейный, французский, – предложил он. – Консервы, впрочем, наши.

Ну точно разведчик. Сколько ни читал мемуаров профессиональных разведчиков, у них это чуть ли не основной метод работы.

– Не откажусь, – сказал я.

Он открыл консервы, разлил бренди. Выпили. Кому скажешь, что пил с шефом абвера… Даже и не поймёт никто.

– Рассказывайте, герр капитан‑лейтенант, – сказал я. – А то мы здесь в осаде. Телеграф не работает.

Канарис улыбнулся.

– Британия готова рухнуть, – с самым довольным видом произнёс он. – И очень скоро.

Я не поверил ни единому слову.

– Нужно лишь немного её подтолкнуть. С двух сторон, – добавил он. – Как вы считаете?

Моё мнение его интересовало не больше, чем мнение какого‑нибудь матроса в машинном отделении. Кайзер видел в нас лишь инструмент, которым можно воспользоваться без особого ущерба для себя и выкинуть потом за ненадобностью.

– Я считаю, что Германская Империя должна официально признать независимость Ирландской Республики, – сказал я и снова поднял стакан с остатками бренди. – За республику, герр адмирал.

Глава 13

Канарис даже пропустил мимо ушей мою оговорку с «адмиралом», сидел и пил бренди мелкими глотками, переваривая услышанное. Вряд ли он обладал необходимыми полномочиями чтобы обсуждать такие вопросы.

– Я передам вашу просьбу куда следует. Это потребует времени, – сказал наконец разведчик. – Сами понимаете, это политика, вопрос слишком тонкий.

– Понимаю, – сказал я. – Вот только времени у нас немного. Британцы давят со всех сторон.

– Поэтому мы и пришли на помощь, – улыбнулся разведчик. – Оружие и боеприпасы дадут вам продержаться ещё немного. Это то, что Германия может предоставить вам прямо сейчас.

– А признание? – спросил я.

– Это уже вопрос не военный, – как бы извиняясь, произнёс Канарис.

Разгрузку начали почти сразу, без лишних церемоний и разглагольствований. На воду спустили шлюпки, надувные лодки, от пристани потянулись все подряд. Немецкие матросы в тёмных робах принялись деловито перегружать ящики. Работали быстро, молча, слаженно, только вёсла плескали в тишине, да мужики кряхтели, ворочая тяжести.

Мы с Шеймусом принимали ящики на берегу, хватит с меня водных прогулок. Принимали и складывали прямо на пристани, а парни с батареи и ближайших постов растаскивали это по складам здесь же. Всё это напоминало выгрузку в Фените, за исключением того, что теперь работали ночью.

Я ворочал ящики с патронами, думая о том, что принял бы помощь даже от чёрта лысого, не говоря уже о кайзеровской Германии. Даже тот факт, что на Восточном фронте сейчас гибнут мои соотечественники, особой роли не играл. Глядишь, результаты Великой Войны из‑за наших действий поменяются кардинально, Германии не придётся идти на унизительный мир, а один усатый ефрейтор вернётся к карьере художника, а не политика.

Канарис многое успел мне рассказать, пока мы сидели с ним в тесной капитанской каюте с трофейным французским бренди.

На Западном фронте положение было тяжёлым для обеих сторон, это я знал и так. Верденская мясорубка, будь она неладна. Что союзники, что кайзер бросали в бой новые и новые дивизии с упорством баранов, столкнувшихся на узкой тропинке, словно желали увидеть, насколько далеко готовы зайти.

И пусть даже Канарис говорил обо всём этом вскользь, осторожно, как полагается человеку его профессии, даже этого хватало, чтобы понять – Пасхальное восстание стало для кайзера настоящим подарком. Пусть мы этого и не желали, а многие ирландские парни сейчас дрались против германцев, но мы всё равно преподнесли кайзеру шанс. В масштабах мировой бойни наше восстание это ничто, маленький локальный конфликт, в том же Вердене за какой‑нибудь час погибает больше народа, чем за всё время нашего восстания, но иногда даже соломинка может переломить хребет верблюду.

Мы заставили британцев снять несколько частей с фронта, переключить внимание на внутренние дела, отвлекли силы флота, вынужденные теперь вместо патрулирования Атлантики патрулировать Ирландское море. Короче говоря, серьёзно спутали карты британскому командованию. А ведь это только начало, и если мы продержимся ещё дольше, британцы будут вынуждены бросить сюда ещё больше войск, и у кайзера появится возможность полностью изменить расклад сил на континенте.