Читать книгу 📗 Крыло Ужаса (ЛП) - Гаймер Дэвид

Раздражительный награнский магос был облачен в священнический наряд, подобающий августейшей природе их собрания. Мантии были ярко-красные, гексаграмматическая отделка радовала глаз неожиданной асимметрией. Дендриты и лицевое покрытие блестели свеженанесенным маслом. Тем не менее, несмотря на все свои труды над жреческими облачениями, экуменисты не могли полностью скрыть их изношенность. В местах соприкосновения мантий с дендрическими сочленениями и массивными плечами мономолекулярные слои истончились почти до степени прозрачности.

— Транспортируют нас в грузовой отсек, словно лом, — продолжил заместитель.

— Мы живем в недоверчивые времена, — пояснил Эйронимакс.

В этих словах было столько же наблюдения, сколько обвинения. Остальные архимагосы, фабрикаторы и доминусы сохранили достаточно человеческих манер, чтобы промолчать.

«Арвус» тяжело опустили на палубу. Эйронимакс передал нейронную команду посадочным дверям. Они опустились со скрипом протекающей гидравлики и металлического окисления и с печальным лязгом ударились о палубу.

Похоже, что на всей палубе была отключена энергия. Освещение не работало, за исключением горстки аварийных световых полос, чтобы хоть как-то осветить строгие металлические грани. Терминалы также отключены. Инфокабели Эйронимакса не смогли установить ни малейшего следа ноосферы. Более убедительной демонстрации недоверия не могло быть, даже если бы «Архемидий» встретила рота стражей катафрактов.

— Повреждения выглядят минимальными, — заметил Орим Менелюкс из Рассвета.

— Яркость люменов не оптимальна, — поправил Риган.

— В нашей ситуации мало оптимального, — сказал Эйронимакс, а затем безмолвным ментальным посылом отправил расчет из шести адсекулярисов вниз по рампе.

Технотрэллы были облачены в красные до колен стихари, золотые пояса и венцы, технически вычурную верхнюю броню из желтых пиритовых чешуй. Они придавали солдатам блеск, который они не оправдывали. Но трэллы были всем, что осталось у Эйронимакса. Они были вооружены компактными многоствольными митраружьями, называемыми тагрийскими скитариями гудящими ружьями за вспышку лазерной энергии, похожую на выстрел дробовика. Оружие стояло на предохранителях, спусковые крючки и стволы запечатали лентами в качестве дополнительной предосторожности, согласно указаниям капитана корабля.

Обмениваясь обеспокоенным бинарным стрекотом, магосы спустились вслед за ними.

Признавая тот факт, что они пережили психологическую травму, вызванную изгнанием и унижением из-за поиска пристанища в святилище былого соперника, Эйронимакс реагировал на их поведение с долей снисходительности, но даже при этом находил своих товарищей-магосов раздражающими. Если в отношении главенствующей роли их хозяина и благодетеля Эйронимакса они придерживались молчаливого согласия, то друг с другом магосы постоянно соперничали. Низложенные властители и несостоявшиеся наследники. Амбициозные баронеты, для которых верность Договору Марса была удобным девизом для стремления к старым междоусобицам. Для них победа над Гором была второстепенна в сравнении с желанием пережить войну на более сильной позиции, чем их феодальные соперники.

В более просвещенные дни почетная стража таких прославленных лидеров миров была бы достойна самого Фабрикатрикса Феррума. И, возможно, это были не слишком высокие амбиции? Из всех властителей миров-кузней в богатом промышленностью космическом коридоре вдоль границы сегментумов Пацификус и Обскурус, известном под именем Железные миры, Эйронимакс был единственным верным магосом, который сохранил хотя бы остатки своих владений. Пять лет он сражался без всяких собственных амбиций, без рациональной веры, что эту борьбу можно выиграть. Он сражался ради чистоты свой логики, из чистой непреклонности перед теми, кто отрицал ее.

Но сейчас Лев был здесь. А Гор — нет.

Войну можно было выиграть.

Так почему не ему?

За его спиной Эпсилон-мю издал эйдолический свист на бинарике, зашифрованный исключительно для ушей Эйронимакса. Страж-автомат сциллакс, последний из отряда численностью в пятьдесят машин, которые некогда защищали его персону при дворе фабрикатора Тагрии, парил у его плеча при помощи таинственных антигравитационных сил. Витающий вокруг его призрачной формы дух силика анимус вызывал в равной степени зависть и тревогу.

Эйронимакс кивнул.

— Согласен. Кажется, это безопасно.

Он мысленно отправил приказ в двигательный манифольд «Архемидия» охладить подъемные двигатели. Затем откинул назад плащ и шагнул на рампу.

В отличие от большинства адептов его четырехсотлетнего возраста и высокого звания, он сохранил весьма человекоподобный центральный корпус. Его торс был облачен в анатомическую кирасу из сплава титана и золота, вручную отформованную марсианским песком. Бедра имели ту же защиту¸ но нижние части ног и рук из полированной керамики были обнажены. Сменные пальцы ощетинились устройствами-метками и цифровым оружием. В качестве дополнительного слоя скрытой защиты, в полость, которую ранее занимал желудок, вмонтировали генератор кинетического конверсионного поля класса Ординатус. Оно могло выдержать выстрел плазменной пушки. В правой руке Эйронимакс держал скипетр, изображавший Махину Опус с ореолом, на котором созвездиями были размещены звезды Железных миров. Каждую обозначал собственный драгоценный камень. Тагрию представлял бриллиант размером с неаугментированный человеческий глаз. Жезл также был мощным силовым оружием. Один только этот скипетр гарантировал претензии Эйронимакса на мир-кузню Тагрия.

Магос представлял величественное зрелище. Достойное глаз примарха.

Под взгляды глаз, окулюсов и сенсоров «коллег» и трэллов он шагнул к высокой седой женщине, стоящей у основания рампы. Смертная носила темно-зеленый китель поверх бронежилета, а волосы были стянуты в строгий «конский хвост».

— Вы не капитан Стений, — заметил Эйронимакс.

— А у вас верный глаз, — насмешливо ответила она. — Капитан Келландра Врей. Стений занят другими делами.

Эйронимакс исполнил поклон.

— Быть принятым на борту столь прославленного боевого корабля — безусловная честь. Это ведь «Глориана»?

Капитан чуть нахмурилась, но не ответила.

Обычно в подобной обстановке Эйронимакс располагал большей охраной, но пять лет войны на истощение поставили его в отчаянное положение. Более отчаянное, чем он осознавал, перед тем, как в систему прибыл флот Легионес Астартес и пообещал ему победу.

— Я не ступал на их борт несколько десятилетий.

— Вы бывали на «Глориане»? — неожиданно спросила Врей.

Вопрос застал Эйронимакса врасплох.

— На «Альфе». Однажды она стыковалась на нашем орбитальном кольце для ремонта и пополнения тяжелых боеприпасов после приведения к согласию Айи Синтекс. Капитан корабля почтила меня экскурсией по своему кораблю.

— Альфа-Легион?

— Как я сказал. — Эйронимакс почувствовал, как угасает авторитет, который он взял с собой с «Архемидия». — Это было несколько десятилетий назад.

Врей натянуто улыбнулась. Она дала знак сорока легионерам Темных Ангелов, построенных в тени за ней. Благодаря своим черным доспехам они отлично сливались с переборками. Горло магоса сжалось, когда они опустили болтеры.

Врей поддалась вперед.

— Как вам мой корабль?

— Он кажется чуть меньше.

Ее выражение лица показалось Эйронимаксу хитрым.

— Пройдемте со мной, сэр, — сказала она. — Лев ждет.

Стоять было больно, но правила приличия и честь нахождения в присутствии Льва требовали от Ольгина этих усилий. Оперевшись руками о стол, он поднялся с кресла. Выпрямил спину, поднял голову и посмотрел твердым взглядом на дверь. Напротив зеркальным отражением стоял Редлосс.

Вошла тагрийская делегация.

Помещение, в котором Лев решил принять их, было спартанским и более практичным, чем величественные залы его стратегиума. Командный мостик и его крылья были не местом для чужаков. Одинокий овальный стол из лакированного дерева стоял в окружении ровно дюжины кресел. Оставшегося места было мало, даже если прочие предпочли бы стоять. Не было ни знамен, ни показного великолепия, ни деревянной отделки, чтобы скрыть стальную утилитарность переборок. Единственным украшением был оловянный бюст лорда-шифра, установленный на стене над главой стола. Посыл был очевидным: Калибан мог находиться во многих световых годах, но Страж Ордена все так же наблюдал.