Читать книгу 📗 Фантастика 2026-62. Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Сапожников Борис Владимирович

Я ничуть не обиделся. И на провокации не повелся. Мозгов у меня за недавнее время малость прибавилось. Что с них взять, с этих дурочек…

Я спокойно отжал тряпку в ведре и бахнул мокрую швабру аккурат на самый край носочка лакированной Луизиной туфельки. А потом, не обращая внимания на визги губастенькой мажорки, спокойно сказал:

— Да я-то соскочил. У меня-то тылы прикрыты. Все разрулилось. А вот папеньку твоего, Лизок, скоро тоже за одно место возьмут. И тут уж вряд ли он просто так отделается. Он, кажется, свою прибыль от бизнеса по разным ИП-шкам дробит? Мне тут тоже кое-что рассказывали… Не у одной твоей маменьки уши имеются… Так что догонит он скоро и Блиновскую, и «Лерчеков»… Слышала от таких?

Луиза-Лиза захлопнула рот, покраснела, достала из своей паленой сумочки «Prada» носовой платок и начала сумасшедше тереть носок туфли. А я тем временем, насвистывая, стал преспокойно мыть пол. Девчонки, поняв, что меня не пробьешь, еще немножко потрепались и двинулись по своим делам.

А я решил дальше строить свою жизнь. Сам. С нуля. Полностью.

Поработав немножко в «Москва-Сити», я прикупил себе самый простенький смартфон и снял комнату в какой-то стремной двушке в Выхино. Хозяйкой квартиры была какая-то древняя старушка. Вполне, кстати, спокойная и миролюбивая. И цену не ломила.

Квартира была убитая и даже не с «бабушкиным» ремонтом, а вообще без него. Она выглядела даже более стремно, чем комната в общаге пятидесятых. Иногда с потолка сыпались кусочки штукатурки, газовая колонка включалась через раз, а кровать была такой продавленной, что ее пружины постоянно впивались по ночам мне в самые нежные и чувствительные места.

Зато я теперь был свободен. И сам за себя отвечал.

Потихоньку жизнь начала налаживаться. Я устроился на работу курьером. Вдвоем с моим соседом Лехой, который был студентом, мы привели нашу убитую съемную двушку в приемлемый вид — хотя бы чтобы находиться в ней не было противно. Хозяйка наша оказалась весьма сговорчивой и даже согласилась включить работы по ремонту в счет аренды.

— Надо же! — удивилась она, придя как-то за получением ежемесячной мзды. — А я и не думала, что моя квартира может выглядеть так прилично.

Тут зазвонил телефон. Я глянул на экран.

Все понятно. Матушка звонит. И я, кажется, даже знаю, зачем. С этой просьбой она мне названивает вот уже которую неделю.

— Але! — ответил я. — Привет, мамуль!

Говорить было неудобно — я ехал на велике. На старом подержанном велике, который я купил себе на всем известном сайте — чтобы развозить заказы можно было быстрее. Такая вот у меня теперь «люксовая тачка». Зато не пешком.

— Антоша! — вкрадчивым ласковым голосом начала мама. — Как у тебя дела?

— Да нормально, мамуль! Не могу щас долго говорить — мне на Преображенскую еще надо, заказ отдать…

— Антоша! — вновь начала мама. — А может…

— Нет, мама! — обрубил я на корню ее просьбу. — Не может быть. Не может.

В трубке раздались всхлипывания.

Я знал, что ничем хорошим это не закончится. Поэтому и трубку изначально не хотел брать.

— Может быть, ты… — вновь начала мама.

Но я был непреклонен.

— Я не вернусь домой, мама, — твердо сказал я, хотя мне и было ее очень жаль. — Я останусь на съемной квартире.

— Ну как ты там один?

— Я не один, мама! — отчеканил я. — Я снимаю квартиру напополам с товарищем. У меня есть крыша над головой, есть работа, есть руки и мозги. И я сам добьюсь в жизни всего, чего хочу…

— Ну в гости-то хоть заедешь, Антоша? На дачу? — обреченно сказала мама, поняв, что со мной спорить бесполезно.

— На чаек заеду, — согласился я. — Но позже, в выходной. А сейчас извини, мне надо работать.

Домой я заявился только вечером. Скинув короб и куртку с ботинками в прихожей, я хотел было уже протопать на кухню, чтобы помыть руки, поесть и попить чайку, как меня остановил вышедший из своей комнаты Леха.

— Здорово, Антоха! Слушай, можешь помочь?

— Чего? Опять, что ли, банку с огурцами открыть?

— Да не! — озабоченно сказал Леха. — Тут хозяйка звонила. Я ее уговорил наконец разрешить нам эту стенку дурацкую из ее комнаты выкинуть. Молдавская которая.

— Румынская, — поправил я.

— Один фиг. Поможешь, нет? Оттуда просто хлам кое-какой надо вытащить и разломать ее. Дядьки какие-то через часок должны приехать и забрать ее. Может, на свалку вывезут, может, еще куда.

— Ну давай.

Возиться после работы со старой мебелью мне не хотелось. Но дело есть дело — надо помочь товарищу и соседу.

Открыв дверцы старого шкафа, я будто погрузился в прошлое… Старый утюг, коробка с каким-то допотопным феном, бигуди, подшивки журнала «Работница»… Все это когда-то, наверное, принадлежало бабушке хозяйки квартиры. Надо же! А бабушка-то ее, оказывается, модницей была… Вон целая подшивка «Бурды» за разные годы…

И конечно же, хрусталь за стеклом. Хрусталь, который зачем-то выставляли, но который никому так и не был нужен. Наборы вазочек, стаканчиков, блюдец стояли десятилетиями стояли просто так. А вот и сервиз на двенадцать персон. Точнее, на десять — у пары чашечек были отломаны ручки. Интересно, найдется ли хоть один сервиз из СССР, из которого попили двенадцать человек сразу?

— Смотри! — сунул мне под нос Леха стопку каких-то бумаг и альбом. — Хозяйке, наверное, передать надо. Память все ж таки. Да? Разобрать только сначала…

Я взял в руки протянутую мне стопку со всякой всячиной и, положив на складной старый стол-книжку, рассмотрел.

Да тут куча всего! Старые квитки за ЖКХ. Их, кажется, три года надо было хранить. Но бережливые ссср-овцы хранили, как правило, тридцать три года. А некоторые, наверное, и дольше. Правильно! А вдруг спустя пятьдесят лет выяснится, что ты не доплатил когда-то двадцать три копейки за телефон?

С десяток неоплаченных квитки за пребывание в вытрезвителе на имя Тютькина Д. В. Наверное, муж бабушки когда-то проштрафился, и не раз.

А вот и старый альбом с фотографиями. Я открыл его.

Все как у всех — по стандарту. Фото выписки из роддома. Усталая, но улыбающаяся мама и счастливый отец. Голопопая фотография малыша в кроватке. А вот карапуз уже стоит, держась за бортики, и улыбается кому-то беззубо. Вот уже большенькая девочка в костюме снежинки в детском саду.

А вот она уже пошла в первый класс. Вот групповое фото — класс третий или пятый. Тридцать лупоглазых ребят и учительница с журналом в руках посередине.

А здесь она — уже совсем барышня. Кажется, это на выпускном в школе. А здесь — наверное, поступила — в институт или техникум. Компания ребят и девчонок — человек семь — счастливо улыбаются, показывая раскрытые студенческие билеты.

Будто живые!

Внезапно все померкло. Я не слышал ничего — ни шума машин за окном, ни звука разбираемой Лехой старой мебели. Не слышал даже собственного дыхания.

Как вдруг…

— Свою фамилию ищешь? — спросил меня кто-то.

Глава 2

— А? Чего?

Я обернулся, ища глазами соседа Леху.

Но Лехи и в помине не было. Никто не отозвался.

Что за дела такие? Куда делся-то этот чибис? Только что был тут, рядом со мной. Напевал себе под нос дурацкую, но очень популярную сейчас песенку «Сигма бой» и разбирал «молдавскую» (на самом деле — румынскую) стенку — предел мечтаний многих жителей того самого, горячо любимого СССР.

Стенку выкидывать, по правде говоря, было даже немножко жаль, хоть и выглядела она по-уродски… И вовсе не потому, что я — какой-то там Плюшкин, то есть любитель собирать и копить дома хлам.

Просто я вдруг подумал вот о чем.

Столько лет какая-то женщина вкалывала на заводе, фабрике или еще где… Работала, не покладая рук и не моя ног. И все — для того, чтобы купить наконец этот громоздкий комплект деревянных шкафов и коробок. Наверное, жительница СССР ворочалась по ночам, с улыбкой представляя, как она расставит за стеклянными дверцами хрустальные бокалы и расписные блюда…