Читать книгу 📗 Хроники Тириса. Книга 5 (СИ) - Маханенко Василий Михайлович » Страница 20

«Не переживай!», — тут же успокоил меня Эхо. — «Зорина говорит, что там выжигать нечего, так что ничего страшного не произойдёт. Если что — мы тебя починим. Наверно. Так что, готов?»

Когда тебе говорят «не переживай», почему-то только и хочется, что переживать. Готов ли я к очередному безумству? Определённо нет! Особенно при том условии, что эксперимент может оказаться неудачным и меня превратит в овощ. Интересно, а Эхо овощем управлять сможет?

«Не дрейфь!», — произнёс Эхо с непонятным энтузиазмом. — «Я сто раз так делал! Начинаю!»

Мир мигнул и раздвоился. Ощущение было вполне знакомым — точно так же сознание раздваивалось во время нападения на главную систему «Чёрного норка». Одна часть сознания продолжала сидеть на крыше, чувствуя ветер мёртвой планеты. Вторая стояла внизу, на проспекте, четырьмя опорами ощущая треснувший камень, и медленно дожёвывала кусок здания, который зачем-то отгрызла минуту назад. Вкуса, кстати, не было. Теперь я знал это из первых рук.

Зрения в привычном понимании у брута не было. Вместо картинки шли какие-то потоки, от которых начинало рябеть в глазах моего первого сознания. Тепло, движение и что-то ещё, чему в человеческом языке даже названия не придумали. Город в этих потоках выглядел серой пустотой, зато сородичи светились ровными сгустками, а где-то на самом краю восприятия находилось плотное, невыносимо притягательное пятно. Я потянулся к нему и понял, что смотрю на форт предтеч. Вернее, на то место, где он должен находиться.

Никогда прежде мне не доводилось вот так управлять конкретным воином ксорхианцев. В корабле подобных ощущений не было. Что в виртуальной капсуле, что через дарованный мне обломками корабля предтеч функционал получалось управлять только сердцевиками и, уже через них, остальной армией. Причём такой полноты ощущений ни разу не было. Бруты были просто отдельными солдатиками, которых можно было переставлять с места на место. Сейчас же всё было совершенно иным и это ощущение мне нравилось.

Неожиданно я ощутил стороннее воздействие. Оно шло фоном, практически незаметным, но давило так уверенно, что мой брут постоянно дёргался. Давление нельзя было услышать — это был образ, впечатывающийся прямо в основу моего второго сознания. Эхо сумел убрать лишнее, подстраиваясь под новое давление и постепенно мы смогли вычленить главное — мне приказывали покинуть притягательное пятно и отправиться дальше. Туда, где находится центр этого мира. Нужно подойти, найти место и стоять. Не входить. Никого не подпускать. Защищать. Образ не требовал от меня понимания. Его интересовала лишь покорность и чёткость исполнения. Вот только что мой брут, что сотни его сородичей, «запертые» в этом городе, на давление внимания не обращали. Потому что притягательное пятно форта предтеч манило куда сильнее.

«Эхо, откуда идёт давление?», — спросил я, с удивлением обнаружив, что сносно ощущаю себя на границе двух сознаний.

«Откуда-то извне», — серьёзным голосом ответил Эхо. — «Приказ повторяется с завидной регулярностью, словно его транслирует механизм, а не живое существо. Видимо, мы подключились к местной системе управления логистикой».

«Тогда добираем комплект», — решил я. — «Одного брута нам точно мало!»

Дальше пошло веселее. Второе подключение далось легче первого, третье я вообще почти не заметил. Эхо тянул каналы через осколок, и с каждым новым ксорхом моё сознание не дробилось на части, а словно отращивало дополнительные пальцы. Управлять брутом оказалось не сложнее, чем сжать кулак. Захотел — туша пошла. Захотел — остановилась и села, если это слово применимо к существу без выраженной задницы.

Через полчаса на площади передо мной стоял десяток смертоносных туш, построенных в две шеренги. Строил я их исключительно для собственного удовольствия — надо же было проверить точность управления. Бруты стояли смирно, не шевелились и всем своим видом напоминали новобранцев в первый день учебки. Разве что преданности в наших информационных потоках было больше, чем у новобранцев.

— Красота, — вслух оценил я результат. — Зорина удавится от зависти.

«Не отвлекайся», — оборвал меня Эхо. — «Давление усилилось. Кажется, на нас обратили внимание».

Эхо был прав. Давление, которое до этого момента растекалось по всем ксорхам, начало собираться вокруг моего десятка. Сравнить это можно было с течением реки, в которой кто-то развернул десять рыбин против потока. Вроде всё то же, но каждая чешуйка чувствует, что плывёт неправильно. Приказ «охраняй бункер» стучался в моих брутов снова и снова, с каждым разом настойчивее, и мне приходилось прикладывать усилие, чтобы удерживать туши на месте.

Уступать я не собирался. Не для того мне пришла в голову гениальная идея подчинить себе десяток тварей, чтобы отдать их обратно при первом же недовольном бурчании. Вместо этого я собрал всё, что накопилось у меня за последние дни, начиная с пустого бункера и заканчивая ролью статиста в чужом спектакле, упаковал в один простой посыл и отправил вверх по течению: «Прошу уточнить цель и чётко поставить задачу».

Понятия не имею, как это выглядело с той стороны, но давление неожиданно исчезло. Совсем. На несколько долгих мгновений мои бруты остались одни в абсолютной тишине, но разбегаться они уже не могли. Мой контроль никуда не делся. Я вернул брутов обратно в строй, заставил их несколько раз пройтись по дороге в полной синхронности, после чего усадил на землю. Теперь оставалось только ждать.

И ждать пришлось недолго — новый образ пришёл минут через пять. Адресовался он конкретно моему десятку и суть его стала понятна практически мгновенно. И это несмотря на то, что слов в сигнале всё ещё не было. Дефектные единицы обязаны явиться к источнику для дальнейшего изучения. Солдаты не имеют права задавать вопросы.

«Слышал?» — усмехнулся я. — «Нас обозвали дефектными».

«Технически дефектными обозначили брутов», — уточнил Эхо. — «Но соглашусь, прозвучало неприятно, особенно часть про изучение. Как я понимаю, изучение в исполнении падальщиков это то, после чего изучаемый объект утрачивает целостность. Мы потеряем наших домашних животных. А ведь я уже начал думать о том, чтобы им имена придумать. Заберём с собой в академию, будем всех пугать. Шумиха на всю империю будет!»

Ага, обязательно будет. Вначале шумиха, потом камера без окон где-то в глубинах лабораторий Соларионов. Лучше избавиться от ксорхов сейчас, пока Эхо действительно к ним не прикипел. Поэтому я собрал все образы, какие только мог, и отправил новое послание: «Прошу сообщить, куда мне следует направляться. Жду координаты».

Координат не было. Ни через минуту, ни через пять. Мои бруты сидели на земле, вернувшийся фоновый приказ обтекал их стороной, а новых образов не поступало. Я уже начал прикидывать, не послать ли новый запрос, когда Эхо усмехнулся:

«Ещё бы они координаты нам прислали», — произнёс он. — «Дефектных никто никуда не приглашает — их просто эвакуируют! Подними голову».

Со стороны горизонта, снижаясь по плавной дуге, шёл средний корабль роя. Он завис над дорогой, где сидели мои бруты, опустился практически до самой земли, после чего в борту распахнулся овальный проём. Не было ни трапа, ни аппарели. Видимо, предполагалось, что дефектные единицы запрыгнут сами.

— Ну что, мои хорошие, карета подана, — обратился я к своему десятку. — Заходим по одному!

Бруты затопали к проёму. Не дожидаясь, пока последний скроется внутри, я сжал осколок Сердца в кулаке и, оставаясь в невидимости, влетел в отсек, устроившись под потолком. Хотя, вряд ли это можно было назвать отсеком. Ксорхианский корабль изнутри выглядел не набором коридоров, а системой полостей, соединённых сжимающимися проходами. Стенки отдавали тусклым красноватым свечением, по ним пробегали волны, и вся эта конструкция неприятно напоминала внутренности очень большого живого существа.

Проём затянулся и корабль пошёл вверх. Я висел под потолком, смотрел на брутов, невозмутимо стоящих посреди чужого желудка, и размышлял о том, что, возможно, впервые в истории этого мира человек летит на корабле роя в качестве пассажира. Пусть и безбилетного. Кому рассказать — не поверят. Хотя нет, «Малыши» поверят. Они уже ничему не удивляются.