Читать книгу 📗 Крыло Ужаса (ЛП) - Гаймер Дэвид

— Что сейчас произошло? — Он увидел тело Ригана. На нем лежал обезглавленный альфа. — Что вы сделали?

Проигнорировав его, Лев подошел к Ольгину. Несущий Смерть опустился на одно колено. Сделал он это в равной степени из-за страха потерять сознание и уважения к примарху. В голове все перемешалось. Он знал только одно устройство на борту «Непобедимого разума», которое могло провести так безупречно массовую телепортацию. Тухулха. Варп-механизм, который примарх вырвал у Каласа Тифона на Пердитусе. Ольгин закрыл глаза, не смея смотреть на то, что они видели. Рот наполнился горьким привкусом. После усмирения Гибельного шторма Ольгин и Редлосс взяли со Льва клятву, что необходимость в чуждой технологии отпала.

Лев положил руку на шлем Ольгина. Вес перчатки пригнул голову избранного лейтенанта.

— Все закончилось, Ол.

Ольгин не понимал. Все, что он чувствовал — возвращение его уверенности, убежденность справедливой войны — превратилось в радиоактивную пыль, осыпающуюся между его пальцами.

— Я думал, что мы собирались помочь им.

— Нет, Ол. Я сказал тебе, что они собираются помочь нам.

— Но вы возглавили главную атаку на ворота.

Примарх убрал руку. Ольгин поднял голову. Лицо Льва нахмурилось, словно он сделал нечто необходимое, но неприятное.

— Как я сделал на Кровавой Горе, — сказал Лев.

Ольгин опустил голову, в этот раз по собственному желанию.

Теперь он понял.

Глава 6

Честь Льва

— Он — единственный из моих братьев, кого я терпеть не могу. Я никогда не знаю, о чем он думает…

— Альфарий о Льве

Битва у Кровавой Горы, иначе называемой на старом лесном диалекте Сангрулой, была последним великим сражением Ордена Калибана. Перед тем как он стал легионом. Там Лев разбил Рыцарей Люпуса и привлек под свои знамена всех рыцарей Калибана. Эта битва, наконец, позволила Льву начать зачистку последней великой пустоши — Северной Чащи. Для Редлосса воспоминания о том дне несли горьковато-сладкий привкус. Битва произошла вскоре после его включения в Орден, но до великого открытия космоса. И тот десятилетний мальчик, которым он был, имел все причины бояться, что последняя и величайшая битва в человеческой истории только что прошла без него. Пришлось потратить некоторое время, которое по утверждению Ольгина лучше было бы провести в медитации и тренировке, но Редлосс нашел апотекария по имени Боргиас, который участвовал в той битве. С задумчивым, устремленным вдаль взглядом, как будто пропасть между ветераном и неофитом была высечена в тот день в камне, Боргиас рассказал о своих впечатлениях от той битвы. Он поведал о том, как Лютер и Лев упорно мчались прямо на ворота Сангрулы с гордо развевающимися знаменами. Одно лишь присутствие этих двух воинов отвлекло внимание Рыцарей Люпуса от настоящей атаки, которую возглавил сар Гадариил на западные подступы. Редлосс слушал и впитывал информацию. Он пришел к выводу, что в битве за Тагрию он провел настоящую атаку, которую скрыла сангруланская уловка Льва. Примарх отвлек Механикум своими знаменами, пока Редлосс разрушал индустриальную мощь Тагрии.

Он не ожидал… этого.

Обломки уничтоженной Тагрии заполнили экраны окулюса. Орбитальные платформы, которые еще не были уничтожены, медленно деформировались под неустанным циклонным давлением. Вихревые импульсы растекались через поле обломков, вытягивая куски металла — некоторые величиной в сотни километров в поперечнике — к краям облака. Это зрелище леденило душу. Ты словно стоял на береговой линии и смотрел на огромную морскую битву, на выброшенные на берег обломки. Совесть Редлосса тревожил не сам факт разрушения. Он первым и громче всех возликовал, когда Кемос погиб от орудий «Непобедимого разума», и поддерживал уничтожение следующих за ним миров. Не тревожило его и скрытие подлинных намерений от Механикус, так как он был Темным Ангелом и знал, что знание оставалось могущественным, только пока его оберегали. И не из-за магоса Эйронимакса, который сейчас кричал и проклинал из нуль-камеры на одной из темных палуб, где ранее обитал Конрад Кёрз, так как на борту флагмана хватало темных и недостойных упоминания вещей.

Нет, его беспокоило то, что примарх не счел нужным сообщить ему.

Заместитель должен знать, что у его повелителя на уме. Если бы что-то случилось с Редлоссом, тогда протокол Последнего Вздоха гарантировал бы, что Данай или Гавейн смогут выполнить его волю так, словно их командир все еще был здесь, чтобы отдать эти приказы.

Что бы произошло на Тагрии, если бы примарх пострадал?

Редлосс, чей мрачный взгляд соответствовал цвету его доспеха, смотрел, как взрыв окрашивает поле обломков. Заводская платформа, едва видимая в облаке, раскололась в обманчиво замедленном движении, выпустив бирюзово-серебристый пузырь, немного напоминающий ударный крейсер, который рассыпался, как стекло при ударе.

Что стало с благородным рыцарем, за которым Редлосс когда-то беспрекословно следовал? Существовал ли он вообще или был мифом, рожденным его прежним благородным окружением и более честными временами, которые они разделяли?

Редлосс был человеком Льва, оружием массового уничтожения в его решительной руке, но предательская мысль не выходила из его головы.

Лютер так бы не поступил.

— Я отслеживаю несколько дюжин транспондеров Механикума внутри поля обломков, — доложил Стений с шепелявым бесстрастием, зачитывая данные с планшета, как будто с путевого листа. — Помехи затрудняют отличить корабли Эйронимакса и других верных Механикус от изменников.

На главном мостика едва ли остался хоть один работающий пульт. Даже те, что не были полностью уничтожены или непоправимо повреждены в ходе битвы с «Сибаритом», разобрали, чтобы ремонтные бригады получили доступ к подпалубному пространству. За исключением пары младших помощников, носящих инфопланшеты капитана, эти ремонтники были единственными членами экипажа на главном мостике, разрезая и сваривая на почтительном расстоянии. Лев предпочитал это относительное спокойствие тесной суете вспомогательного мостика.

— Пусть уходят, — сказал Лев. Его глаза метались между временными экранами или просто к высоким сводчатым иллюминаторам, видя за те мимолетные взгляды то, что смертный разум не мог постичь.

Стений кивнул одному из своих адъютантов, который передал распоряжения на вспомогательный мостик.

— Тогда зачем это, сир?

Внешний вид Ольгина соответствовал ощущениям самого Редлосса. Как будто огни космоса находились слишком далеко для его глаз, и все, что он видел перед собой — это черноту. Он стоял, сложив руки на груди. Его ножны и кобуры были пусты. Редлосс слышал, что Бренор достал меч Несущего Смерть из мертвого боевого робота типа «Домитар» только для того, чтобы Ольгин приказал ему вернуть клинок и оставить его умирать вместе с Тагрией.

— Они бы предали нас, — ответил Лев.

— Нет, — холодно ответил Ольгин. — Они бы не стали.

— Они всегда предают. Я выучил этот урок на Диамате.

— Эйронимакс не Архой, сир. Как Гиллиман — не Гор.

Примарх оторвал твердый зеленый взгляд от экрана.

— Не обманывай свои инстинкты, Ол. Как и ты, Фарит. Вы им тоже не доверяли. И были правы.

— Нет, сир.

Ольгин опустил руки и сжал кулаки.

Редлосс быстро вмешался.

— Тогда зачем щадить их корабли?

— Они больше не представляют непосредственной угрозы, как и ценности для магистра войны, — пренебрежительно сказал Лев, затем повернулся к Стению. — Оставшиеся циклонные устройства на борту?

— Так точно, сир.

— Тогда прикажи флоту направляться к точке Мандевилля, капитан. Проложи курс выхода так, чтобы пересечь как можно больше баз и добывающих объектов внешней системы. Мы нанесем столько ущерба, сколько сможем, используя конвенциональное оружие, пока находимся в пределах досягаемости.

— Да, сир. — Стений сохранял нейтральными и выражение лица, и голос. Редлосс не знал, было ли это приобретенным навыком или результатом ранений.