Читать книгу 📗 Чёрный сектор (СИ) - Бэд Кристиан

Ждать капитан не привык. Это Млич терпеливо молчал, видя, что начальство утонуло в размышлениях.

Молча вошёл в рубку следом за капитаном, сел в ложемент дежурного и затаился.

Вот уж кто был вышколен. И как радовался, когда поводок отпускали…

Кэп быстро свалил проблему с Дереном на связиста и решил, что хватит голову ломать. Через трое суток станет понятно, что делать с керпи. Пусть попробуют реабилитироваться. Учитывая информационную накачку Бо и навыки Рэма, то и дело пропадавшего на второй палубе, может, сами разберутся, что это за деталь?

Капитан улыбнулся и предложил Мличу кофе. Тот вздрогнул. Задремал, что ли?

Навигатор был одним из немногих в экипаже, кто любил кофе. А вот военные медики не любили этот не всем генетически подходящий напиток. Они его вообще не рекомендовали на крейсерах: мол, боевая обстановка и всё такое.

Но с некоторых светлых пор начмед на «Персефоне» поселился ручной. И больше никто не присылал капитану стукачёвок, что главный навигатор опять преступно пил кофе. И никто больше не заваливал рабочий чат пачками анализов опасного кофемана.

Млич улыбнулся. На его лице читалось облегчение.

И только тут кэпа осенило, чего тихарился навигатор! Вежливый он, ага… Он просто боялся неконтролируемой вспышки капитанского раздражения.

Капитан был — по экзотским стандартам — вполне себе истником. Но истником необученным, и выплески раздражения у него проходили спонтанно, перетряхивая нервы всем подряд и кому как придётся. Млич эти перетряхивания переносил плохо — с головной болью и приступами паники. Вот и выжидал, пока начальство остынет.

— Чего придумал? — осторожно спросил он.

— Есть идея, — признался кэп. — С Дереном хочу посоветоваться. Уж что-то — а гайки он умеет закручивать.

— Это можно, — кивнул Млич. — Дерен умеет, да. Ты правильно дал им три дня. Пусть ходят и боятся. Совсем оборзели. Я не стал подливать масла в огонь, но захотелось уже применить какие-нибудь анальные кары. Ну сколько можно? Такой тяжёлый рейд, ну, отдохните вы уже? Нет, отдыхать они не умеют физиологически.

Капитан хмыкнул, заварил себе йилан, а Мличу кофе.

Теперь он открыто лежал в хозяйственной нише. Довольно большая пачка из белой фольги с чёрной надписью, уже ферментированный и растёртый на специальной жерновой мельнице.

Вкус кэп, правда, не оценил, только запах.

— А ты с кем сейчас в шахматы играешь? — спросил он с хитрым прищуром. — С начмедом, что ли?

— С ним, — растерялся Млич. — А ты откуда знаешь?

— Да лексика у тебя изменилась. Что-то в ней много физиологичности медицинской. Анальные кары! Придумал же.

Млич расплылся в улыбке.

— Ну да, это Эмери так говорит. И он не просто грозится — у него есть необходимая медицинская аппаратура.

Кэп нервно фыркнул. Медиков он не выносил и с аппаратурой, и без.

— Да ты садись уже, хватит ходить, — попросил Млич. — Давай горяченького попьём, заварилось.

Капитан, всё это время нервно расхаживающий по рубке, остановился и сел в ложемент. Он вдруг понял, что до сих пор нервничает. И совсем не из-за проделок керпи.

Млич подвинул к нему столик с чайником и кофейником, стал рассказывать новый анекдот про алайцев.

Кэп слушал вполуха.

— Господин капитан, — прорезался на пульте связист. — Дерен не отвечает. Я и через маяк заходил и неофициально, через военные модули на орбите. Знакомый там у меня служит. Он сказал, что это не помехи. Это глушилка.

Эберхард, Кирш и остальные

— У, зараза патлатая! — прошипел Ашшесть.

Боевик на экранчике увернулся и расстрелял бедного паука на кусочки. Но, пока радовался, другой паук прыгнул на него со спины и вцепился в башку.

Бедняга так заорал, что пришлось убавлять звук. Ему на помощь уже бежали, но как поможешь человеку, который почти что без головы?

— Вот так! — сказал Кирш. — Я им обучающую программку поставил. Второй раз на этот трюк паук уже не купится. Видите, он даже добивать бандита не стал, тут же ушёл под платформу.

Эберхард кивнул. Он смотрел на кровь, что хлестала из разодранной шеи боевика, и понимал, что ему ни капли не жалко. Но где в нём тогда прячется человеческое? Неужели он — как дядя?

Наследник помотал головой: ну нет, дядя — радовался убийству. А ему — просто не жалко. Он не нанимался жалеть бандитов. Вот будет суд — и он, может быть, их простит и помилует. А сейчас нужно уничтожить как можно больше этих незваных гостей. Ведь рано или поздно они найдут контрольный блок под реактором, где засели мальчишки.

Ну или просто уронят «Патти» на город. И тогда погибнет столько невинных, что лучше уж пусть эти помучаются.

Бандиты, разумеется, очень быстро поняли, что нападающие — обычные роботы, а совсем не хатты из текучего живого железа, которых не враз и подстрелишь.

Однако их замешательства пацанам вполне хватило, чтобы дотащить Линнервальда до убежища и забаррикадировать дверь.

Дверь толстая, стальная. И обороняться тут можно долго. И продолжать кошмарить бандюков пауками. Пусть побегают, толстопузые.

Ашшесть пустил кое-какие провода на новые детали для пауков. Скоро к «хаттам» придёт подмога. Эти, новые пауки, ещё и покрепче будут. Провода — они лучше конструктора.

К сожалению, командовать своим воинством Кирш не мог — связь боевики положили всю. Но животинки и автономно действовали довольно успешно.

А главное — за ними можно было наблюдать. В пультовой стояли крепкие надёжные камеры, каждая из которых была заведена и запитана через свой кабель. Проще было уничтожить «Патти», чем такое вот наблюдение.

Линнервальд участия в веселье не принимал, он тихо лежал в углу.

Его, наверное, помяло, но сделать тут ничего было нельзя — медицину толком не знал никто.

Мария сказала, что внешних ран нет, но мышцы регента были сильно сдавлены. У коммуникаторов есть медицинский режим, и обезболить, вроде бы, вышло. А дальше — требовался настоящий медик.

Но главное — регент был жив. И Эберхард тоже. И бандиты это знали.

Они ударились в суетливые поиски. Стали прочёсывать резиденцию. Учитывая биоискатели, должны были сразу найти убежище. Но что-то у них не срасталось.

— Вся партия биоискателей у них, что ли, бракованная? — удивился Ашшесть, наблюдая, как враги бессистемно мечутся по резиденции.

Наконец один из бандитов встал к камере так близко, что стало видно, как дёргается туда-сюда стрелка биоискателя. Словно кто-то живой бегал вокруг.

— Да, странно, — кивнул Эберхард, присматриваясь. — Что-то, наверно, даёт помехи. И сильные. Но — что?

— Рыбка! Там моя рыбка! — кликнул вдруг Чим.

Его отогнали подальше от пульта, и он забрался на торчащую из стены трубу. Уселся там и с высоты надзирал за камерами.

— Где? — удивился Эберхард.

И тут же увидел сам. Серая от злости рыбка быстро прошлёпала на плавниках за спиной у бандита. Она искала воду.

Бандит резво повернулся на сигнал биоискателя — но ничего не заметил. Рыбка была маленькая, в пол-ладони. И уже забилась в какую-то щель.

— Она живая! — радостно выдохнул Чим. — Она не погибла!

— Сколько у тебя было рыбок? — спросил Эберхард.

— Двадцать две штуки! — гордо сказал Чим.

— Ага, — кивнул Кирш. — И все эти рыбки рассыпались как раз в районе контрольного блока. Они мечутся, ищут как удрать с «Патти».

— А чего от них так фонит, что биоискатель сбивается? — удивился Ашшесть.

— Они же эмпаты, как и всё зверьё с Тайэ, — догадался Эберхард. — Сигнал от них мощный, словно это не маленькая рыбка, а здоровенный медведь. Ну, или… — И тут его осенило: — Как человек! У них высокая психоактивность!

— А сколько часов мои рыбки могут прожить без воды? — озабоченно спросил Чим.

Он испугался за рыбок, а бояться надо было за себя и приятелей.

— Скоро узнаем, — вздохнул Эберхард.

17. «Патти». Бандиты

Главарю артели «Свободных ватажников» Потапу Небудину по прозвищу Кожух всё больше не нравилось дело, в которое он влез. Странная она, эта Экзотика. Опасная и непредсказуемая.