Читать книгу 📗 Сорок третий 6 (СИ) - Земляной Андрей Борисович

Ардор подумал и первый ответ был простым: не сокращать. Но теперь он уже понимал, что этот ответ слишком удобен для командира и слишком плох для государства.

— Сначала запросил бы сводку по уровню угрозы, — сказал он медленно. — Если основные группы действительно уничтожены, часть армейских подразделений можно вывести, но нельзя ухудшать каркас безопасности. Пограничные посты, разведка, мобильные группы, связь, местные проводники, охрана ключевых дорог. Освободившиеся деньги направить на то, что снижает потребность в войсках через несколько лет: дороги, суды, школы и медицина.

— Уже лучше. Почему?

— Потому что, если всё оставить на штыках, территория останется занятой, но не станет своей. А если убрать штыки слишком быстро, её снова съедят кланы. Значит, армия должна покупать время для гражданской системы, а не заменять её навсегда.

Лурис кивнул.

— И вот это, уже стратегическая мысль. Пока не расчёт, но направление верное.

Ардор сел, чувствуя странное сочетание досады и удовлетворения. Его не разбили, а просто заставили увидеть, насколько узким был привычный взгляд. Он умел входить в ночь, находить лагерь, читать следы, рассчитывать огневые сектора, вести людей и выходить оттуда, где другие оставались навсегда. Но государство после победы требовало другого зрения. Оно начиналось там, где он раньше обычно передавал задачу «тем, кто занимается дальше» и теперь выяснялось, что будущий командующий не имеет права так думать.

Лурис раздал слушателям новые листы.

— Домашнее задание. Каждый готовит расчёт присоединения одной условной горной провинции к Шардалу. Описание военной части операции занимает не больше трети работы. Остальное, администрация, дороги, суды, медицина, школы, полиция, налоги, местные элиты, религиозные структуры, стоимость первых пяти лет и момент, после которого территория начинает не только требовать денег, но и приносить устойчивую пользу государству. Отдельно указать, какие решения следует принять до ввода войск, какие — в первый месяц, какие — в первый год.

— Господин генерал, — спросил кто-то из задних рядов, — мы же не финансисты?

— Именно вы приходите на новые земли властью и законом. И до прихода гражданской администрации именно вы определяете, как и кто будет жить на этих землях. Пользуйтесь справочниками, статистикой, материалами казначейства и помощью тыловиков. Заодно научитесь разговаривать с людьми, знающими, сколько стоит ваш героизм.

Гарис не стал отправлять доклад в Инмарлану сразу после вечера у герцогини Сарлинас.

Быстрые донесения имели смысл тогда, когда речь шла о свежих слухах, неожиданном скандале или оговорке какого-нибудь министра, способной на несколько дней оживить столичные разговоры. В этот раз всё оказалось сложнее. Беседа с герцогиней не дала ему того результата, на который рассчитывали в министерстве иностранных дел, но и не стала бесполезной, породив целую кучу вопросов и идей и именно поэтому представляла особый интерес. Отказ сам по себе редко бывает полезен. Зато причины отказа иногда позволяют понять ситуацию лучше, чем удачно проведённые переговоры.

Утром он заперся в своём кабинете, распорядился никого не беспокоить без действительно серьёзного повода и принялся заново просматривать материалы, накопившиеся за последние месяцы. На стол легли справки по дому Таргор-Увиров, обзоры деятельности Корпуса Егерей, экономические отчёты по предприятиям Зальтов, газетные вырезки, посвящённые Лиаре и её фондам, аналитические записки о настроениях в столичных салонах и отдельная папка, куда его сотрудники складывали всё, что касалось принцессы Эльги.

По отдельности каждая из этих папок выглядела вполне обыденно. Проблема заключалась в том, что со временем они всё чаще начинали ссылаться друг на друга.

Гарис некоторое время смотрел на лежащие перед ним материалы, затем взял чистый лист и написал заголовок: «О возможном чрезмерном усилении дома Таргор-Увиров». Формулировка получилась привычной, но совершенно неправильной. Она заранее подталкивала к выводу, будто речь идёт о человеке или семье, которую следует ограничить, тогда как вечер у Сарлинас показал другое. Марсана уже обсуждала не просто героя, удачно женившегося на герцогине Зальт, а связку сил, которую вроде бы никто специально не создавал, но которую всё больше людей начинало воспринимать как факт.

Он зачеркнул первую строку и написал иначе: «О формировании нового узла устойчивости в политической системе Шардала».

Так выглядело точнее и значительно сложнее для тех, кто ждал от него простых рекомендаций.

Постепенно Гарис пришёл к выводу, который наверняка не понравился бы части его руководства. В Инмарлане привыкли рассматривать Таргор-Увира как перспективную, но всё же проходную фигуру шардальской политики. Слишком успешного офицера, вокруг которого поднялось много шума, газетной славы и светского интереса. Однако материалы, лежавшие сейчас перед ним, говорили о другом. Дело явно выходило за рамки одного человека.

Если попытаться организовать кампанию против Ардора через прессу, последствия почти неизбежно затронут Корпус Егерей. Если попробовать давить через промышленников, придётся столкнуться с интересами дома Зальт. Если искать недовольных через общественные организации, неизбежно всплывёт деятельность Лиары, а через неё — профсоюзные структуры, фонды, рабочие коллективы и та часть столичного общества, которую в салонах обычно недооценивали до первой серьёзной забастовки. И над всем этим всё заметнее проступала фигура принцессы Эльги, и одного этого вполне хватало, чтобы любая ошибка приобрела уже не салонный, а государственный масштаб.

Сарлинас была права. Жизнь действительно стоила дороже любых денег.

Гарис, впрочем, не стал записывать эту фразу в доклад. Министры плохо относились к выводам, звучащим слишком по-человечески, и гораздо охотнее принимали ту же мысль, если она изложена языком рисков, интересов и прогнозируемых последствий. Поэтому он написал иначе: «Прямые действия против дома Таргор-Увиров через прессу, финансовые каналы или поддержку недовольных групп в настоящее время нецелесообразны, поскольку вероятная стоимость операции превышает достижимый результат, а риск обнаружения иностранного участия следует считать высоким».

После этого работа пошла легче.

Он подробно описал, что сам Ардор, судя по всем признакам, не ведёт самостоятельной политической игры и вообще до сих пор воспринимает происходящее вокруг себя скорее, как издержки служебной деятельности и семейной жизни, чем как цель. Это не делало его менее значимым. Напротив, отсутствие явного политического честолюбия делало фигуру удобнее для разработки самыми разными группами внутри и вне Шардала. Корпус видел в нём своего офицера, армия — человека, которого уже начали готовить к крупному командованию, деловые круги через Альду получали ещё одну прямую связь с армией, общественные организации через Лиару — доступ к верхам без промежуточных звеньев, а двор и Общество всё отчётливее привыкали к мысли, что принцесса Эльга рядом с этим домом не случайная гостья.

Но самое важное заключалось в том, что все эти связи не выглядели заговором или чьим-то политическим проектом. Они выглядели семьёй, дружбой, уважением, благодарностью, совместной работой и обычным течением жизни. Именно поэтому ударить по ним было особенно трудно. С политическим клубом можно бороться как с клубом, с партией как с партией, с финансовой группой как с финансовой группой. Но если конструкция вырастает из внутренней привязанности, военной славы, делового таланта, социальной работы и придворной близости, то любая атака на неё неизбежно выглядит абсолютной глупостью.

В следующем разделе Гарис перешёл от описания к рекомендациям. Инмарлане следовало отказаться от попыток ослабить дом Таргор-Увиров чужими руками и тем более не вкладываться в салонные кампании, которые могут быть обнаружены или правильно угаданы ещё до того, как дадут результат. Куда разумнее было перейти к политике осторожного контакта: поддерживать деловые отношения с зальтовским направлением, внимательно наблюдать за проектами Лиары, не проявлять враждебности к Ардору и при случае предложить Инмарлану не как противовес, а как полезного партнёра.