Читать книгу 📗 "Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Михайлов Дем"

– Как только выполним это задание… мне будет о чем поговорить с управляющей. – произнес я, переводя взгляд чуть левее, где из-под земли едва-едва выдавался край еще одно грузовой платформы. Прижавшись ближе к стене, мы двинулись дальше, оставив за спиной мертвых плуксов и растекающееся мясное гнездо.

В момент ликвидации по этому коридору пер целый конвой из таких платформ. И везли они на себе далеко не ящики с оружием. И не консервы. Тут, где-то во взорванных цехах, производилось не только продовольствие, экипировка и предметы бытового обихода. Тут выращивали монстров. Тут были свои лаборатории, что производили такие вот гребаные образцы…

Я не особо удивлен. Такие же были и внутри мира-опухоли. Хотя, похоже, раньше тут не обходилось без помощи извне – без поставок изначальных тестовых образцов с внешних источников.

Мне надо как можно больше информации. И как можно скорее.

– Да… – повторил я, останавливаясь и глядя на закрытые и заваленные бетонными обломками стальные сдвижные ворота. – Мне будет о чем поговорить с управляющей.

Здесь подземный коридор раздваивался. Основной ход шел прямо – к Олимпу. А второй упирался в стальные ворота, что были снабжены поясняющей надписью: «Направление – грузовой речной док № 3. Убежище Формоз».

– Вижу терминал, лид. Индикаторы мигают зеленым и желтым.

– Активируй, Каппа, – не отрывая взгляда от стальных ворот, пробормотал я, – активируй…

– Коменданте-мерсенарио Оди. – этот женский приятный голос прозвучал из стенной ниши, где за сетчатой дверью Каппа обнаружил нужный нам терминал. – Раздел заданий обновлен.

– Ты заговорила.

– Данный терминал обладает исправными динамиками и микрофонами. Я слышу, говорю и вижу. Повторяю – раздел заданий обновлен. Добавлено еще одно дополнительное задание – оплачиваемое. Ты вправе отказаться.

– Отказаться? За задание есть повышение внутреннего статуса?

– Такая вероятность существует. Приятная неожиданность, ожидание возможного сюрприза за старания – это мотивирует человеческие особи.

– Мы те еще особи. – согласился я. – Дай догадаюсь – нам придется тащить твой терминал на поверхность.

– Верная догадка, коменданте-мерсенарио Оди. Так же прошу немедленный вербальный доклад в свободной форме.

– Доклад? Тоже легко. – буркнул я. – Один из созданных тобой тестовых образцов выжил, вырос и начал убивать. Тестовый образец за номером семнадцать. Не расскажешь об этом поподробней?

– Информация закрыта для тебя. Причина – недостаточный внутренний статус.

Эти слова система и произнесла, и написала прямо у меня на сетчатке.

Ладно…

– Ладно. – повторил я. – Давай свое следующее задание, управляющая. Мы, гоблины, племя старательное… мы племя старательное…

Произнося эти слова, я не сводил взгляда с еще одной грузовой платформы, чей огромный бак был полностью цел, но прозрачная колба почернела, за ней плескалась мутная мертвая жижа. Ну да – все сгнило. Но я смотрел не на жижу, а на очередную надпись: «Тестовый образец № 14. Симбиоз Дабл. Назначение – Франциск II».

Дем Михайлов

Инфер-2

Глава 1

— Плохо, коменданте Оди! Дурной пример… очень дурной пример подается нашей молодежи! — никак не могла уняться пухлая бабенка в одеянии похожем на мешок с пришитыми тряпичными цветочками.

Она пыталась казаться милой и мирной. Но у нее нихрена не получалось. Вот вообще нихрена. И только поэтому она еще не улетела в колючие заросли, а продолжала стоять рядом со мной и говорить, говорить, говорить.

На губах легкая мирная улыбка, глазки сверкают. Вот только она не замечает, что ее пожелтелые крупные зубы зло оскалены, она не видит, как мелко и злобно трясется ее шея, как глубока залегшая меж бровей складка и как брезгливо наморщен нос. Все это делало ее похожей на жирную лесную собаку, что звонко тявкала, трусливо припадая к земле.

— Мы пришли сюда за миром! Все двести семьдесят человек! Мы собирались здесь человечек за человечком, бережно относясь друг к другу и делая все, чтобы сохранить здесь эту спокойную уютную атмосферу без насилия. И у нас получалось! Мы брали в руки инструменты, но не оружие. Мы разрешали конфликты спорами, а ростки недовольства не давили, а бережно выпалывали с помощью долгих разговоров. Нас становилось все больше. И мы были всем довольны! Пока не… пока не явился ты со своими бойцами. Да, у нас тоже случались мелкие проблемы, согласна, что коменданте Педро был не самым лучшим из нас, понимаю, что многие задания милостивой Матушки не выполнялись, но этому всегда была ясная объективная причина и мы признавали свою вину, свои недочеты. И Мать прощала нас! Мы же, позднее, почти каждый вечер устраивали долгие демократичные собрания. Так в древности собиравшиеся мудрецы вместе решали социальные и иные проблемы, подолгу выступая с трибуны. Так зародились принципы демократии и ответственности, что равным грузом легла на плечи каждого из граждан. К этому мы стремимся и здесь! Мы равны! И как равный равному я хочу заявить тебе, коменданте Оди…

Выбросив вперед руку, я сжал пальцы на ее пухлых щеках и резко сдавил, разом ощутив, как с внутренней стороны мясо щек вдавилось в зубы. Заглянув в ее глазки, я сжал пальцы в два раза сильнее.

— М-М-М-М-М-М-М-М!

Подтащив ее ближе, приблизив ее лицо к моему, я медленно ощерился, выдержал паузу и, не обращая внимания на ударивший в нос запах свежайшей мочи, пришедший снизу, заговорил:

— Здесь нет демократии. Здесь нет равных. И никогда не было — ни здесь, ни во всем мире. Демократия — это та сказка, которую сильные, богатые и решающие придумали для слабых, бедных и недовольных. До меня вами правила даже не Мать, а грабитель Педро, что считал себя королем, а вас ни во что не ставил. Теперь здесь я. Но я вам не король. Я надзиратель с шипастой дубиной. Я тот, кто сука приведет здесь все в порядок — и в кратчайшие сроки. И знаешь почему я трачу на тебя слова, ленивая ты тварь? Знаешь?!

— М-М-М-М-М-М!

— Ответ прост. Я трачу на тебя слова и время, чтобы ты, гребаная ленивая дура с раздутой харей и непомерным самомнением на очередном вашем вечернем собрании передала всем здешним — бойтесь гоблина Оди! Бойтесь! Потому что я привык работать с жестким солдатским мясом. Я привык ломать тех, кого ломать тяжело. А тут нет солдат. Сюда со всех окрестностей, спасаясь от тяжелой работы, стекся жиденький вонючий студень гражданской тухлятины. Те, кто покрепче — остались там. Продолжают пахать на сносе старых дорожных эстакад, упорно долбя молотами бетон. Дельцы, трактирщики, портные, сапожники — все остались там! Они вкалывают! Зарабатывают песо! С нетерпением ждут следующего утра, чтобы скорее взяться за тяжелый инструмент и начать пахать! А ленивый студень стекся сюда — потому что у таких как вы, рыхлых, вечно чем-то недовольных, обвиняющих кого угодно, но только не себя, нет и никогда не будет собственных сил для карабканья по крутому склону безжалостной жизни. Вы рабы жизненной социальной гравитации. Лентяи.

— Мы… мы хотим лучшей жизни… мы имеем право…

— Но знаешь, жируха, наевшая бока от безделья… есть парочка средств, способных взбодрить даже таких как вы — боль, смерть, изгнание…. Это лучшие энергетики. Бодрят! Тебя ведь взбодрила боль от выламываемых прямо сейчас зубов?! А?! Взбодрила?!