Читать книгу 📗 ""Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Хван Евгений Валентинович"

— Да че там! — перебил батю я, — Пришли бомжи. Стали ломиться в магазин. Стрелять по окнам… мы их — дустом! То есть хлоркой. Все как было. Практически.

— Ну да, — поддержал меня батя, — Тут легче, конечно. Пулевые отметины на фасаде — в наличии. Гильзы. Труп?…

— Сами.

— Да. Когда мы в них кинули хлоркой, — они начали палить друг в друга, и один попал. И все…

— Аминь, — подытожил Толик, — Так и было.

Но в этот раз так никто и не приехал. Создавалось впечатление, что Администрация постепенно забивает на происходящее в Городе, контролируя только свою «Зеленую зону», да еще рынки.

Вечером второго дня только ожил телефон, позвонил старый знакомый — Орлов Олег Юрьевич, чего-то там замначальник из Администрации. Начальственно-покровительственно поинтересовался происходящим; батя, тут же перевоплатившись в зашуганного очкарика, что-то наблеял ему про «опять стреляють, даже и из автоматов, мы тут прячемся как можим…»

Опять порекомендовав поскорее уезжать, Орлов пообещал «разобраться» и отключился.

КОЕ ЧТО ПРО НАДЕЖНОСТЬ

— Эля, как у тебя с… с Анатолием?

— Знаете, Елена Николаевна, я сама не ожидала. Кажется… Кажется, я его… люблю! Да-да, я все знаю! Поверьте, я все прекрасно понимаю! Да, он грубый. Кое-что он рассказывал… Судя по всему он может быть просто запредельно жестоким! И меня он… однажды ударил. Но…

— Что «но», Эля?? Что «но»??… Он ударил тебя?? И после этого еще какое-то «но»?!

— Возможно, я сама была виновата.

— «Сама??» Да что ты говоришь-то такое?? Как это можно?… Эта грубая скотина…

— Можно… Знаете… Сейчас время такое… Многое приходится и в себе менять…

— Господи! «В себе менять!» В себе как раз ничего не надо менять! Все что вокруг нас происходит — это лишь отражение нашего внутреннего «Я!» Если ты позволишь собой помыкать — из тебя сделают…

— Елена Николаевна, не надо, я точно сама тогда была виновата! Я теперь это понимаю. И… Он не помыкает мной, нет! Вот вы говорите — он грубый. Ну, «грубая скотина». А вы не представляете, какой он бывает со мной нежный! Да ни один из этих… юристов-менеджеров будущих таким быть не мог, они ж все… Ну ладно. А главное. Он заботится обо мне. Это даже не благодарность, хотя я забыть не могу, как они с Олегом Сергеевичем меня в ресторане выручили. Да что выручили — спасли, если правду говорить! Страшно подумать, что бы со мной эти кавказцы сделали! Но дело не в том…

— А в чем??…

— На него можно положиться. Он — надежный. Я чувствую это.

— Он??… Да знаешь, сколько он девок только сюда перетаскал? А знаешь, какой он зверь?? Он зверь, ты мне поверь, я знаю, он и человека убить может! Да что «может!» — убивал. Ты же видела — во дворе!..

— Да… Я знаю. Видела. Но ко мне это отношения не имеет. Со мной он другой — а это главное. Я даже… Я стирать ему стала — и мне не в облом, потому что — своему мужчине! Я… Я ему кушать буду готовить! Я ему ребенка рожу!.. Если, конечно…

— Боже мой, Эля, в какую яму ты залазишь…

— Я не залажу, я вылезти пытаюсь. Толик… Я верю ему. И он знает, что может доверять мне… В постели у нас все прекрасно — что еще нужно женщине?

— Многое. Самореализация. Самостоятельность. Творчество. Достижение…

Долгое молчание.

— А чем это одно другому мешает?

— Вам так повезло, у вас такой муж… Был. Он вас любил, ценил…

— Он не ценил меня! Он постоянно старался меня унизить!..

— Неправда… Не могу этого представить по Олегу Сергеевичу… Как «унизить»?…

— Он не разрешал, запрещал мне встречаться с моей родной сестрой!

— Как… он мог «запрещать?»…

— Ты, Эля, еще молодая и глупая, и не знаешь, как это бывает… Запрещал встречаться. Я не могла встретиться с моей родной сестрой, ты вдумайся! С единственным мне родным человеком! Я не могла встретиться с ней у себя дома! Это что — не унижение??

— Так встречались бы не дома… Тоже запрещал?

— Ты издеваешься, что ли??

— Нет, я не понимаю… Мне Толик говорил, что у Олега Сергеевича с вашей сестрой некоторые… ну, непонимания. Он говорил, что она поступила с ним очень по-подлому…

— «Он говорил!» Правильно она поступила!

— Я не знаю. Может быть. Я не вникала, честно говоря, а он не рассказывал подробно. Там сложно все. Но он говорит, что есть основания… Говорит, что Олег Сергеевич вашу сестру на дух не переносит…

— Она моя сестра, понимаешь?? Сестра! Единственная! Единственный родной человек!..

— Я думала, самый родной — это муж. Муж и сын…

— Ты еще жизни не знаешь, не знаешь жизни, чтобы так говорить! Муж… Муж ведет себя как… А сестра — это сестра!

— Елена Николаевна, так ведь он же, я так поняла, не препятствовал вам с ней встречаться, да и не мог препятствовать. Но не дома. Это же и его дом, как вы не понимаете? Если он ее не переносит…

— Она-моя-сестра! Почему я должна была с ней встречаться на улице, в кафе, но не дома у себя?? Почему? Она — моя сестра! — ты можешь это понять?…

— … ну, наверно потому, что это и его дом, и он этого не хотел… Наверно, и вам бы не понравилось, если бы он приводил в дом неприятных вам людей…

Молчание.

— Да, хорошо они тебя обработали!

— Елена Николаевна, меня никто не обрабатывал. Я вообще… Я же не об этом поговорить зашла. Но раз уж разговор зашел… Разве это не нормально, чтобы все же мужчина мог решить, кому приходить в дом, а кому нет? Разве это не нормально? Ведь и он тоже… Со своей стороны… Какие-то обязательства на себя берет. Вот, вы с Толиком, я знаю, не очень ладите; так он перебрался же в другую квартиру, когда вы… вы вернулись. И вообще. Он ведь мужчина.

— Мужчина! Мужчина! Что ты заладила! И что с того?!

— Да ничего, в общем-то… Но вот… Папа всегда говорил…

— … ты думаешь «это» все будет вечно? Вот этот весь дурдом: вонь, грязь, воды нет, света нет… Это скоро кончится, я знаю!

— Как?…

— Я не знаю «как», но я точно знаю, что долго это не может длиться! Потому что это — ненормально! Так — не может быть! Не должно! И потому… Все вернется! Все обязательно вернется к прежнему! Главное — себя не терять! И не ронять! А ты…

— Мне кажется, я и не роняю. Мне кажется… Я даже уверена — то, что я вот так Толика встретила, и как у нас с ним, — это большая удача для меня…

— Элеонора — Элеонора, как ты жизни не знаешь! Вот посмотришь, увидишь еще!..

— Толян, а как у тебя с Элеонорой? — завел разговор батя поздно вечером, когда ужинали, и мама уже ушла.

— Ну как. Обламывается девочка. Помоленьку, — жуя, глубокомысленно сообщил Толик.

— Знаешь, приятно видеть, как с нее спесь сползает. Все эти «Фи, быдло, ни разу не был в Милане!» или «Кальвадос — это не город, ты, колхозник!» проходят постепенно. Лечебное голодание, плюс обстановка способствует, — он подмигнул, накладывая себе добавочную порцию макарон с тушенкой, — Понты очень быстро сдуваются…

Он, понизив голос и зыркнув на меня и в проход в комнату, куда ушла мама, добавил:

— Да ты и по своей наверняка заметил?

Тут батя промолчал.

— Сначала понты, конечно, гнула, — продолжил Толик, — Но… Голод не тетка. Да и… Опасность, сам видишь, буквально витает в воздухе… Чо-то я поэтично выражацца стал, — хохотнул Толик.

— Ты заметь, — она ж из дома не выползает почти, — боится. После того побоища с гоблинами тут все пересрали, весь дом. Потому он так быстро и зачистился. А она куда поедет? Одно время меня упрашивала отвезти ее в батьков коттедж. Ну и что, говорю, будешь там делать? — спрашиваю. Там чо? — газовое центральное снабжение? А печка есть? — Камин, говорит. А топить ты умеешь? А чем? А готовить? А из чего? А когда туда гопники придут — че им скажешь: полшестого?? — он довольно захохотал.

— Ой, молодняк, инфантилы, ой — инфантилы; ниче не умеют, ниче не знают, все на понтах и предрассудках… — он вздохнул и перевел взгляд на меня, — Крыса, понятно, это не касается. Крыс — парень деловой и с понятием. Че бы мы без его выдумки с хлоркой и делали…