Читать книгу 📗 ""Фантастика 2025-119". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Хван Евгений Валентинович"

«Аквариум». Юрика и его охрану тут знали. В то время как всех входящих вежливо, но очень настойчиво просили сдать любое оружие «в гардероб», сопровождая «просьбы» наглядной демонстрацией помповых дробовиков крупного калибра у дежурившей на входе охраны заведения; Юрика и его друзей пропустили без звука; более того, демонстрируя всю возможную почтительность к важным гостям.

— Гляньте! — хвастался одетый в новенький натовский камуфляж Юрик, — Вот это парни!

У входа в зал в креслах развалились двое шкафообразных охранников в таком же камуфляже, каждый с АКСУ на коленях.

— И еще двое в машинах. Да мне стоит только им мигнуть — они тут все в клочья разнесут! И владельцы клуба это зна-а-а-ают, знают!

Негромко стучал генератор за стеной, блымала светомузыка, музон хоть и отвратный, но ненавязчивый, что-то там из блатняка. Толика вот нету — ему такая шняга нравицца… Вспомнив про Толика, вспомнил и свой последний, с ним и с батей, поход в ресторан; где так оригинально «познакомились» с Белкой. Тьфу, с Элеонорой еще. Поневоле обвел зал взглядом, — но знакомых рож, вроде бы, не было. Незаметно потрогал висящий в кобуре (Элеонора же, тьфу — уже Белка! сшила) наган… Без нагана я больше никуда. Хорошая, кстати, подвеска, — висит подмышкой, рукояткой вниз, удерживается ремешком на магнитной кнопке. Суешь руку под мышку — средний палец в скобу, большим отстегиваешь кнопку, р-раз! И наган сам выпадает в руку, выдергиваешь и направляешь на… Как батя говорит — «на оппонента». Толик еще, наблюдая как я собираюсь в ресторан, ехидно пропел куплет какого-то блатного автора:

— «Ка-а-агда иду я

В балаган

Я за- аряжаю

Свой наган!..» — юморист, типа.

Зал потихоньку наполнялся. В клубе было почти все — выпивка, закуска, музыка и танцы, даже стриптиз. Антон, придвинувшись ко мне, шепнул что тут и доступные девочки есть — на любой вкус! Кому что… Вот уж не до доступных девочек… Да и проблем с этим в городе — никаких.

Витек пришел! Наташка, — с параллельного. Народ потихоньку подтягивался. Как же я их всех рад был видеть!

Вообще собралось не много, — человек десять. Аньки — не было… Блэки тоже не пришел. Пошли разговоры за «а помнишь?» Выпили. Принесли покушать. Видно сразу было кто как живет — девчонки в основном ели со сдержанной жадностью, видно было, что возможность хорошо, разнообразно и досыта поесть предоставляется сейчас не всем и не всегда… Юрик стал понтоваться стволом, — достал из-под мышки, как у меня, — только из фирменной кобуры пистолет, выщелкнул обойму:

— Во, — говорит, — Без этого сейчас никуда! Время такое!

Проходящий официант сделал вид, что ничего не видел.

Все потянулись подержать, покрутить. Пошло «Оооо, вещь!» да «Нифига ж себе!», ну и, ради чего, собственно, Юрик ствол-то и показывал «Ну ты крут нереально!»

Юрик довольно улыбался:

— Глок-17, не баран чихнул!

Ажиотаж был прям такой, как если бы в свое время покойный Стив Джобс объявил о выпуске айфона, а у Юрика он уже на кармане. Антон шепнул мне, что он тоже со стволом, батя дал свой, на вечер, — ПММ. Антон мой друг, ему я тоже шепотом сказал, что и я «заряжен», что наган, — но не стал уточнять, что переделка. Переделка переделкой, кстати, зато мой собственный… А так — никому и знать необязательно. Времена понтов давно прошли.

Но видать, не для всех, — Юрик, уже в середине вечера, когда подпил, саданул из пистолета в потолок. Чисто для понтов. Тут же зажгли полный свет, прибежала охрана, — но быки в камуфляже оттеснили их в сторону; старший что-то сказал мэтру, — и снова приглушили свет, халдеи рассосались по своим местам. Старший подошел к Юрику, что-то пошептал ему на ухо, и забрал пистолет. Юрец сразу скис, — ну ясно, охрана настучит бате, а батя у него суров. Дорого ему понты обойдутся, наверно.

Но все одно, посидели мы классно! Повспоминали про прошлое, поговорили про настоящее. Кто как устроился. Антон сказал, что дела пока идут ничего себе; он помогает бате. Сейчас завязались с папой Юрика, — на поставки скотины. Этой осенью по бывшим совхозам, колхозам, фермерским хозяйствам, или как их там, много стали резать скотины — нечем кормить в зиму. А Юрика батя наладил консервирование. Рассчитываются с кем как. Соль здорово выросла в цене. Просто очень. Сахар. Курево — так вообще влет! Но главное — оружие! Кто на складах с оружием сидит — тот богач! Но Администрация никого к складам не подпускает. Хотя «ручейки» имеются, конечно… А Блэки, говорят, в бандиты подался. Да-да, не в гопы, а в натуральные бандиты, те, что живут налетами на склады со жрачкой и на арсеналы.

Я прямо отдыхал душой. Все было почти как в прежнее время, только прикид другой, да разговоры не те.

Пока там ребята танцевали с девчонками, мы — я, Антон, Санек, Игорь, — скучковались возле Юрика и еще врезали вискаря. Мне, вообще-то нельзя, у меня аллергия, — но да черт с ним! Зал был полупустой, три четверти — телки.

— Съемные, — презрительно скривившись, отметил Юрик, — Сейчас вообще с этим делом легко стало, — самые лучшие за пару банок консервов и пачку макарон дадут. А если еще и шампанское!.. Только воняют. Тут, в городе, без воды сейчас вообще труба. Думаешь, они часто моются? Баня сейчас знаешь сколько стоит? А что зимой будет — индец!

Меня черт за язык дернул сказать:

— Подохнут все. Батя сказал, что половина за зиму передохнет. Эти — уж точно!

Наступило молчание. Честное слово — как будто холодком протянуло; все впечатление от того, что как будто «все как прежде» сразу пропало. Юрик опустил голову и вполголоса сказал:

— Вот и мой батя так считает…

— Вы о чем тут? — подошла раскрасневшаяся после танцев Наташка. Она ничего, когда приоденется-то… Интересно, она тоже воняет? С водой-то везде напряженка…

— Да вот, обсуждаем, что дофига народу подохнет в эту зиму! — откровенно доложил ей Антон.

— Да ну… Да как вы можете! Перестаньте ерунду говорить, — все наладится! Гадость какую говорите! Моя мама говорит, что ей ее мама рассказывала, что в Войну еще хуже было — и намного! В землянках жили. Это когда, знаете, в земле… И ничего! Выжили. А сейчас вон… Нормально! Все наладится! Пошли лучше танцевать! — и утянула Юрика.

— Наладится!.. — передразнил ее Антон, — Она бы видела, куда оно все «налаживается», в деревнях-то! Горючки нету, всем все пох. Жрать скоро нечего будет. Звереют на глазах! Батя нанял вояк с пулеметом, склад охранять, — уже пару раз в воздух стреляли, прикинь! Не из-за бандитов, нет, с теми мир, откупаемся, — своих же гоняли, деревенских. Не, до «наладится» тут как до Луны раком…

Я с ним был согласен. Все, что я видел, слышал, делал, — говорило о том, что старая жизнь кончилась окончательно, как бы кому не хотелось верить в другое. Да Наташка, скорее всего, и сама-то не верит; так, просто не хочет думать. Когда думаешь, — страшно становится. А тут — музыка, электрическое освещение, есть что покушать и что выпить, все ПОЧТИ как прежде. Вот и батя говорит, что дофига народу живут как бабочки-однодневки, — они и «до того» о будущем не думали, будущее не прогнозировали; они и сейчас все рассчитывают, что «все вот-вот наладится». Сам я «что обойдется и наладится» перестал думать после смерти Устоса. Даже нет, — после того, как я готовился с устосовой шипастой палицей прыгнуть в толпу терзающих его гопников, чтобы убить хотя бы одного-двух, до того, как они меня… После того, как от души врезал палицей по затылку раненому гопнику на козырьке подъезда; этот отвратный хруст… Я скривился, меня чуть не вырвало. Надо завязывать больше пить. Антон обнял меня за плечи; и я рассказал ему про тот бой. Он слушал меня не перебивая, с остановившимися глазами. Да, такого у него еще не было.

И тут я увидел ЕГО.

Это был точно тот гоп, старший у нападавших на Башню. Любитель «Металлики». Я его видел-то мельком, но хорошо запомнил. Наглая рожа, блондинистый хаер, сейчас зачесанный набок; только что куртка другая. Из-за куртки я на него и обратил внимание, — он пытался пролезть в зал мимо охраны, и скандалил, не давая тыкать в себя металлодетектором, — а лбы из охраны, с короткими дробовиками на ремнях и с электрошоковыми дубинками на поясе, оттесняли его к выходу. Я вытянул шею стараясь видеть происходящее. Наконец, когда старший охраны, надоев препираться, ткнул ему в подбородок ствол своего «ремингтона», гоп смирился, и отдал в гардероб хорошо мне запомнившийся двуствольный обрез-вертикалку, получив взамен металлический жетон.