Читать книгу 📗 "Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич"
Вот так тихо и вернулся. Начал помогать выносить раненых, одного на закорки взял и нёс. Я тут похоже самый здоровый и силы не подточены. И нёс легко, напомню про боевые имплантаты. Тот для меня что пушинка. К слову, командиром был, младший лейтенант‑артиллерист. В тяжёлом состоянии. Сам же и поднялся наверх, придерживая того одной рукой, лейтенант за шею уцепился, в сознании был. Кстати, все ящики и мешки пусты были, бойцы снаружи принимали пищу, недалеко костерок горел, булькало в котелках варево, кормили раненых. Чуть дальше обе телеги, что я захватил, один боец ухаживал за лошадями. Тут же оставил и свою ношу, осмотревшись, кивнул лейтенанту Кижеватову, и попросил пять бойцов покрепче, что хорошо могут снимать часовых. Тот сам трижды ранен был, лежал на травяной подстилке, но кивнул, вызвал сержанта, такого звереподобного, вот его и четырёх бойцов выделил. Куда им двигаться, я уже сообщил по ходу дела. Первую группу к выходу в лес, где укрылись Таня и Ольга, уже готовили. Тут лесок небольшой, долго укрывается не получиться. К крупному лесу нужно идти, где девчата и штабной бункер. Ну а мы побежали по дороге к городу. По пути те помылись в речке, я только выжал всё на себе, хотя наполовину высохло, но стянул сапоги, и выжимал портянки. Ну и дальше. Да, медсанбат Доронина тихо освободили, телеги, две полевые кухни, всё грузили до предела, даже в котлы закидали до верха овощами. Часть раненых командиров забрали. Ну и к выходу из леса. А там по пути и наших встретили, около ста шло и десяток раненых на телегах, соединились, и ушли в лес, к берегу реки. Пока дымили кухни, готовили блюда, а медики работали, я с двумя бойцами принёс Ольгу. Ту сразу на операционный стол. Хотя тяжёлых раненых хватало. Причём, все телеги направились обратно к лесу, где бункер с туннелем. Вернуться вряд ли успеют до рассвета, но отвезли припасы и патроны. Что дальше делать командиры знали, их на этот момент в живых немало было, вот и командовали, а я тихо слился.
Успел дважды склады посетить, донести медикаменты до наших. Припасы и оружия разного с боеприпасами. То есть, на все двадцать тонн. Палатки и вещевое имущество тоже было. На эту ночь хватит. На второй заход все снаряды к «зушке». В штабной бункер ушли, целый склад заняли. Впрочем, он последний свободный, остальное в коридорах складывать пришлось. Два захода сделал. Оставшиеся зенитки забрал, и немного боеприпаса к ним, формы разной. Оружия, всё «ППД» что было. А это порядка трёхсот единиц. Тридцать «ДП» и десять станковых «Максимов». Ну и сверху плюс два станковых «ДШК». Крупняк надо весь забирать. В общем, до рассвета успел два захода на склад сделать. Также привёл к штабелям мной добытого, и передал всё, двум интендантам. От батальона Доронина и второму, армейцу. Принимали, многое сразу на выдачу. Особенно медикаментам обрадовались. А я искупался, расстелил шинель, накрылся плащ‑палаткой, и голышом уснул, вымотался. Вещи рядом сложены. Так и вырубило. Рядом немало народу спало.
Всего три дня я провёл с группой майора Гаврилова, из Крепости эти трое суток вывели под полторы тысячи бойцов и командиров, многие ранены, медики наши им помогали. Склады мы грабили. В основном я ночами. Пока немцы не засекли людей Гаврилова. Также пограничники бегали вокруг, добывали транспорт, телеги и лошадей. Даже ещё одну полевую кухню нашли и прикатили. Откармливали их жидкими супчиками. Постепенно силы прибывали, а то еле ходили. Замом у Гаврилова был комиссар Фомин. Про их семьи в бараках, что немцы ликвидировать собрались, описал, туда готовили боевую группу. Главное дело пошло, но тут извинился, мол, мне к дивизии надо, я итак просрочил время прибытия. Мне кстати Фомин справку выдал, описав как я помог защитникам крепости, с просьбой принять и простить моё опоздание.
Дальше те сами, скоро двинут на Пинск, что и как происходит, где наши ближе всего. Я описал, что идти ночами надо, да те и сами понимали, на этом и разошлись. Всё ценное я со складов уже забрал. И штабной бункер полный, и жилой схрон недалеко. И ещё два скрытых бункера, о которых тоже никто не знал. Медикаменты, форма, оружие, боеприпасы. Да что это, я двух бойцов артиллеристов посадил, у штабеля ящиков, ленты выдал, и те снаряжали их снарядами для «зушки». Все оставшиеся пять лент и снарядили, я проверил, хорошая работа, прибрав. Оплатил каждому по две банки тушёнки. Тут это самая ликвидная валюта. Так что боекомплект зенитки пополнил. Ну и перелетел к месту старой дислокации моей дивизии. Тут давно немцы и это понятно. Кстати, сменил пилотку на шлемофон, чтобы точно ясно было что я танкист, и комбинезон на мне не просто так. Форму я пока не надевал. Да, на боку планшетка, на ремне кобура с пистолетом, на груди «ППД». Ну и вещмешок. Правда я его снял, рядом лежал, и сейчас, покусывая травинку, с интересом изучал группу военнопленных, в три десятка бойцов, что занимались починкой деревянного моста. Настил собирали. Судя по быкам, старый явно сгорел, обожжённые торчат из воды. Охраняло их пять немцев. Полицаев не видел. Кстати, что‑то маловато полицаев. Если и видал, то брал, узнавая, что большинство взято с Польши, там клич кликнули, и ими заполняли вакантные места во воспитательной полиции. Поэтому и резал их без сомнения. А так, изучая бойцов, тут до них метров двести, прикидывал возможность освобождения. С кем бы поспорить, что шестеро точно танкисты. Да один сохранил комбинезон. Явно на голое тело надет, такой же синий как у меня, танкиста, и рядом ещё пятеро кучковались, явно одна группа. Всё зыркали по сторонам. Кстати, время было утро, девять часов, первого июля.
Ну а что, по мне так неплохая идея. Должен прибыть в штаб дивизии, я на месте, хотя штаба уже не было. Вообще можно было отметиться в штабе фронта, в Минске, он на момент пролёта ещё там был, но это не обязательно, у меня прямое направление на дивизию. И только штабе дивизии могли определить меня на место, потому как я не имел прямого назначения. Тут бы и получил. Ну а раз тут, освободить хочу парней. Желательно из моей дивизии. По сути свои, и с ними выходить из окружения. Понятно не пёхом, а двигаясь на захваченной технике. Своей или вражеской, не важно, главное, чтобы она была. Да, я уже полетал, собрал знамёна, советские стяги, семь единиц. Для Звезды Героя. Еле вспомнил, где они были. И более чем уверен, тот парень, лет двадцати, в комбинезоне, как раз не простой танкист, возможно и командир. Повадки выдают. Кстати, я не один такой глазастый. Скорее всего и немцы это заметили. Скоро его отправят в лагерь для командиров, определив кто он, но пока те работали у моста. А я ждал, поглядывая на окраины села, в двух километрах от моста. Там у входа машина стояла, грузовик, водитель вёл ремонт, похоже заднего моста, сняв колёса с одной стороны и полуразобрав мост. Не то чтобы мешает, но свидетели. Двое там.
‑ Ладно, нечего медлить, работаем.
Глава 7
Я отполз назад, спустившись в лощину, по ней до кустов, и дальше полз по‑пластунски, то что на спине горб вещмешка, мне не мешало. Именно кустарник и позволил сблизиться с мостом. Он у обочины дороги разросся, по берегу реки бы не сблизился, и охрана и пленные бы засекли, а вот тут, замирая, сканер показывал если кто смотрел в мою сторону, добрался чуть не вплотную, дальше вскочив на ноги, вышел на дорогу, и свистнул, держал пистолет‑пулемёт обеими руками. С моей стороны было трое немцев, включая обер‑ефрейтора, командира, и с другой стороны двое. Пленные кто где, но в основном настил крепили, другие из штабеля доски подносили. Толстые такие, с трудом вшестером несли. Мой свист вызвал шок, все замерли, поворачиваясь в мою сторону, слишком неожиданно я появился. Два немца отреагировали неправильно, стали скидывать ремни с плеч, подхватывая свои укороченные винтовки для стрельбы, по‑нашему карабины «Маузера», как протрещало две коротких очереди из моего «ППД», и те словив пули в грудь, повались на спину. Трое других уже стояли с поднятыми руками. Если бы это были солдаты охранной дивизии, я бы уничтожил их не думая, но это обычные сапёры были.
