Читать книгу 📗 Тени Казани - Шляпникова Юлия

— Исчез?

Дима кивнул.

— А через пару месяцев мы с Лесей стали общаться, и она мне все объяснила: ее бабушка научила, как можно защищаться от духов. Ты знала, например, что шалфей издавна используют для очистки как помещений, так и ауры человека, его разума?

— Ты поэтому куришь те самокрутки?

Дима внимательно на нее посмотрел.

— Да. Обычно они помогают оставаться спокойным, не поддаваться влиянию существ иной стороны. Есть и другие вещи, которые тоже притупляют ощущения. Но это лучший для меня вариант. Так что если бы я мог, то точно бы не курил. Ну а так — я же панк, кого это удивит?

В груди сжалось, и Ада часто заморгала. Ей очень захотелось его обнять и хоть как-то поддержать. Но впереди уже показалась лестница на выходе из парка, и момент был упущен.

В торговом центре они направились сразу в небольшой книжный. После уличного сырого воздуха тепло и даже духота от большого скопления людей оглушали. Окружающий шум временами заглушала музыка, и Ада даже поморщилась: в парке ей нравилось куда больше.

Она стянула шарф, потому что стало слишком жарко. А им еще возвращаться на улицу и идти прямо к реке, где наверняка постоянно дует ветер.

— Дай-ка сюда ключ, — вдруг сказал Дима, когда она свернула шарф и засунула его в сумку.

Ада послушно достала ленту из кармана и передала ему. Он тут же зашел ей за спину и, накинув ленту на шею, завязал узелок так, что ключ лег прямо между ключиц.

— А у меня для тебя ничего нет, — потрогав прохладный еще металл, посетовала Ада.

— И не надо, я все равно постоянно теряю вещи. А у тебя он будет в надежных руках.

Ада только улыбнулась, снова чувствуя ту самую аритмию, которая появлялась только в присутствии Димы.

Они так долго бродили между полками с книгами, что усталая продавщица вышла из-за прилавка и принялась ходить следом за ними, видимо приняв за воришек.

— Пойдем, Адель, нам тут не рады, — потянул ее за собой к выходу Дима.

Ада могла поклясться, что продавщица с облегчением выдохнула, когда рамки на входе не запиликали.

— И куда мы пойдем?

— Тут обязаны быть скамейки не только на фудкорте.

— Зачем ты напомнил о еде? — простонала Ада, у которой желудок тут же отозвался голодным ревом.

— Давай поищем деньги, вдруг хватит на бургер.

— Одного на двоих будет мало.

— Я уступлю его тебе.

Ада изобразила звук умиления и послушно зарылась в сумку. Набрали ровно на колу и гамбургер. И пока она пировала, Дима что-то снова рисовал в своей тетради.

— Ты покажешь когда-нибудь, что там? — поинтересовалась Ада, когда расправилась с едой.

Отпив глоток из ее стакана, Дима покачал головой.

— Может, потом выложу на страницу, но это надо еще дорабатывать.

Ада пожала плечами, и он наконец отвлекся от рисунка:

— А где твои новые стихи? Ты что-то давно ничего не выкладывала.

Ада как-то вечером наблюдала по лайкам на постах за его движением вниз по ее странице — от самых новых до самых старых, школьных, стихов.

— Не пишется, — призналась Ада и допила колу.

— Нет вдохновения?

— Или так подействовали те царапины. Буду теперь писать только во время полнолуния.

— Оборотень-поэт, звучит круто.

Они посмеялись, и Ада про себя обрадовалась, что больше в его голосе не звучала вина, когда вспоминалась та история. Значит, понял наконец, что ни при чем.

Разомлев в тепле торгового центра, Ада начала зевать.

— Может, все-таки по домам? — предложила она.

Дима возмутился:

— Мы столько сил потратили, чтобы перед самым назначенным временем просто слиться? Да Саша же нас первая засмеет.

Ада хмыкнула, понимая, как он прав. Позориться перед новой подругой — а значит, и новой компанией — ей совсем не хотелось.

Тут по громкой связи объявили, что торговый центр закрывается через пятнадцать минут.

— Пойдем, — убрав в рюкзак тетрадь и карандаш, поднялся с неудобного пластикового стула Дима.

— Там же сыро и холодно! — простонала Ада, все же вставая.

— И где-то там нас ждет маньяк, ага. Я не помню, в подворотне же по тексту или нет?

Вот зря он об этом напомнил. Но делать было нечего, и, спустившись по эскалатору, они отправились к выходу со стороны проспекта Ибрагимова. Так ближе всего было дойти до метро, у которого они договорились встретиться с Сашей.

— Что будем делать еще полтора часа? — спросила Ада, когда из-за сентябрьского ветра пришлось намотать поверх куртки шарф.

— Бродить по дворам, чтобы не замерзнуть. Хотя!.. — воскликнул Дима и не закончил мысль, потянув Аду в ближайший двор.

Она не сразу поняла, что он задумал, но, когда дверь в третий по счету подъезд открылась без ключа, Ада догадалась.

— И чего мы сразу не пошли искать незакрытый подъезд? — посетовал Дима, придерживая дверь и пропуская Аду вперед.

Они поднялись на пятый этаж и сели рядом на подоконник. Батарея была еще ледяная, но внутри все равно казалось теплее из-за отсутствия ветра.

— Надеюсь, тут не живет какая-нибудь вредная бабулька, которая нас выгонит, — огляделся по сторонам Дима, разматывая наушники и подключая к плееру. — Можешь пока подремать, я разбужу тебя, когда надо будет.

— А ты что будешь делать? — спросила Ада, тут же устраивая голову на его плече и беря в руки второй наушник, который он ей протянул. Заиграли первые аккорды очередной песни «Кукрыниксов».

— Мечтать, — ответил он, и она сонно улыбнулась.

Проснулась Ада словно от толчка. Видимо, Дима и сам задремал, а в ту минуту дернулся и тоже проснулся. В наушниках отзвучали последние строки песни «Одной крови» группы Lumen.

В первую секунду после пробуждения Ада видела те самые сполохи в клубке темноты. Но стоило ей протереть глаза, как все исчезло, и она даже не успела осознать и испугаться.

— Половина двенадцатого, — сказал Дима, включив экран плеера. — Нас уже ждут, наверно. Пошли.

Ада отдала ему наушники и спрыгнула с подоконника, ощущая, в какой неудобной позе спала и как болит теперь шея. Дима потянулся и, достав ладонью почти до потолка, тоже покинул подоконник.

Лестница закончилась быстро, и, толкнув тяжелую дверь, Ада вышла на свежий ночной воздух. Тут же вздрогнула и нахохлилась, представив, как же холодно будет у Чаши.

Плечом к плечу они покинули двор и направились к перекрестку на Чистопольской. На светофоре Ада еще издали заметила машину Рустема.

— Точно уже ждут, — она указала Диме на нее.

— Тогда поторопимся.

И они, не дожидаясь зеленого сигнала светофора, перебежали на другую сторону.

Саша изменила своим хипповским джинсам и переоделась в кожу под стать Рустему. Она улыбнулась им при встрече и приобняла Аду.

— Ведь мы с тобой одной крови, — пропел Дима, пожимая руку Рустему, и тот удивленно поднял брови.

— Вообще-то нет.

— Это из песни! — рассмеялся Дима и спросил: — Ну что, идем?

Разбившись на пары, они друг за другом направились по асфальтированной дороге мимо метро к берегу Казанки. Там с недавних пор высилась громада Чаши — нового дворца бракосочетаний, который больше напоминал кубок на ножке. Территорию вокруг него благоустроили, и, где раньше был просто пляж, возникло новое место притяжения горожан — на верхней части Чаши работала смотровая площадка. Ада уже видела несколько фотографий оттуда в ленте своих одноклассниц и одногруппниц. Одна даже успела выйти там замуж, став одной из первых. Во всех смыслах.

Но главное, что нравилось или не нравилось горожанам, — это огромные фигуры зверей по четырем сторонам Чаши. Два крылатых барса и два зиланта, мамы с детенышами и оскалившиеся грозные отцы. Символы крепкой семьи и брака в наглядном виде.

Правда, такая наглядность пришлась по духу не всем. Кто-то даже писал петиции в поддержку того, чтобы убрать «это убожество» от «такого значимого для города объекта».

Подсвеченные, на фоне ночной реки, где на другом берегу раскинулись громада белокаменного Кремля и строящаяся набережная, звери выглядели особенно жутко. Казалось, что рогатые зиланты с острыми когтями того и гляди готовы были сорваться и улететь в небо. Ада с друзьями обошли Чашу, чтобы рассмотреть еще и барсов. Те выглядели приятнее, но тоже едва держались на постаментах. Один барсенок вцепился в материнский хвост, пытаясь не упасть вниз. А ударом отцовской лапы, казалось, можно и убить.