Читать книгу 📗 Тени Казани - Шляпникова Юлия

Лев сиял, говоря это, и сердце Ады больно дернулось, словно пытаясь остановиться. Ей такое и не светит.

— Я не буду приставать к тебе с нравоучениями, что ты должен закончить образование, — сам знаешь. — Папа похлопал Льва по руке и теперь повернулся в ее сторону. — Ну а ты, Ада? Что ты там учудила?

Ада потупилась, и за нее вступился Лев:

— Она все ей высказала.

— Обиды и тревоги?

Ада кивнула и решилась посмотреть на отца. Тот хитро улыбался.

— Давно пора было. Но сейчас пообещайте мне одно — не огорчайте больше маму, пока я не вернусь домой и не буду вас растаскивать по разным углам, как обычно. Хорошо?

Лев и Ада оторопело кивнули. Оказывается, папа умел удивить.

Они просидели у него до утреннего обхода, пока их не выгнала медсестра.

— Попьем где-нибудь кофе? — предложил Лев, когда они спустились по кованой лестнице и вышли в небольшой больничный парк.

— Пошли до центра, там что-нибудь найдется.

И вдвоем они свернули, идя нога в ногу, на Вишневского, чтобы по переулкам выйти к Волкова и Бутлерова, а потом прямо к «Кольцу».

— Ты где сегодня была, что так рано помчалась к папе? — поинтересовался Лев, когда они свернули в тихий переулок, усыпанный желтыми листьями.

— Не дома, — попыталась отмахнуться Ада.

— Это я уже понял. И несет от тебя каким-то вонючим куревом. Не представляю, как папа ничего тебе не сказал. Он мне всегда говорил: целоваться с курящей девушкой — как облизывать пепельницу, никогда таких не выбирай.

Ада хихикнула, представив, как папа стал бы ее распекать прямо при соседях по палате. Нет, это не в его характере!

— У Димы была вечеринка, и я ночевала у него дома.

Лев вскинул брови.

— Ничего такого, у него девушка есть! — тут же оправдалась Ада и вспомнила утренний разговор. — И он сам сказал, что у нас нет будущего.

Лев тут же помрачнел:

— Это все тот же самый парень, с которым вы вместе учитесь?

Она кивнула.

— А я как чувствовал, что с ним не все просто. С чего бы вдруг такое заявлять тебе?

— Ну, он не прямо сказал, но смысл был такой.

Лев приобнял ее за плечи.

— Не сдавайся, сестренка! Если это правда твой человек, то вы будете вместе, даже если он сейчас так не думает.

Ада кивнула, не веря про себя его словам.

Все было бы просто, не будь она Адой, а он — Димой. В их случае все всегда будет сложно.

Из кухни тянуло ароматом выпечки. Мама, когда расстраивалась или за что-то переживала, всегда работала с тестом. Оно ее успокаивало — Ада поняла это еще лет в шесть-семь, наблюдая за ней на кухне.

— Ада, это ты? — раздался окрик мамы.

Она замерла от удивления и уронила ботинок.

— Да, — смогла наконец выдавить Ада и повесила куртку в шкаф.

Чтобы мама — и заговорила после ссоры первой! Точно небеса рухнут сегодня в обед.

Мама пекла ватрушки — крутобокие, зажаристые, с пышной начинкой. Ада плюхнулась за стол и уставилась на маму. Вертясь между столом и плитой, она выглядела как обычно. Но вместе с тем появилась в ней какая-то мягкость, до которой раньше нужно было еще докопаться.

— Чай будешь? Вот эти уже остыли, бери себе. Я папе напекла, чтобы он и соседей угостил, и сам поел. А что это за странный запах от тебя? Духи с табаком теперь делают? Если да, то выкинь их в мусорку — гадость!

Мама щебетала, как птичка, и Ада даже опомниться не успела, как перед ней стояла чашка свежего чая и тарелка с красивой ватрушкой.

— Спасибо, мам, — пролепетала она и, потянувшись, взяла ее за руку.

Мама замерла, а потом робко погладила ее в ответ.

— Кушай на здоровье.

Разговор не шел дальше, но в этом молчании Аде впервые было спокойно и хорошо. Оно не кололо, не било в грудь холодом, не пугало непредсказуемостью дальнейшего ответа.

— Мам, — позвала Ада, когда прожевала кусочек ватрушки и он встал у нее в горле комом.

— Что такое?

Мама повернулась к ней, не получив ответа. Увидев лицо дочери, она отложила полотенце и села напротив.

— Ты чего, Адочка?

— А ты чего? Когда мы стали опять так разговаривать?

— Никогда не поздно вернуть прежние отношения, — пожала плечами мама, как всегда, уверенная в своей правоте.

— А если поздно? Если я уже выросла? И все изменилось?

— Тогда будем учиться разговаривать заново. Одного ребенка я потеряла, второго я не отпущу.

Вот и ответ. Удачный проект по имени Лев вдруг вышел из-под контроля, и тут она вспомнила, что у нее вообще-то есть еще один ребенок. Ада вспыхнула и выпалила:

— Я не вещь, чтобы пытаться за мой счет что-то решить! И ты меня не исправишь! Я такая, какая есть!

Мама тяжело вздохнула и, придвинув тарелку с ватрушками, взяла себе одну.

— Я и не пытаюсь. Ты уже выросла, я вижу. У тебя свои друзья, мальчик появился даже. Я просто хочу, чтобы ты помнила — у тебя есть семья, и мы рядом, и мы тебя любим.

«Не так, как Льва!» — тут же полыхнуло в груди. Ада вспомнила, что эти эмоции питают демона, приманивают его, но мгновенно забыла об этом. Слишком сильны были обида и зависть, слишком сильна недолюбленность.

— Хорошо, — прошипела сквозь зубы Ада. — Давай попробуем.

Мама кивнула.

— Я буду очень стараться, Адочка. Прости, что не сделала этого раньше.

И хотя она всегда мечтала это услышать от мамы, сейчас Ада ей не верила. Отложив тарелку с ватрушкой, она встала из-за стола и направилась к себе.

От нее и правда воняло вечеринкой, так что Ада закрылась в душе и решила не выходить оттуда, пока не почувствует себя снова собой. На это ушло целых полчаса.

А по возвращении, включив компьютер, она обнаружила, что Дима удалил страницу.

[62] Речь идет о песне «Медведь» группы «Король и Шут», а также о пьесе Е. Шварца «Обыкновенное чудо» (1954) и ее одноименной экранизации (реж. М. Захаров, 1978), в сюжете которых фигурирует медведь, превращенный в человека.

И если ты скажешь: «Конечно, давай!»,

Другие промолвят: «Зачем мне все это?»

Lumen, Змей

В универе было, как и всегда по понедельникам, суматошно и путано. Ада после бессонной ночи и непривычно одинокого утра была сама не своя. Дома без брата и традиционной дележки ванной оказалось скучно.

Дима после удаления страницы никак не проявился. Молчали телефон и сообщения, не было весточки с новой страницы. Ада сидела оцепеневшая перед моргавшим синим светом экраном и не могла поверить, что теперь будет так. Что, если он совсем пропадет? Не придет в универ, больше никогда не скинет ей ни одной смешной картинки или глубокомысленной песни?

Потому она и не спала половину ночи, ворочаясь с боку на бок. Мало того что ее снедала тревога, так еще и усталость прибивала сверху бетонной плитой. Так и уснула где-то за пару часов до будильника, просто отключившись.

На французском было непривычно тихо. Энже Вагизовна даже отметила это, не сопоставив с отсутствием Димы.

Ада машинально делала письменное задание и думала, думала, думала. Одна мысль металась по кругу и не давала ей даже выдохнуть — что она сказала не так? Ведь сомнений в том, что это из-за нее он опять пропал, у Ады не было.

После бесконечного, по ощущениям, французского Ада побрела на потоковую лекцию. В аудитории уже сидела и скучала Саша, которая, завидев Аду, тут же ей замахала, зовя к себе.

— Ты чего такая кислая? — спросила она после приветственного объятия.

— Дима пропал.

Саша громко фыркнула — ну настоящий пес!