Читать книгу 📗 Чародей выходит на охоту (СИ) - Рюмин Сергей

— Открывай, сова! Медведь пришел!

Щелкнул замок, дверь приоткрылась. В проёме «нарисовался» довольный Гера Енкелевич:

— Тоха!

И он полез обниматься. От Геры пахнуло запахом свежего алкоголя.

— Пошли к нам!

Мы зашли в класс математики. «Ашки» тоже пришли почти полным составом. Не наблюдалось только Папы (Игоря Гаврикова), Кабана (Рыкова Алексея), Гальки Блинковой да Рысаковой Лариски, бывшей андрюхиной пассии.

«Ашки» тоже, как и мы, сдвинули столы вместе и сидели вокруг. Меню у них оказалось ассортиментом побогаче нашего, в основном, за счет закуски: на столе была и колбаса, и сыр, и сало, соленые огурцы. Из напитков стояли бутылки с водкой, портвейном, вином «Улыбкой» и лимонадом. Водки было много.

— Наливай штрафную! — рявкнул Леха Шрезер. — За нас, за десятый «А» класс!

Тут же Вовка Гудаев налил водки в три граненых стакана — по половине. Я взял свой стакан, Андрюха тоже. Мишка же замер, встал столбом, уставившись сидевших в дальнем углу стола «классического плакатного блондина» Кольку Кадашова, который обнимал за талию пьяненькую Алёнку. Он ухватил её за талию, прижимая к себе и не давая вырваться. Алёнка виновато улыбалась, пытаясь отстраниться и что-то ему сказать. Состояние Николая тоже отнюдь не было трезвым.

— Колян! — укоризненно заметил Янкель. — Прекращай козлить!

Кадашов посмотрел на Мишку, довольно осклабился и попытался прижать Алёнку к себе еще теснее, наклонился и звучно чмокнул её за ушко. Алёнка пьяно улыбнулась, хихикнула и виновато пожала плечами, глядя на Мишку, мол, не виноватая я, он сам пришёл.

Мишка в два глотка опустошил налитый ему стакан, развернулся и хотел уйти. Не вышло — я ухватил его за плечо, остановил.

— Алёнку забрать надо! — шепнул я ему на ухо.

— Ей и здесь хорошо, — буркнул Мишка. — Нафига я ей нужен?

— А будет плохо! — отрезал я. — Не видишь, она уже ничего не соображает? Подпоили её!

Вообще-то Николай считался нормальным парнем, подлянок никому не делал. В прошлом году за свой внешний вид «истинного арийца» его назначали носителем первоклашек на первый и последний звонок.

За Алёнкой он давно пытался ухаживать, но она предпочла Мишку. Сейчас ему, видимо, от водки «снесло крышу». Поймав мишкин взгляд, Кадашов демонстративно, зажав кулак, согнул правую руку в локте и хлопнул по сгибу левой. Мишка рванулся к нему.

— Стопэ! — я опять ухватил товарища за рукав. — Не спешите, мой друг, лезть поперек батьки в пекло!

Разные у них были весовые категории, очень разные: Мишка метр восемьдесят, не выше, тощий, хоть и спортивный, Николай на голову выше его, накачанный, косая сажень в плечах и пудовые кулачищи. Если схватятся между собой, то этому арийцу надо будет сразу бить по «фаберже», иначе с ним не справиться!

Николай еще раз оскалился и попытался прижать Алёнку к себе, но замер, резко выпрямился, убрал руку с её талии, встал и, осторожно переступая, мелкими шажками направился на выход.

Мишка дождался, когда тот пройдет мимо нас, и с коварной улыбкой людоеда дал ему легкого пенделя под задницу. Результат не замедлил сказаться: Кадашов непроизвольно выдал звук, который иногда издают штангисты, поднимая штангу. В воздухе запахло… Неприятно запахло. И очень сильно. Узкоглазую красотку Алинку Ким едва не стошнило.

Кадашов рванул в сторону туалета. «Ашки» повыскакивали из-за стола в коридор.

— Фу! Застранец! — выдал Шрезер.

— Опарафинил всю поляну! — подхватил Янкель.

Одна только Алёнка осталась сидеть на месте, раскачиваясь с закрытыми глазами из стороны в сторону.

— Бери её одежду, сумку! — скомандовал я приятелю. — Андрэ, помогай!

Мы с Андрюхой, задерживая дыхание (казалось, что даже глаза режет!), подхватили Алёнку, вытащили из-за стола, поволокли на выход. Ноги её совсем не держали. Мишка ухватил её одежду, сумку и направился вслед за нами.

— Куда её? — спросил Андрэ. — К нам в класс?

— Никуда, сейчас оклемается!

Я влил в девушку «хвост ящерицы», подкрепив лошадиной дозой «живой силы». Алёнка вздрогнула, затряслась, словно в лихорадке. Её стошнило. Хорошо, что в этот момент рядом никого не оказалось, хотя народу в школе было много. Чуть ли не в каждом классе засели выпускники. Кстати, из туалета, куда рванул Кадашев, со смехом выскочили несколько парней. Из них двое с тлеющими сигаретами.

— Не дай бог Малевская спалит! — буркнул Андрэ.

— И что? — ухмыльнулся Мишка. — Двоек наставит? Родителей вызовет?

— Следующего вечера не будет в школе, — вздохнул Комар. — Она еще та сука злопамятная.

Мы с Андрэ поспешно повели Алёнку на лестницу, затем на третий этаж. Девчонка уже держалась на ногах вполне нормально. Только всхлипывала, да утирала слёзы.

Мишаня, гад эдакий, шел позади нас и хихикал то ли над ней, то ли над нами.

У дверей нашего класса нас нагнал Янкель, и тоже в состоянии мерзкого хихиканья.

— Микола тебе этого не простит, — сообщил он Мишке. — Он юноша с виду хоть и безобидный вроде как, но мстительный. Над ним сейчас весь класс ржёт. Да что класс, там и другие выпускники угорают.

— Нефиг чужих девушек кадрить, — буркнул Мишка.

— А вы уже расписались что ли? — удивился Янкель. — Нет? Ну, а что тогда? Какая она ему чужая?

— Он мне полный стакан вина налил и заставил выпить, — жалобно подала голос Алёнка. — Залпом!

Она уже более-менее оклемалась. Посмотрела в сторону туалета, благо он был рядом.

— Ой, мальчики, я сейчас!

И убежала.

— А в стакане чуток водки было, — хмыкнул Янкель. — Стопудово.

— А ты мог бы и… — скривился Мишка.

Янкель развел руками:

— Извини, не мог. Это ваши дела. Кадаш мне такой же кореш, как и ты. Если б Алёнка его подругой была, — он указал на меня, — тогда бы мог. Ну, или она б попросила… А так, ребята, разбирайтесь сами! Кстати, — он посмотрел на меня, — как там Наталья Михайловна поживает? Почему не пришла?

— Нормально она поживает, — ответил я. — Дел у неё слишком много.

Мишка с Андрюхой переглянулись, но промолчали. Янкель тоже замолчал.

Пришла Алёнка, чистая, умытая, веселая.

— Пошли, ребята! Уфф! Вроде отошла…

Мы зашли в класс, наш класс.

— О! — заорал пьяный Севка Щегол. — Алёнка пришла! И Герыч! Здорово, Герыч!

Непонятно почему, но Янкель вдруг смутился, покраснел, поздоровался, негромко пробурчав:

— Всеобщий привет!

Он сел возле своей Верки, чмокнув её в щеку. При этом Верка щеку подставила сама, вытянув шею, а потом ответила, поцеловав его и тоже в щеку.

— Да у вас практически семья! — заключил Щегол. — Во как!

Мишка с Алёной сели поодаль. Ни вина, ни водки, ни уж тем более коньяка на столе не наблюдалось.

— Вы б еще подольше ходили, — буркнул Олежка Тараскин, поймав мой «ищущий» взгляд.

— Надо было в магазин сбегать, — согласился Помазков.

— Что ж не сбегал? — ответил Андрэ. — Мы, вон, заранее побеспокоились. С собой принесли. А вы всё без нас оприходовали.

Ко мне подсела Галька Селезнева. Смущаясь и краснея, она вполголоса сказала, мол, Светлана приезжала, просила разыскать меня и передать, что приедет в начале марта. Дескать, очень хотела со мной встретиться, поговорить. Очень-очень ей надо.

— Галь, — я улыбнулся, пожал плечами. — Ей надо, пусть меня ищет. Мне лично не надо. Прошла любовь, завяли помидоры!

А сердце всё равно ёкнуло. Чуть-чуть, но ёкнуло. Не все помидоры завяли, оказывается. Галька улыбнулась, засмеялась:

— Ой, Тошка, первая любовь не ржавеет!

И шутливо стукнула мне ладошкой в лоб:

— Вот посмотришь! Кстати, у неё так никого и не было.

— Это она тебе сказала? Чтоб ты мне рассказала?

— Дурачок ты!

Галька от меня отсела. Тут же я поймал недовольный взгляд Ленки Крутиковой.

— Пойдём покурим? — предложил мне Мишка, отвлекая меня от этих мыслей.

— Я с вами! — тут же отозвалась Алёнка и тихо пояснила, только мне, а не Мишке. — Я без вас боюсь!

— Пошли!