Читать книгу 📗 Станционные хлопоты сударыни-попаданки (СИ) - Даль Ри

Мне захотелось закатить глаза от того, как откровенно пыжился этот мужчина. Так он попросту пытался произвести на меня впечатление! Вот же кретин! Хотя чем больше он был занят поимкой нового экипажа, тем больше у меня было времени побыть без его внимания.

Как назло, никто не останавливался — все проезжающие повозки уже везли пассажиров. Не могу сказать, что меня это сильно огорчало. Я даже испытала некоторое злорадство вперемешку с раздражением, пока наблюдала за безуспешными попытками Фёдора.

В конце концов рядом с ним остановился экипаж. И к своему изумлению я увидела в окне никого иного как Гавриила Модестовича!..

— О, добрый вечер, Фёдор, — донёсся до меня разговор.

— Добрый вечер, князь, — сухо отозвался Толбузин. — Вижу, и эта карета занята. Так что не стану вас задерживать.

— Отчего же? Здесь ещё есть место для вас.

— Я не один. И нам скорее всего не по пути. Всего доброго, Гавриил Модестович.

— А куда же вы направляетесь?

— В театр, сударь. В театр, — раздражённо проскрежетал зубами Фёдор. — Ах, вон ещё один экипаж приближается. Попробую перехватить…

— Так ведь и я направляюсь в театр.

— Вы? — Толбузин резко остановился, а лицо у него вытянулось.

В этот момент к месту событий подошла я, уже подозревая, что проезжал инспектор мимо моего дома вряд ли случайно.

— Добрый вечер, инспектор.

— А, Пелагея Константиновна, — поприветствовал меня Вяземский. — Какая приятная встреча. А вы тоже в театр?

— Пелагея Константиновна со мной, — отрезал Фёдор и немного придвинулся, словно пытаясь отгородить меня от стоящей кареты. — И нам требуется незамедлительно найти экипаж. Так что вынуждены проститься, Гавриил Модестович.

— К чему вам искать экипаж, если мы все прекрасно разместимся вдвоём. Тем более, что место назначения у нас едино.

— И вы также намерены посетить театр? — изобразила я удивлённые глаза. — Какое совпадение! Нам несказанно повезло, Фёдор! Не правда ли?

Полагаю, он всей душой желал ответить: «Неправда», но был вынужден в итоге кивнуть:

— В самом деле. Везение потрясающее.

— Тогда прошу в мою карету, — широким жестом пригласил нас Вяземский и распахнул дверь. — Располагайтесь.

Глава 41.

Господи, только бы не расхохотаться! Почему-то мне казалось, князь тоже едва сдерживает улыбку, хотя внешне держался он безупречно. Я даже позавидовала актёрским навыкам инспектора — вот уж кому, оказывается, сам бог велел в театре играть. Меня же так и подмывало залиться смехом.

Ну, в самом же деле — просто умора! Надо было видеть нашего напыщенного франта, у которого едва не дёргался глаз от бешенства. А самое забавное: надо же было такому случиться — столько лет жизни (пусть и прошлой) не было у меня ни единого кавалера, а тут сразу двое!

Впрочем… Никто из них, по большому счёту, моим кавалером не был. Одного я сама старательно отшивала. Второй и вовсе являлся скорее партнёром в нашем расследовании, и не более того. Пора уже это уяснить раз и навсегда, чтобы больше не витать в облаках.

Я вдруг перехватила взгляд Гавриила Модестовича, короткий и молчаливый. Но даже такого взгляда хватило, чтобы сердце моё снова зашлось беспокойно.

— Скоро будем на месте, — как бы в продолжение разговора сказал Вяземский, хотя все до этого многозначительно молчали. — У нас ещё будет достаточно времени, чтобы скажем прогуляться…

— Погода нынче не шепчет, князь, — тут же пресёк Фёдор. — Вон и снег повалил. Не в моих правилах заставлять мою даму мёрзнуть.

Он так убедительно выделил слово «мою», что меня аж передёрнуло. Но в остальном Фёдор, как ни странно, был прав — поднималась метель, и ветер поднялся приличный. Озябнуть в такую погоду проще простого.

— Что ж, согласен с вами, Фёдор Климентович, — легко отозвался инспектор. — Простуды Пелагее Константиновне ни к чему. Куда же мы без неё на станции? — он едва заметно улыбнулся, а Талбузин невольно скривил губы, якобы в улыбке, но получилась скорее гримаса. — Да и нам с вами также не следует мёрзнуть, — продолжал рассуждать Гавриил Модестович. — Однако мы можем зайти, скажем, к «Тарасову». Говаривают, у него самый широкий выбор закусок под исключительный ассортимент горячительного. Даже «ШустовЪ» подают, — заметил он, как бы растягивая последние слова.

— Не думаю, что следует думать о возлияниях, — уже чуть менее уверенно проговорил Фёдор, — перед визитом в театр…

— Что вы! — как бы пошёл на попятную Вяземский. — Никаких возлияний — и в мыслях не имел! Разве что пропустим стопку-другую, за встречу, за приятную компанию, за здоровье Пелагеи Константиновны.

— Ну, за здоровье Пелагеи Константиновны, разумеется, выпить не грех, — деловым тоном ответил Толбузин. Потом, словно очнувшись, глянул на меня: — Пелагея, только с вашего позволения. Если вы против…

— Ничуть! — быстро вставила я. — По-моему, прекрасная мысль. Гавриил Модестович, я принимаю ваше предложение…

— Мы, — перебил Фёдор. — Мы принимаем ваше предложение! И всё же… — он призадумался и вытащил из нагрудного кармана часы на цепочке. — Знаете ли, время поджимает. Не хотелось бы опоздать.

— Харчевня Тарасова совсем рядом, — заверил инспектор. — Буквально для шага.

— Удивительно, Гавриил Модестович, — хмыкнул Толбузин, — как быстро вы освоились в нашем городе. Глядите, кабы не остались у нас насовсем!

Он засмеялся. Вяземский в ответ ли слегка улыбнулся:

— Не вижу ничего дурного, чтобы перебраться в Тулу. Мне нравится этот город.

— Бросьте! Что здесь может быть по нраву?! Скукотища же смертная, ей-богу!

— В самом деле? А я вот нисколько не скучаю, — сказал князь и снова мельком глянул на меня.

— Моя бы воля, господин инспектор, — не слушая его, разглагольствовал Фёдор, — я бы и носу сюда не казал. Другое дело — Петербург!

— Бывали?

— Да куда там! — махнул он рукой. — Но столичная жизнь — одно название чего стоит! Каждый день веселье! Или скажете, не так, князь?

— Веселиться можно везде, где душа просит, — мягко произнёс Вяземский. — А вот и наша остановка. Пора и нам повеселиться.

Он крикнул кучеру, чтобы остановился рядом с заведением «У Тарасова». Это место можно было бы назвать недорогим рестораном, но всё же публика тут собиралась не самая обеспеченная. Сюда приходил самый разный люд, так что по-своему стратегически было верно пригласить Толбузина именно сюда. Да и высокосветских заведений в Туле имелось не так чтобы много. Туда мог бы пожаловать князь Вяземский, но не Толбузин, да и мне в такие места вход был заказан.

Я невольно вновь ощутила укол в сердце, осознав, что не только мои внешние данные, но и мой социальный статус сильно воспрепятствуют даже малейшей перспективе отношений с Гавриилом Модестовичем. Нечего было и думать о чём-то, не входящим в профессиональные хлопоты.

— Прошу, — князь в первую очередь открыл двери передо мной. Следом прошёл Толбузин.

Я заметила, как у Фёдора жадно загорелись глаза. Кажется, он уже позабыл, куда и зачем мы направлялись.

— Раз приглашение было моим, — немедленно заявил Гавриил Модестович, как только мы расселись за столом, — стало быть, я и угощаю. Так что ни в чём себе не отказывайте.

— Вот это разговор! — ещё больше оживился Фёдор. — Человек! Нам «Шустовъ»! И побыстрее!

— Одну минуту, — резко подскочил половой, почуяв жирный заказ. — Три стопочки изволите-с?

— Да неси всю бутылку! Чего мелочиться?!

Глава 42.

Мы незаметно переглянулись с князем. Фёдор этого даже не заметил, поглощённый предвкушением скорого возлияния. Боже, он действительно злоупотребляет. И за эдакого-то пьяницу меня активно сватает собственная мать?! Впрочем, сейчас пристрастия Фёдора играли нам только на руку.

Половой принял заказ и мгновенно удалился. Гавриил Модестович заказал себе кофе, а я — лимонный шербет. Пока ждали еду и напитки, Фёдор так воодушевился, что сам невзначай бросил: