Читать книгу 📗 Королева - вдова. Книга 1 (СИ) - Цыпленкова Юлия Валерьевна "(Григорьева)"

Вон они стоят напротив с непроницаемыми лицами. Вроде бы скорбят, а вроде и попросту равнодушны. Есть в этой толпе хоть кто-то, кто бы искренне переживал о кончине своего государя? Или тот, кто сочувствует его вдове и младенцу, на чью жизнь может начаться охота, если в людских сердцах корысть не оставила места чести? Кому довериться, в ком искать помощи и поддержки?

И в это мгновение в тишине, воцарившейся на миг, послышался звук быстрых шагов. Кто-то спешил в покои Прощания. Лания устремила взор к распахнутым дверям, за которыми тоже стояли придворные и чиновники ранга пониже тех, кто вошел в зал. А потом в сердце несчастной вдовы зажглась искра отчаянной надежды. Что если это знак? Что если это идет тот, кто станет защитой и опорой? И она затаила дыхание, потому что еще невидимый взору человек, уже был совсем близко.

Зашуршали подошвы по полу — люди пропускали того, кто желал успеть на церемонию… Головы склонились, и в покои Прощания уверенным шагом вошел Его Высочество принц Канлин Мелибранд, младший брат почившего короля, дядя короля еще не родившегося и деверь вдовствующей королевы. Лания ощутила разочарование и опустила голову. Соперник не может быть союзником…

Канлин, коротко кивнув придворным, склонил голову перед жрецами, обошел гроб и встал рядом с королевой. Да, это было его место, как ближайшего родственника, но Лании подумалось, что он сейчас указывает ей и всем остальным на свое положение и притязания…

Слезы вновь навернулись на глаза. От жалости к себе и того безумного состояния, в каком женщина находилась с ночи. И когда почувствовала прикосновение к своей руке, вздрогнула и посмотрела на деверя. Взгляд его был серьезен. Без издевки или просто иронии.

— Мы оба потеряли нашу опору, — тихо сказал Канлин. — Не печальтесь, сестрица, я буду рядом с вами и поддержу.

Лания на миг застыла, не сводя пытливого взгляд с глаз принца. Они были удивительного сочного темно-василькового цвета. Канлин был похож и не похож на своего брата. Да сходство улавливалось легко, все-таки они были родными братьями. Однако черты лица его были ярче, наверное, даже привлекательней, хотя рост и стать старшего брата выглядела примечательней.

Канлин кивнул, кажется, подтверждая свои слова, и женщина отвернулась, окончательно приходя в смятение. Она не верила тому, что сказал деверь, но верить хотелось, безумно хотелось верить! Волнение оказалось неожиданно сильным, и голоса жрецов вдруг стали слышны будто через толщу воды. На лице ее выступил холодный пот, ноги подкосились, и королева оказалась сжатой в объятиях принца, не позволившего ей упасть на пол, потому что измученное сознание покинуло свою хозяйку.

Впрочем, длился обморок недолго. Кто-то спешно распахнул окно, впуская свежий воздух. Канлин, подхватив невестку на руки, отнес ее к креслу. Тут она и пришла в себя. Растерянно огляделась, почувствовала смущение и уже хотела встать, но деверь удержал.

— Вам нужно собраться с силами, Ваше Величество, — произнес Канлин. — Если во время обряда вы будете сидеть, не думаю, что за это вас осудят наставники и люди. Все видят вашу скорбь, о положении известно. Быть может, приказать принести воды?

Лания уже хотела кивнуть, но упрямо поджала губы и отрицательно покачала головой. Что подаст не ее служанка, королева не знала.

— Благодарю, братец, мне уже лучше, — ответила Ее Величество и поднялась на ноги.

— Как угодно, сестрица, — склонил голову Канлин и предложил невестке руку.

От этого жеста поддержки она отказываться не стала, но, вернувшись на прежнее место, тут же отпустила руку деверя и застыла, глядя только на мужа. Теперь Лания не пыталась понять, что творится в головах придворных, а еще старалась ни о чем не думать, чтобы не случилось нового казуса, и уж тем более не поглядывала на принца, опять стоявшего рядом.

Когда все песнопения отзвучали, подошли восемь кавалеров из свиты короля. Они подняли гроб и понесли его к дверям. Жрецы шествовали впереди скорбной процессии, вдова и брат — за гробом. Все остальные последовали за королевой и принцем. Так они прошли по живому коридору из тех, кто оставался за дверями и на лестнице. Кажется, кто-то всхлипывал.

На улице гроб установили на высокую повозку. Она была покрыта алой тканью и украшена гирляндами фаэлей. Лания подумала, что сегодня не взяла подарок жреца Смерти, но аромат цветов на воздухе не был удушающим, и она расслабилась. За траурной повозкой стояла открытая карета, в нее королева и села. Канлин, хвала богам, забрался в седло своего коня. Он занял место сразу за каретой, как и полагалось родственнику и члену семьи почившего короля. Иначе бы его соседство с невесткой выглядело бы вызывающе и двусмысленно.

В седла забрались и другие мужчины, кроме стариков и послов, последние сели в свои экипажи, как и дамы. Дядя короля занял место за живым племянником, дальше всадники следовали по родству с правящей династией, родовитости и занимаемому посту. Впрочем, это всё мало волновало Ланию, кто и как встанет. Сейчас ей было не до правил. Женщина продолжала смотреть на гроб и думала, но не о словах мужа, произнесенных во сне, а о том, что он сделал перед этим.

Почему поцеловал покрывало, будто оно было подолом платья? Показывал раскаяние, просил прощения или запоздало признался в своих чувствах? Быть может, супруг все-таки полюбил жену незадолго до своей смерти, когда немного сблизился с ней? Быть может, и не был уж он так к ней равнодушен? И красовался именно перед ней, совершая тот роковой прыжок на лошади через бревно?

Лания покривилась и покачала головой. К чему она сейчас думает об этом? Зачем желает найти следы того, в чем ей было отказано? Самолюбие? Блажь? Надежда? Или же попросту попытка не думать о том, что уже измучило разум и душу? Она стерла со щек вновь побежавшие слезы и посмотрела на распорядителя, склонившегося перед каретой.

— Всё готово? — спросила она.

— Да, Ваше Величество, — ответил распорядитель.

— Тогда выезжаем.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — и лошади зацокали копытами по каменным плитам, которыми был вымощен двор.

Улицы были запружены народом, как это бывало во время всех выездов. Правда, обычно они смеялись, выкрикивали какие-то пожелания, кидали цветы… Хотя цветы кидали и сейчас, всё те же фаэли, но тишина, лившаяся щедрой рекой по столице, казалась оглушающей. Нарушал ее лишь топот лошадиных копыт, фырканье и звяканье сбруи, да еще у чьего-то экипажа поскрипывали рессоры.

Процессия двигалась медленно, потому прощание народа с государем было долгим. Лания не роптала, она готова была так ездить еще дольше, лишь бы оттянуть момент, когда гроб опустят в склеп, и королеве придется вернуться в свои покои.

За всё время она ни разу не пошевелилась и не повернула головы. Наверное, со стороны казалось, что вместо живого человека в карету посадили изваяние, изображавшее королеву. Взгляд женщины был устремлен на повозку, но прислушивалась она к топоту копыт за спиной и думала о словах, произнесенных деверем.

«Я буду рядом и поддержу вас…» Это-то и угнетало вдову. Принц показался искренним, когда говорил это, но можно ли ему верить? Кто, если не он, заинтересован в том, чтобы убрать с дороги досадную помеху? Впрочем, он ведь не мог сказать прямо, что думает, потому произнес те слова, какие полагались случаю. И все-таки…

Лания и Канлин не враждовали, но и не были добрыми приятелями. Да попросту почти не общались уже потому, что она по большей части находилась в своих покоях, и войти туда не мог никто, кроме короля, свиты королевы или прислуги.

Так что встречались только на празднествах, коих было не так уж и много за прошедший год. Могли раскланяться во время прогулки, в общем, виделись больше мельком, чем вели долгие беседы. Последнего и вовсе никогда не было. Да и бывал Его Высочество во дворце наездами, так как уже несколько лет проживал на собственных землях.

Так что об отношении к ней деверя Лания ничего не могла сказать. Не кривился и не плевался ядом при виде нее, не распускал сплетни и не пытался сблизиться. Да это и не понравилось бы старшему брату. Он, может, жену и не любил, но она все-таки была его женой. А Канлин, хоть и родственник, однако являлся мужчиной, молодым и полным сил.