Читать книгу 📗 "Ленка в Сумраково. Зов крови - Пронина Анна"

* * *

— О боже! Мама! Неужели его раздавило у вас на глазах?! Какой кошмар! — Ленка слушала рассказ едва дыша, словно смотрела жуткий боевик. Ей казалось, она сама видела эту ужасную сцену: мужчину, идущего по шпалам навстречу поезду, и двоих молодых людей, которые кричат что есть мочи, умоляя его сойти вниз и не совершать непоправимое.

— Нет, дочка, он сам железнодорожником был, знал, как нужно лечь, чтобы поезд его не задел. Перепугался, конечно. И мы тоже — я вообще в обморок хлопнулась прямо там. Но ничего. Все живы, как видишь. Потом вернулись домой.

— То есть он все-таки услышал вас и решил не кидаться под поезд?

— Он сказал, что услышал Ольгу, то есть Васину маму. Ее голос раздался в его голове очень четко и громко. И она сказала ему, что он дурак и так нельзя. И тогда он решил, что выберет себе какую-нибудь другую смерть.— Ну а потом, потом-то вы поговорили с ним? И Ольга еще появлялась? — Ленка чувствовала такое жгучее любопытство, что вскочила со своего места, оставила недопитый чай и мерила шагами комнату.

— Сейчас все расскажу, — улыбнулась мама. — Мы вернулись в Васин дом. Теперь у этих двоих не было другого варианта — разговор, о котором так просила Васина мама, уже не мог не состояться. То, что я узнала в тот вечер, меня поразило до глубины души, а Васю шокировало.

* * *

Вася не раскрыл соседу секрет, что Ксения видела призрак умершей Ольги. Не сказал и о том, что на необходимость их разговора намекала графиня. Сосед сам начал рассказ.

Он был немногим старше Ольги: родился в пятидесятом, а она — в пятьдесят первом. Но к моменту их знакомства успел жениться. Точнее, его успели женить. Супружница была на пяток лет старше, делала карьеру по партийной линии и мало интересовалась мужчинами, а в те времена для такой карьеры иметь семью было важно. Потому выбрала из деревенских его — непьющий, работящий молодой железнодорожник. Но никто, конечно, жениться не заставлял, их просто свели и объяснили выгоду. Невеста нравилась соседу, и не воспользоваться ее интересом к нему было бы глупостью. Так что стали семьей. А потом познакомился с Олей. Юная, светлая, так отличающаяся от жены, которая все время всеми командовала и раздавала «ценные указания», Оля казалась воплощением женской красоты и заботы. Он долго ходил вокруг нее, не решаясь на измену и не выдавая того, что женат. Но оказалось, что и Оля им очарована. Так что вопрос о том, когда они нарушат все моральные нормы и правила строгого советского общества, стал делом времени. Они переспали.

Но коварных планов «попользоваться и бросить» у соседа не было. После близости с Ольгой он решил развестись. Да пока думал, как подступиться к разговору об этом, выяснилось вдобавок, что от той первой их близости Ольга забеременела — и, сообщив о своем положении, ждала от него предложения руки и сердца.

Тянуть стало нельзя. Сосед пошел каяться супруге. А та, вопреки его ожиданиям, сказала, что развода не даст. Это, мол, плохо скажется на ее положении. Тем более что благоверный хотел не просто уйти от нее, а уйти к другой женщине, которой уже заделал внебрачное дитя. Супруга объяснила, что такой расклад может разрушить не только ее карьеру, но и его. А если вдруг не разрушит, то уж она постарается сделать так, чтобы разрушил. «Чтобы тебе с этой беременной курвой нигде житья не было!» А потому лучше поступить рационально: о разводе забыть.— И что ты предлагаешь? Бросить Олю? — не понял мужик.

— Зачем? Что ж мы, не люди? Поможем девочке, — ответила жена.

И не соврала.

После того, как нерадивый муж по ее наущению признался любимой, что женат и развестись не сможет, супруга подстроила все так, чтобы к Ольге пришел свататься ее одноклассник Виктор Лебедев.

Женщина просчитала все просто великолепно: Ольга была раздавлена, ей было плохо и страшно. Она боялась остаться одной с ребенком на руках, отвергнутой и любимым, и обществом. В отчаянии Ольга согласилась на предложение Виктора и стала его женой, тем более что по сроку у нее еще был шанс выдать ребенка за зачатого в браке — всего-то и нужно было сказать потом, будто роды случились чуть раньше срока. А там все и забудут…А потом обманутая жена с помощью своих связей посодействовала, чтобы молодой семье Лебедевых дали дом по соседству. То ли хотела, чтобы муж имел возможность все-таки видеть сына и не ощущал себя совсем уж никчемным человеком, то ли ее радовала мысль, что муж будет видеть и сына, и любимую женщину с другим мужчиной и страдать. А может быть, все было совсем просто: стремилась контролировать жизнь новоиспеченных Лебедевых, чтобы ее план случайно не дал какой-нибудь сбой. Впрочем, теперь уже сложно узнать о реальных причинах.

В любом случае, первый год все шло, как и было задумано. Но потом, отойдя от эйфории, вызванной рождением сына, Виктор Лебедев стал догадываться, что Ольга относится к нему как-то не так, как положено молодой жене. Ревность поселилась в нем, словно паразит, разлагающий изнутри душу. Виктор стал выпивать, и выпивать много. А когда маленькому Васе, считавшему его своим папой, исполнилось пять лет, и вовсе перешел все границы: начал поколачивать Ольгу. Впрочем, это сегодня побои от мужа не считаются нормой, а в те далекие времена даже жаловаться на такое было не принято. Ольга терпела.

Может быть, ей придавало сил, что настоящий отец ее ребенка и мужчина, которого она продолжала любить, все еще был рядом — пусть общение они прекратили, но она видела его через забор и иногда слышала его голос. А когда Васе исполнилось семь, Виктор допился до того, что зимой замерз в сугробе, не дойдя тридцати метров до дома. И Ольга его благополучно похоронила.

Конечно, Вася не видел в глазах матери грусти по умершему — какая грусть, если смерть Виктора стала для нее чем-то вроде освобождения? Освобождения и от собственной лжи (ведь Виктор так и не узнал, что воспитывает не своего ребенка), и от тирании. Но мальчишка-то любил того, кого считал папой. Любил искренне, как любят только дети: прощая любую грубость, скачки́ настроения, пьяные крики…

А потом и жена соседа поутратила бдительность — погрязла в работе. И разлученные влюбленные снова стали общаться. Правда, на этот раз между первым робким «Привет!» и поцелуем прошло еще целых семь лет. На дворе стояла вторая половина восьмидесятых, нравы были уже не так строги, и сосед решил, что теперь сможет без проблем развестись с женой. И в тот день, когда он и Оля снова решились отдаться своим чувствам, их и застал шестнадцатилетний Василий.

Тогда на эмоциях они не смогли объясниться с Васей, не смогли рассказать ему правды — и Вася уехал, фактически отказавшись от матери. Это стало для нее сильным ударом. Хотя Ольге на тот момент было всего-то чуть больше тридцати пяти лет, сердце не выдержало последнего испытания и остановилось.

Но произошло это, конечно, не в один день. Пока она болела, они с настоящим отцом Васи успели договориться, что тот сохранит дом и, когда Вася все-таки вернется в родные края, расскажет ему обо всем сам.

После смерти Ольги развод с женой потерял смысл. Мужику стало все равно, где и с кем жить. Спустя еще пять лет у супруги случился инсульт, половину тела парализовало.

И вот Вася приехал домой. Буквально из ниоткуда оказался в доме, который сосед много лет поддерживал в жилом состоянии, чтобы однажды принять тут своего сына и передать ему все, что завещала мать. Но встреча оказалась столь неожиданной и эмоциональной для всех, что…

— Ну а дальше вы знаете: пошел на железку… — закончил сосед свой рассказ, глядя в глаза Васе.

Ксения же смотрела в этот момент на призрак Ольги, который возник из пустоты за спинами двоих своих любимых мужчин.

Отец и сын сначала неловко пожали друг другу руки, а потом наконец обнялись. Ольга подошла к ним и тоже обняла, словно укутав сверху прозрачным светящимся одеялом своей любви.

Никогда раньше Ксения не видела ничего подобного. В горле стал ком — от радости, пусть и чужой, и грусти из-за того, что судьба этих людей оказалась такой сложной, полной боли и испытаний. Первый раз в жизни Ксения почувствовала, что ее дар видеть мертвых может принести что-то хорошее. Девушка поняла: помогая живым и ушедшим воссоединиться, разрешать их беды, можно самой стать счастливее, наполниться любовью. Может быть, хорошо, что она не успела на самом деле отречься от этого? Может быть, еще не поздно начать помогать людям и нести покой мертвецам?