Читать книгу 📗 "Ленка в Сумраково. Зов крови - Пронина Анна"

Дух Ольги исчез. И Вася сам ощутил, что мать больше не будет преследовать его. Конечно, он не отпустил все свои обиды в одночасье, но понимание того, что происходило с его жизнью и с жизнью близких ему людей, дало какую-то опору, уверенность, которой раньше у него не было. Теперь Вася точно знал, кто он и что с ним приключилось. И это неожиданно многое определяло.

Васе казалось, что он обрел время, чтобы лучше узнать и простить мать и познакомиться, наконец, с отцом. Ксения же боялась признаться, что за несколько дней, что они провели в Сумраково, по одним только рассказам полюбила Ольгу, а часами просиживая за чаем с соседом — и настоящего отца Васи тоже приняла и ни за что не осуждала.

Да, было кое-что еще. Кое-что, в чем она страшилась признаться даже самой себе: любовь к Васе, которая родилась в ее сердце. Нежданно. Нечаянно. И от этого чувства Ксения уже не сможет ни отказаться, ни отречься.

Глава 6. Ду́хи места За некоторое время до того, как Ленка услышала от мамы ее историю

Кадушкин и дед Слава возились с Ленкиной крышей буквально с утра и дотемна. В конце ноября солнце садится рано, а морозы уже по-зимнему кусачие, так что тянуть со стройкой было нельзя. Первым делом демонтировали старый шифер и рубероид.

Слава матерился, ругал сам себя на чем свет стоит.

— Ну я и дурак… Нужно было раньше обо всем этом подумать. Вот уж правда: старость не радость, а один сплошной склероз и маразм!

— Да ладно тебе, старичок — нос крючок! О чем ты мог раньше подумать? Даже я раньше подумать не мог, что Ленку сюда принесет. А уж о том, что она решит зимовать в старом брошенном доме, — и подавно.

— Что ты понимаешь, участковый! — возражал дед Слава. — Я ж ей обещал за домом ухаживать! Чтоб сюда в любой день вернуться можно было… Выходит, слова не сдержал!

— Кому обещал-то? — не понял Кадушкин. — Ты ж про Ленку даже не знал до ее приезда…

— Не Ленке обещал, как говорится, а бабушке ейной, Ольге. Стало быть, матери ее отца. Померла она уж давно.

А перед смертью меня про дом просила…

Слава богу, каким-то чудом неплохо сохранились балки. Мужикам нужно было переделать только обшивку. Закупили пароизоляционную пленку, покрыли ею всю основу. Утеплитель в виде стекловаты притащил из своих закромов дед Слава. Много притащил, Кадушкин аж присвистнул.

— Ну ничего себе! Если ты его сам не используешь, продал бы! Вот ты куркуль, Слав!

— Ничего ты, участковый, не понимаешь! Ну продал бы — чем бы сейчас Ленке крышу утепляли, как говорится?— Все равно не понимаю я это твое странное увлечение — строить и не достраивать, покупать стройматериалы и копить их годами. Ну какой в этом прок? Зарок еще какой-то придумал: помру, говорит, когда дострою… К чему это?

— Знаешь, я тут по телевизору слышал, что к старости все наши тараканы, которые до того под черепушкой колупались, становятся больше и жирнее, как говорится. Ну вот считай, что я так двинулся. Иногда, бывает, и сам себя спрашиваю: почему, зачем… И знаешь, что думаю?

— Ну?

— Этот дом недостроенный — это жизнь моя. Если в ней все наладить, все доделать, то — конец. Не к чему будет стремиться. А так всегда есть что на другой день поковырять, построгать, прибить. Задел на будущее, понимаешь?— Прибить, говоришь? Ну, давай-давай… Нам с тобой еще профлисты монтировать!

Кадушкин работал и бурчал себе под нос, что ежели рассуждать, как Слава, то ему, Кадушкину, самому давно пора в могилу. А что: дом построен, сын упокоен, жена тоже в земле. Только Ленка и осталась. Пусть и не родная кровь, а близкий человек, почти как дочка. И то — в какое-то Сумраково от него уехала. Но нет же, Кадушкин не сдается, живет. Работает. Помогает. Заботится… В жизни главное, чтобы было о ком позаботиться, а не четыре стены! Хорошо, что для смены окон был не сезон — ввиду отсутствия ажиотажа два пластиковых на второй этаж в конторе по изготовлению окон сделали буквально дней за десять. Установили их Кадушкин с дедом Славой сами. И решили зашить второй этаж сайдингом.

— Я спонсирую, Ленке понравится, — сказал дед Слава. — Будет не дом, а пряничный домик, как говорится!— А ты чего такой щедрый-то? — прищурился Николай Степанович. — Или у тебя не только склад утеплителя на участке, но еще и клад припрятан?

— Добрый я, — развел руками дед Слава, — у жены пенсия хорошая. Могу себе позволить.

* * *

То, что сидело внутри Андрея, взамен за предоставленную защиту требовало найти ключ. Даже так: ключ. Что это за ключ, Андрей не понимал, но послушно обыскивал чужие дома, вытаскивал из них все, что имело хоть какую-то ценность, и под мушиное жужжание забирал себе.

Но этому ничего не нравилось и ничего не подходило.

Зато краденое обеспечивало Андрею небольшой, но стабильный заработок. Он даже придумал себе некоторое оправдание: мол, спасает вещи из брошенных домов. А если дом не брошен, а только оставлен на зиму, то тут большой вопрос — а заплатил ли хозяин дома Андрею за то, чтобы тот его дом охранял? Как-никак всему Сумраково было объявлено, что Андрей — сторож. И уж если сторожу не заплачено — не обессудьте: сторожу надо есть и пить, поэтому он возьмет свое сам.

С наступлением холодов торговля старьем, спертым у живых и мертвых жителей Сумраково, давала примерно половину дохода Андрея. Кроме этого, он добывал деньги, барыжа брагой и самогоном. Андрей не спрашивал ни возраст своих покупателей, ни повод, который они отмечали. Время суток также не имело значения: и в семь утра, и в полночь достаточно было позвонить и сообщить объем требуемой жидкости — и Андрей, как курьер, отправлялся по адресу. Его самогонный аппарат обслуживал запросы как немногочисленных обитателей Сумраково, так и жителей Николаевки.

Летом Андрей доставлял свой товар на старом скрипучем велике, с наступлением холодов приходилось топать на своих двоих. А потому за то время, что он жил в этих краях, не осталось для него ни одной неизведанной дорожки, ни одной нехоженой тропинки.

Как ни странно, быстрее всего было ходить через низину, вдоль мелкой и тощей Невежи. Но низина вызывала у Андрея странные чувства: он не любил ее, даже побаивался — и одновременно не мог ей сопротивляться. Его тянуло туда против собственной воли. Впрочем, Андрей давно привык не замечать собственных мыслей и желаний, поэтому просто старался не смотреть по сторонам… и внутрь себя тоже.

И все же с самого первого дня в Сумраково он замечал здесь девочку — маленькую, лет пяти, с косичками и белыми бантами, словно из мультика или детского фильма. Она стояла у перекрестка в желтом платьице на тонких бретельках, ела мороженое в вафельном стаканчике и смотрела куда-то в сторону. Андрей поначалу не придал значения: ну ребенок и ребенок. Может, приехала к кому-то в гости… Но, когда до малышки оставалось метров десять, заметил, что ее глаза черные, без зрачков и радужки. Внутри засвербело.

Она кого-то ему напомнила, шелохнула что-то внутри, но мухи закружили вокруг того места, где была малышка, —и все пропало. Оно защитило, да. И в первую встречу, и на следующий день, и снова, и снова. И все же… не слишком быстро. Ведь ключ, который был Ему нужен, так и не найден.

Рядом с девочкой Андрею часто являлась женщина. Вместо лица у нее был плоский блин без глаз, носа и рта. Девочка с женщиной поворачивались к Андрею, словно следили за ним, но все-таки не приближались. Андрей дрожал всем телом, внутри жгло, словно он выпил раскаленный металл. Но мухи, сперва дав волю его страху, снова прогоняли мертвецов.

Может, это Оно и направляло Андрея вниз, к этим призракам? Чтобы напитаться его страхом…

Сегодня Андрей вышел из казарм и отправился по правому склону в сторону секретного места, где можно было слушать жителей деревни. Он думал об этой странной бабе — о Ленке, что приехала сюда недавно и уже успела натворить дел.