Читать книгу 📗 Пиксельный сок (ЛП) - Нун Джефф

В общем, теперь всё кончено. Я снова живу дома, с мамой и Танго. Мама и папа подали на развод. Я также вернулся в школу и, как могу, стараюсь наверстать пропущенные уроки. Я хочу стать художником. Власти до сих пор пытаются решить, виновен ли я в чём-либо. А вы как думаете? Я не знаю, иногда мне кажется, что ничего этого не было, что я никогда не был Младшим Сутенёром. Но потом я вспоминаю, что видел и что делал. Полагаю, я увидел и сделал больше, чем любой парень из моей школы, даже больше, чем те, у которых уже был секс, или, по крайней мере, те, которые говорят, что был. Все они, а особенно девочки, смотрели на меня с восхищением, потому что я знаменит. Какая-то женщина, эксперт по психиатрии, сказала, что вся эта история будет влиять на меня до конца жизни, а я и надеюсь на это, честно говоря.

ЗАБРОШЕННОЕ СНАРЯЖЕНИЕ

Хобби едва ли не лучшее, что есть у нас в детстве. Хобби не классифицируются согласно степени интеллектуальности или даже степени занятности; нет, считается, что хобби бывают крутыми или не очень, в зависимости от количества прибамбасов, которые для них необходимы. Например, для коллекционирования марок, занятия хоть весьма и интеллектуального, нужны всего лишь альбом, пинцет, прозрачная бумага, которая фиксирует вставляемые марки, увеличительное стекло, и ничего больше. Безусловно, в зависимости от количества прибамбасов, лучшее хобби всех времён и народов — это рыбалка.

В юношестве для обычного похода на рыбалку вам необходимо взять с собой крючки и грузила, поплавки и леску, сачки и неводы, и разные странные примочки, вроде маленького приспособления для изъятия крючка из рыбьего рта. И всё это снаряжение нужно заботливо распределить по различным лоткам и аккуратно поместить в ящик из вербовых прутьев, который также служит сиденьем на берегу водоёма.

Но лучшее из всех прибамбасов для рыбалки — это наживка. А именно личинки.

Обычно этих маленьких тварей можно купить в местном зоомагазине, где люди покупают себе домашних любимцев. Как будто личинки тоже могут быть домашними любимцами. Личинки бывают всех мыслимых цветов, что предполагает, что где-то на Земле какой-то ребёнок на вопрос «Чем занимается твой отец?» может гордо ответить: «Он личинковый цветовод». После того как вы заплатите продавцу шесть пенсов, или сколько там нужно, он откроет большую коробку с личинками, их там миллионы, и все извиваются как бешеные. Продавец зачерпнёт вам нужную порцию этих тварей и бросит в коричневый бумажный пакет. Из пакета, тёплого и слегка пульсирующего в ваших руках, вы переместите их в свой пластиковый короб для наживки. Иногда, бывало, по телевизору транслировали документальный фильм о природе, где в ускоренной съёмке показывали, как эти самые твари за секунды пожирали мёртвого кролика. После такого не сразу придёшь в себя от страха.

Но довольно скоро вы с ним справлялись, особенно после того, как уже насадили пару личинок на крючок, прямо сквозь чрево. К тому же столько всего можно было с ними сделать. Для начала, вы могли швырнуть горсть личинок в воду рядом с вашим светящимся и танцующим поплавком. Это приманит рыбу к вашему крючку. А ещё лучше положить пригоршню наживки в рогатку и везде её разбрасывать. Конечно, это ведёт к ещё более захватывающим занятиям, как, например, стрельба личинками из рогатки по друзьям. Также можно проводить соревнования, чтобы увидеть, кто может съесть больше личинок. Но лучше всего было закинуть личинки девочкам за шиворот.

Конечно, как только вы станете более взрослыми и у вас появятся более взрослые занятия, рыбалка, как и все остальные хобби, останется позади. И когда это случится, всё это снаряжение — удочка и короб, катушки и сетки, коробка с наживкой и все те маленькие примочки, большинство из которых, по правде говоря, вы никогда не использовали, — всё это остаётся пылиться в сарае.

Сарай — это традиционный склад забытых хобби, и не только ваш, но и вашего отца тоже. Он под завязку забит всякими ржавыми инструментами, старыми велосипедами, неисправными газонокосилками, спецодеждой, поеденной молью, лопатами без рукояти, рукоятями без лопат, бесполезными подарками, молотками для крикета, спущенными мячами для футбола, банками из-под повидла, заполненными гвоздями и шурупами, пачками сгнивших журналов и всеми бесполезными сувенирами с отпуска в Блэкпуле.

Забытые мечты.

Мой отец держал всё своё снаряжение в сарае. Я рос в те годы, когда со времён окончания войны прошло не так много времени, потому что воспоминания о конфликте были постоянно на уме у людей. В комиксах, которые мы любили читать, было полно картинок с нацистами, которые кричали что-то вроде «Gott im Himmel!» (Бог на небесах) и «Englischer Schweinehund!» (Английский свинопас). Нашей любимой игрой было имитирование событий больших битв, и мне, по правде говоря, всегда втайне было стыдно, потому что мой отец, на самом деле, был на стороне немцев. Я знал это, потому что на всём том снаряжении, что я нашёл в сарае, были жуткие символы орла и какие-то слова на немецком языке.

Конечно же, сейчас я знаю, что, должно быть, отец стащил это всё с трупов.

Там был пистолет, Люгер, кажется. И штык. И бинокль. И несколько пуль, около полудюжины пуль. Иногда я прокрадывался в сарай поиграть с этими тяжёлыми магическими предметами. Бинокль я потерял на пляже Блэкпула, и за это я был жестоко наказан. Пистолет и штык мне дали, когда власти провозгласили амнистию на старое военное снаряжение. Но по каким-то причинам отец не отдал мне пули, те шесть пуль. До сих пор не знаю почему.

Несколько недель спустя была ночь Гая Фокса, и после того, как последние отставшие от всех жители покинули городской костёр, от которого остались одни тлеющие угольки, мой отец пошёл туда сам. Не знаю, о чём он думал тогда, в самом деле, не знаю, но через несколько минут оттуда донеслись звуки ужасных взрывов, и я увидел, как отец бежит вниз по улице и размахивает руками, как сумасшедший.

Он просто кинул пули в остатки костра!

А утром, по всей протяжённости деревянного забора, мы увидели чернеющие дыры от огня. Думаю, вот тогда-то люди с нашей улицы и начали поговаривать о моём отце.

Тогда он был как будто поражён вирусом, но теперь его дух очистился, и однажды он бросился в сарай полный решимости выкинуть весь этот хлам раз и навсегда. Он торчал там битый час, а груда мусора всё росла возле входа в сарай. Нам, детям, скоро надоело наблюдать за этим, пока мы не услышали внезапный тревожный крик. Мой отец выбежал из сарая, преследуемый каким-то облаком, чёрным жужжащим облаком.

Он открыл коробку с наживкой. Коробку, которая пылилась в сарае неделями, с личинками внутри. Там они сначала превратились в куколок, а потом в голодное облако насекомых, которое роилось несколько секунд у лица моего отца перед тем, как, наконец, отцепиться. Облако пепла, улетающее к солнцу.

ГОМО-КАРАОКЕ

Этим вечером город облачён в парфюм грязной шлюхи и соответствующий наряд. Дождь перестал, оставив улицы с мокрыми жирными волосами, масса их прядей забила ливнёвку. Все флаера всех вечеринок всех времён скопились в сливном отверстии жизни. Я стою на балконе ночного клуба «Дабтек», зажав ладонью рот. Высоко надо мной лазер с крыши разными цветами раскрашивает тучи, хамелеонит под ритм. Я вышел подышать, но даже у музыки серьёзные проблемы с гигиеной, и от этого не сбежишь. Это моё первое в жизни выступление в Манчестере, и это место — сплошной гигантский сраный вонючий динамик зеро-типа. Здесь нет и следа моего соперника. Когда я подхожу к краю, смотрю вниз, волны народа вытекают из клуба — эпилептики под заикающимися огнями. Назад в клуб впадает очищенный канал. Какие-то столы, стулья, пара зонтов от солнца, все мокрые и отяжелевшие, но не суть; небольшие промежутки между дождём позволяют считать и учиться жить среди них. Облака дешёвых покупных гормонов поднимаются от юных тел. Визжит девушка. Другая швыряет своим бокалом прямо в официанта; жидкость летит сквозь его тело, создавая радиальное мерцание. Какой-то парень свалился в воду. Всё очень плотское, очень человечко-человечное, и это всё, что я могу сделать, чтобы не блевануть.