Читать книгу 📗 Пиксельный сок (ЛП) - Нун Джефф

— Ясно.

Я встаю. Голова всё ещё гудит от уходящего цвета. Элиот уже уходит. Я подбираю сачок и банку и направляюсь за ним. И только тогда я заметил…

— Мне следовало бы пристрелить вас обоих, — разозлился дядя Слиппи. — Вы хотя бы знаете, во что влезли? Вы влезли в сумасшедшее дерьмо. Чёртовы дети! Мне плевать на кражу, если вы знаете, что воруете. А вы своровали мои грёбаные радости!

— Но мы ведь принесли тебе жука, — попытался оправдаться Элиот. — Мы принесли жука-компаса.

Я поднял банку, чтобы показать Слиппи. Он забрал её.

— Бестолковый юнец! — закричал он. — Это самец. У меня тысячи самцов. Я ищу самку. Самцы ничего не находят, только самки. Самки находят сокровища. Ничего вы от меня не получите за это. Ничего!

— Но…

— Вам ведь известны правила? Правила Вирта? Если вы забираете что-то оттуда, то должны оставить там что-то взамен. Что вы оставили там, а? Что?

Я смотрю на Элиота, но он не отвечает на мой взгляд, просто не хочет.

— Ничего, дядя, — тихо отвечает он.

— А я вам говорю, что оставили. Это правило. И когда-нибудь вы узнаете что. Бог вам в помощь.

И он передал банку Элиоту.

После этого мы не виделись, во всяком случае, несколько недель точно — началась учёба и всё такое. Но это не основная причина, конечно. Кое-что осталось невысказанным. Я знал, что Элиот злится на меня, как будто это моя вина. Может быть, так и было, я не уверен. Когда я натыкался на него, он тусовался с ребятами своего возраста, и чаще всего с ним была та девчонка, Валэри. Он обнимал её за талию. Целовал её. Это хорошо. Я рад. Может, я и сам немного повзрослею теперь.

Я заметил ещё кое-что. Он всё ещё таскался с тем жуком-компасом. Мёртвым, конечно. Жуки долго не живут, так ведь? Элиот держал его труп в спичечной коробке, в кармане. Мне он сказал, что никогда не выбросит жука, никогда. Он считает, что жук показывает ему путь вперёд, как указатель. Ещё Элиот сказал, что стрелки на спинке жука-компаса теперь, в самом деле, вращаются; вращаются, как ненормальные. Это тоже хорошо. Это уже что-то. Это я могу понять, или, как минимум, могу сказать, что понимаю.

И все его новые друзья, и эта Валэри тоже, все они теперь называют его Битл (Жук). Это его новое имя. Битл. Хорошее, правда? Оно подходит ему.

— Давай, Битл, — упрашивает Валэри. — Давай примем пёрышко.

Элиот достаёт перо из пиджака. Синее. Он машет им перед моим лицом и смеётся надо мной. Я не знаю, где он достал его. И вот, они все вместе, он и его друзья, уходят, а я стою и не знаю, идти мне за ними или нет.

ФЕТИШ-КАБИНКА №7

Испытав за прошедший год серию неудач на личном и профессиональном фронте, на которых подробно останавливаться не имеет смысла, Янус Фонтейн, бывшая поп-звезда, решил покончить с собой. С присущим ему драматизмом он выбрал особенную дату и время для своей кончины: новогодний бой часов станет его последней молитвой, а праздничные крики пьяной толпы — его похоронной песней.

Никаких специальных принадлежностей для самоубийства у него не было: ни заряженного револьвера, ни аккуратно затянутой петли, ни смертельных таблеток. Ничего такого грубого. Он предпочёл положиться на случай. Так или иначе, празднование кануна Нового года покончит с ним. Это всё, что он знал.

Не считая финала, свой последний день Фонтейн спланировал очень тщательно. Проснулся он в девять утра с жутким похмельем от вчерашнего вина. Во рту он ощущал дискомфорт — кусочек мяса застрял у него между зубами, но он выковырял его изворотливым языком. В десять утра он был уже побрит и помыт, и элегантно одет, как будто собирался на бизнес-встречу или романтическое свидание. Он заказал поздний завтрак в ресторане отеля «Эбисс» (полный английский с двойными тостами). В первый раз он ел не в своём номере.

Он приехал сюда из Манчестера всего неделю назад, и сразу же отказался от всех услуг обслуживающего персонала, объяснив, что он желает, чтобы его не беспокоили даже для смены белья. Он требовал, чтобы еду оставляли у него под дверью вместе с обильным количеством алкоголя.

Как вы себе и представляете, внезапное появление постояльца из номера 417 привлекло много внимания. Он казался довольно нормальным — просто сидел, пил кофе и внимательно читал утреннюю газету. Несколько человек из персонала помнили мистера Фонтейна в его лучшие дни, когда волосы у него не были такими жидкими, талия не такой заплывшей, глаза не такими потускневшими, а голос не утратил свою звонкость. Один из них даже подошёл к нему за автографом, и Фонтейн с радостью расписался. Потом у регистрационной стойки Фонтейн полностью оплатил свой счёт и ушёл восвояси навстречу опасностям. Багажа с собой у него не было.

Теперь, когда постоялец номера 417 покинул отель, самого невезучего уборщика в мире ждало место ужасного зловония. Гостиничный номер, как поле боя: полотенца, перепачканные экскрементами и кровью; простыни в пятнах от засохшей спермы; акварельные пейзажи на стенах изрезаны в клочья. Телевизор, разбитый вдребезги, валялся на полу, та же участь постигла зеркала. Разбитые винные бутылки блестели на ковре; сигаретный дым заполнял каждый уголок комнаты. А на кровати валялась целая кипа порнографических журналов.

На ночном столике лежали десять тысяч фунтов в мелких купюрах и рядом короткая записка с благодарностями персоналу.

В это время Янус Фонтейн проталкивался сквозь толпу на Тоттенхэм Корт Роуд. Лондон, бурлящий город. Затеряться здесь очень легко. Люди слишком заняты покупками видеокамер, камкордеров и диктофонов, чтобы узнать его. Пока Янус проходил мимо, он попал в тысячи объективов, но только как обычный прохожий, как все.

Он бесцельно шёл, позволяя толпе вести его прямо в эпицентр движения на Оксфорд-стрит. По дороге он зашёл в пять или шесть магазинов и проторчал в каждом из них некоторое время. Он ничего не покупал. Больше всего времени он провёл в одном из самых больших музыкальных магазинов. Там он нашёл только два из семи своих альбомов, да и те стояли в секции с уценёнными товарами. Наконец, он добрался до Мраморной арки и Ораторского уголка; он постоял там недолго, послушал речь человека, вещавшего перед малой толпой. Потом Фонтейн заказал лёгкий завтрак в одном из лучших отелей на Парк-Лейн, расплатившись за это незначительной долей из толстой пачки наличных, которую он припрятал в кармане. Это были его последние деньги. Официант всё время смотрел на одинокого посетителя и, наконец, набрался смелости и поинтересовался, действительно ли он «Янус Фонтейн, поп-звезда?»

Янус улыбнулся.

— Ой, моя мама с ума сойдёт, когда я расскажу ей.

Удачное время испытать шок.

В «Энциклопедии популярной музыки» о Янусе Фонтейне сказано очень мало, даже его настоящее имя там не указано. Родился в Манчестере, первый сингл «Пластиковые цветы» занял первое место в чартах по всему миру, так же как и второй. Даже третий был хорошо принят. Последующий публичный скандал отразился на продажах четвёртого сингла «Пиксельки, выходите этой ночью», который достиг только 95 места в чартах. Пятый сингл «Раньше, чем наступит лето» и одноимённый альбом (его второй) не имели успеха совсем. После этого Фонтейн вернулся на сцену лишь десять лет спустя, развернув многолетнюю и трудную кампанию, на этот раз как взрослый артист. Он записал серию критически воспринятых альбомов на маленьком независимом лейбле. Ни один из них не имел большого успеха. Текущее местонахождение Фонтейна неизвестно.

Местонахождение неизвестно? Жив или мёртв?

В Хайд Парке Янус наслаждался искусственными деревьями, детьми, резвившимися тут и там, собаками и запахом любви, витавшим в воздухе. Он наблюдал за группой девушек, которые проходили мимо, но без всяких чувств похоти, просто улыбки на их лицах доставляли ему радость. Радость, которая быстро испарялась. К тому же, начал идти дождь.

Он укрылся в Серпантинной Галерее.