Читать книгу 📗 Пиксельный сок (ЛП) - Нун Джефф

Первый тройной вкус, который он открыл, был ананас, абрикос и рябина. Он назвал его анабрина. На вкус ужасно, но он был так возбуждён, что это не волновало его. Так или иначе, не сам вкус привлекал его, а путь его нахождения. У него была мания найти все тройные вкусы, потом перейти на четыре, потом пять и т.д.

— Он начал поправляться?

Ага. Он же был таким худым сначала, но его тело не могло вынести столько сахара. Он ходил к стоматологу практически каждую неделю, и я помню, что у него первого из нас появились прыщи и крайне ужасные. Он хорошо учился в школе, но теперь его оценки ухудшались с каждым днём. Его родители беспокоились, пытались запретить ему покупать «Spook», не давали ему карманных денег. Это было ошибкой, потому что потом он начал пытаться воровать эту штуку и пить её тайком. Это было странно, ведь новые комбинации, которые он находил, были в самом деле противны. Думаешь, его счастье — просто играть с бутылками, но нет, ему нужно было выпить все и даже те, эксперимент над которыми был неудачным.

Мы все уже выросли к тому времени. Перешли на более изощрённые удовольствия. Как, например, пиво. И девушки, и сигареты. Но Несси там и остался, в поисках.

Он дал мне попробовать свою первую комбинацию из четырёх вкусов. Абрятониха, так он её назвал. Абрикос, рябина, тоник, облепиха. Честное слово, одного глотка было достаточно; меня чуть ли не вырвало! А он без проблем выпил это пойло за один присест, но по его лицу я мог сказать, что он ненавидел его. Просто он не мог остановиться.

Я назвал его Spookаголиком. Ему не было смешно.

Вместо этого он серьёзно сказал, что ищет «отраду».

— Отраду?

Конечная комбинация. Все шесть вкусов: облепиха, тоник, рябина, ананас, дюшес, абрикос. Все смешаны. Он взял первую букву от каждого фрукта: О, Т, Р, А, Д, А. Вот как он придумал название. «Отрада». Он сказал, что, возможно, пройдут года, прежде чем он обнаружит правильный способ трясти бутылку, но он намерен добиться цели, даже если умрёт, делая это.

— Он так и сказал?

«Даже если это меня убьёт». Вот что он сказал. Его точные слова.

— И он нашёл это… как там её?

«Отраду?» Ну, мы тогда разъехались, пришло время поступать в старшую школу. Я отлично справился, поступил в хорошее место, а вот Несси, который, как все думали, однажды поступит в хороший университет, оказался в худшей школе. Думаю, он просто махнул на это рукой… Твоё здоровье!

— До дна. Адская история.

Это ещё не конец. Недавно я столкнулся с ним. Господи, прошло, наверное, 15 лет с тех пор, как я видел его в последний раз.

— Да? И где же?

Знаешь паб «Cut Above»? Я там был в прошлую пятницу после обеда. Никого не было — только я и один жирный парень, такой жирный, что еле втиснулся за столик. И, похоже, ему надо было два стула. Я отсторонился от него и сел за стойкой, но он окликнул меня по имени. Я оглянулся — он махал мне, как будто мы были знакомы, но мне понадобилась секунда или две, чтобы узнать его.

— Несси?

Я подошёл. О Боже, как плохо он выглядел. Жирный, как я уже сказал, и всё ещё в прыщах в своём-то возрасте. Когда он улыбнулся мне, я увидел, что его зубы почернели, если то, что от них осталось, вообще можно назвать зубами. Он выглядел так, словно доживал свои последние дни. Я предложил ему выпить, и угадай, что он сказал.

— Я возьму «Spook»?

Ага. А его столик был весь заставлен пустыми бутылками этой дряни — должно быть, их там была целая дюжина. Я не знал, что «Spook» продают до сих пор, думаю, его нужно было запретить ещё много лет назад. Как бы то ни было, в память прошлого я купил ему ещё одну бутылку. Как по заказу, бармен не открыл её. Я поставил перед Несбитом бутылку, и он просто смотрел на неё некоторое время. Я пытался завести разговор, спрашивал его о жизни, есть ли у него работа, жена, дети. Он сказал, что безработный, разведён и что у него есть ребёнок, которого он никогда не видел. Знаешь, я очень боюсь за этого ребёнка.

— Что ты имеешь в виду?

Он рассказал мне одну историю. Помнишь интрорекламный скандал?

— Смутно. Только не говори, что он имел к этому отношение…

В этом вся разгадка. Он узнал об этом, когда ему было 21; его родители, наконец, отважились сказать ему… сволочи. Понимаешь, поэтому они были так богаты. «Spook», сама компания, заплатила им кругленькую сумму, им и ещё двум сотням других молодых пар. Считалось, что это следующее поколение рекламы; они подседали на это ещё в чреве матери. Я не знаю подробностей, но это что-то про ввод в ДНК подсознательной рекламы. Они рассчитывали на этих бедных людей и, конечно, обещали, что никаких побочных эффектов не будет. Сейчас мы все, конечно, более умны, но те двести детей должны жить с этим до конца жизни.

Интрореклама, думаю, это значит внутренняя реклама. Изначальная идея была в том, что они просто разрекламируют продукт таким способом, ну знаешь — из уст в уста, когда кто-то знакомый тебе рассказывает о продукте, лучшая реклама. Вспомни, как мы сами чуть не подсели… А потом всё пошло не так; это стало зависимостью — продукт взял верх.

— Но компания выплатила компенсацию, да?

Конечно. И очень щедрую. Поэтому Несбит не работал. Но что ему с этого? Можешь догадаться, на что тратил деньги этот бедный уродец. И я боюсь за его ребёнка, потому что если это генетическое… ну, сам знаешь, оно может передаться.

— Господи… Ещё будешь?

Нет, мне и этого достаточно, спасибо… Так вот, когда Несбит закончил свою историю, он наконец взял «Spook», который я ему купил. К этому времени я уже готов был вырвать это пойло из его рук. Не хотел я быть виноватым в чём-то. Но он был проворнее, он вцепился в бутылку и начал трясти её в разные стороны со скоростью света. Это было как смотреть на эксперта за делом, как на фокусника или кого-то вроде. И говорю тебе, у меня просто челюсть отвисла, когда шесть разных цветов появились в прозрачной жидкости. Несколько секунд в бутылке была радуга, такое маленькое торнадо из цветов. Потом они наконец смешались, и жидкость стала чёрной. Чёрной как ночь! Несбит в последний раз встряхнул бутылку и снял крышку. Он вылил этот коктейль в стакан и протянул мне.

«Отрада», сказал он.

Я медленно взял стакан. Посмотрел в него и клянусь, что мог видеть там искры света, как звёзды в ночи.

Я поднёс стакан к губам и отхлебнул.

— И?

Что?

— О… Боже, мужик, каким на вкус оно было?

На вкус божественно, честное слово. Как будто небеса плескались у меня во рту.

ОТВОРЕНЫ ПОКОИ НОЧИ

Теперь, когда существование метода Олмстаффа стало достоянием общественности, наверное, настало время осветить краткую историю процедуры. То, что сам метод до сих пор вне закона, и даже одно описание действительного ритуала является уголовно наказуемым преступлением, должно убедить нас в необходимости более тщательного пересмотра моральных проблем, извлекаемых им на свет.

О брате Олмстаффе нужно сказать немного сверх биографии, предложенной профессором Т. П. Лехнером в его знаменитой, крайне редко встречаемой «Священной ране» (Cargo Press, 1967). Вот краткий набросок фактов: Олмстафф рождается в бедной крестьянской семье в Ланкашире, Англия, 1455; он последний и самый слабый из девятерых детей; он родился немым; отец велит ему присоединиться к местному тайному ордену назареян в нежном возрасте семи лет. Подобно многим, ушедшим в монастырь в то время, последующая история Олмстаффа канула в скрытые кельи, пыль и неторопливый колокольный гул. Лехнер датирует его смерть 1487 годом, расходясь с более поздними трудами, приводящими свидетельства жизни Олмстаффа ещё в 1524 году (заинтересовавшихся отправляю за детальным рассмотрением «биографического вопроса» к моим «Ослепшим солнечным часам», публиковавшимся в «Items of Moral Philosophy» за апрель 1995-го). Здесь только отметим, что Лехнер был лично заинтересован в приписывании Олмстаффу ранней смерти и указании на (предположительно) любопытное состояние тела.