Читать книгу 📗 "Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун"
— Значит, — предположил Дюб, — под «высоко» Шон имел в виду, что у «Имира» высокое орбитальное наклонение. Близко к нашему?
— Очень близко, — подтвердил Маркус. — Фактически кусок льда падает прямиком нам в руки.
— То есть, — хмыкнула Мойра, — Шон Пробст сбрасывает нам на голову комету — словно у нас сейчас других забот мало.
— Кусок кометы.
— И немаленький, раз уж он назвал его «тяжким», — предположил Дюб.
— Число он передал очень внушительное. — Маркус нагнулся поближе к Дюбу и посмотрел ему прямо в глаза.
— Ого, — изумился Дюб. — Его что, хватит на «долгую поездку»?
— Если мы сможем подвести «Имир» к «Иззи» — да, хватит, — кивнул Маркус. — Этого будет более чем достаточно.
«Долгая поездка» была третьим возможным вариантом. Речь шла о том, чтобы вывести на более высокую орбиту всю «Иззи» целиком, включая Амальтею. Это считалось трудноисполнимым, учитывая расход топлива. И даже не просто трудноисполнимым, а физически невозможным — если только не вернется «Имир». Потеряв уже всякую надежду на Шона, сторонники этого варианта в последнее время перешли к обсуждению урезанных версий, как то: пустить часть Амальтеи на постройку противометеоритных щитов, а основную массу все-таки сбросить.
— И на смену плоскости тоже? — не унимался Дюб.
Губы Маркуса тронула легкая улыбка. Он прекрасно знал, что у Дюба в голове. Тот никак не мог забыть про Расщелину и уже успел показать фото своего любимого куска Луны самому Маркусу, Конраду, Ульрике, Айви и еще кое-кому из тех, кто, насколько можно судить, осуществлял сейчас неформальное руководство Ковчегом.
— Во избежание недоразумений, — сказал Маркус. — Говоря о «долгой поездке», я имею в виду полную программу. Мы забираем с собой всю Амальтею целиком. Поднимаемся до лунной орбиты. Меняем плоскость. Переходим на круговую орбиту. И в конце концов высаживаемся в Расщелине.
— И воды «Имира» для этого хватит?
— Да, — ответил Маркус, — при условии, что нам удастся установить над ним контроль и привести к «Иззи».
— Этим разве не Шон занимается?
— Уже нет, — ответил Маркус. — Информация, которой я сейчас с вами поделился, содержалась в последней радиограмме Шона, и больше уже не будет.
Дюб и Мойра уставились на него.
— Здоровье экипажа «Имира» было подорвано, и довольно давно, — объяснил Маркус. — Шон умер последним из членов экспедиции.
— Ты хочешь сказать, «Имир» — корабль-призрак? — переспросил Дюб.
— Да.
— А дистанционный контроль невозможен? — поинтересовалась Мойра.
— К сожалению, морзянка Дины здесь не годится, — ответил Маркус.
— Значит, кому-то придется…
— Кому-то придется лететь к долбаной ледышке, — перебил ее Маркус, — высадиться на нее, войти в «Имир», запустить ядерный реактор и выполнить серию маневров, чтобы сблизиться с «Иззи».
— И кто… — начал было Дюб, но заткнулся, когда Маркус неловко указал пальцем на себя. Случайно или нет, это походило на пантомиму самоубийства из револьвера.
Маркус продолжил:
— С завтрашнего дня я объявляю Айви командиром «Иззи» и Облачного Ковчега. Сам я соберу экипаж, который отправится к «Имиру» на борту ЦМА. Мы высадимся на борт «Имира», установим контроль над его системами и доставим груз к «Иззи» на ручном управлении. Затем мы используем оставшийся лед, чтобы поднять орбиту «Иззи», и вместе с Амальтеей отправимся в «долгую поездку».
— Это… весьма существенные новости, — произнесла Мойра. — Кто еще об этом знает? И когда ты собираешься объявить остальным?
— Я сам только что решил, — вздохнул Маркус. — Послушайте, выбора нет. Мне всегда казалось, что и «бросить все и бежать», и «чистый рой» — варианты слишком рискованные. Случившееся с ГАЧ это только подчеркнуло. Остается лишь «долгая поездка». Она действительно будет долгой — что-то около двух лет. Зато все это время самые важные ресурсы будут надежно укрыты Амальтеей. Я сейчас имею в виду тебя, Мойра, и твое оборудование. Ресурсы Шахтерского поселка, которые потребуются, чтобы обезопасить генетическую лабораторию, в твоем полном распоряжении.
— Хорошо, — сказала Мойра, — я поговорю с Диной.
— Поговори с тем, кого она оставит вместо себя, — поправил ее Маркус. — Дина отправляется со мной в экспедицию. Она мне нужна, чтобы управлять распроклятыми роботами.
— А я чем могу помочь? — спросил Дюб. Он заподозрил, что Маркус сейчас и его рекрутирует, и испытывал сейчас одновременно испуг и крайнее возбуждение.
— Разберись, как нам достичь цели, — сказал Маркус после непродолжительного раздумья. — Проложи курс до Расщелины.
— Хорошо, — ответил Дюб, — будет сделано.
Маленький мальчик у него внутри испытал жесточайшее разочарование, узнав, что приключение пройдет без него. Дюбу пришлось напомнить себе, что он уже участник величайшего приключения в истории и что до сих пор в этом приключении было мало радостного.
В любых мало-мальски серьезных разговорах о космических путешествиях неизбежно фигурирует термин дельта-вэ, означающий увеличение или уменьшение скорости космического аппарата на определенном этапе полета. В общепринятой математической нотации записываемая треугольничком греческая буква дельта означает «изменение определенной величины», а латинское «вэ», как всем известно со школьной скамьи, обозначает скорость. Когда инженеры зачитывают вслух свои формулы, звучит именно дельта-вэ.
Скорость измеряется в метрах в секунду, соответственно, и дельта-вэ — тоже. По стандартам того, что Маркус теперь называл Старой Землей, в космических дискуссиях швыряются довольно серьезными значениями дельты-вэ. К примеру, скорость звука составляет триста с чем-то метров в секунду, что для большинства жителей бывшей Земли означало «охрененно быстро». Однако те, кто планировал космические полеты, на подобные цифры и внимания-то почти не обращали.
Достаточно характерной дельтой-вэ была скорость, которую требовалось придать аппарату с пусковой площадки на Старой Земле, чтобы он вышел примерно на ту же орбиту, что и «Иззи». Она составляла около 7660 метров в секунду, то есть в двадцать два раза больше скорости звука. Для объекта, движущегося сквозь атмосферу, величина абсолютно недостижимая. Однако стоило выйти за ее пределы в космический вакуум, все становилось проще. Реактивные двигатели там работали более эффективно, исчезали сопротивление воздуха и сопутствующие ему вибрации, и даже отказы оборудования уже не вели с неизбежностью к катастрофическим последствиям. В космосе для того, чтобы доставить объект из пункта А в пункт Б, требовалось лишь в нужный момент придать ему требуемую дельту-вэ.
Если пересказывать в терминах дельты-вэ историю Шона Пробста от момента расставания с Землей и до момента расставания с жизнью, получится примерно следующее. Чтобы переместиться с твердой почвы на «Иззи» в День 68, по сравнительно наивным оценкам потребовалась бы дельта-вэ 7660 м/с. Любой опытный космический волк сказал бы на это, что из-за потерь, вызванных сопротивлением воздуха, и связанной с этим формой первоначальной траектории, реальное значение будет ближе к 8500, если даже не к 9500 м/с.
Забрав Ларса и большинство роботов Дины, Шон должен был выполнить маневр по изменению плоскости, перейдя с орбиты «Иззи» под углом примерно шестьдесят пять градусов к экватору на собственно экваториальную орбиту, где шла сборка «Имира». Как раз в подобных случаях человеческая интуиция обычно давала сбой, поскольку особой разницы между орбитами «Иззи» и «Имира» было незаметно. Обе находились на высоте в несколько сот километров над границей атмосферы. Обе были более или менее круговые (в отличие от других, эллиптических). И даже обращались вокруг Земли в одну сторону. Единственное, чем они всерьез отличались, так это углом. И тем не менее для перехода с одной на другую требовалась столь значительная дельта-вэ, что пришлось запускать отдельную ракету, которая не несла ничего кроме запаса топлива, чтобы дозаправить аппарат Шона и позволить ему сменить плоскость.
