Читать книгу 📗 "Весь Нил Стивенсон в одном томе. Компиляция (СИ) - Стивенсон Нил Таун"
— Да, с одним «но», — ответила Мойра.
— И в чем же заключается «но»?
— Ты, без сомнения, понимаешь, что прок от цифровых последовательностей есть только в том случае, когда у нас имеется оборудование, чтобы преобразовать их в настоящие хромосомы внутри жизнеспособных человеческих клеток. Для искусственного осеменения образцом спермы нужны длинная пипетка и немного смазки. А чтобы использовать последовательность ДНК с флешки, требуется…
— Полный комплект оборудования твоей лаборатории.
На лице у Мойры выразилось нетерпение:
— Разница между тем, что ты сейчас назвал «моей лабораторией», и настоящей лабораторией примерно такая же, как между нулями и единицами на флешке и живым человеком. Это оборудование в ящиках, которые вообще нет смысла распаковывать в невесомости. И даже если мы его установим и подключим, оно совершенно бесполезно, если нет персонала, причем каждому требуется как минимум степень по молекулярной биологии.
— Что, в самом деле? Совершенно бесполезно? — уточнил Маркус.
Мойра вздохнула:
— Если объем работ невелик, по одному образцу за раз, все не так грустно. Но чтобы воссоздать генетическое многообразие целого человечества…
— Подожди, Мойра, — сказал Маркус, — это все равно невозможно сделать, пока мы не выполним целый ряд других условий. Целое человечество не может жить в каплях, питаясь водорослями. Сначала нужно основать жизнеспособную и надежную колонию. Затем мы развернем для тебя лабораторию. После этого построим улучшенную экосистему — это будет означать больше пищи и большую стабильность. И лишь тогда можно будет начинать заботиться о гетерозиготности. До тех пор нам вполне хватит народу, чтобы они безо всякого кровосмешения производили на свет здоровых детей, просто трахаясь друг с другом.
— Это верно, — согласилась Мойра.
— И на этом было основано мое утверждение, что ГАЧ — херня, — заключил Маркус.
— То есть ты хочешь сказать, — уточнил Дюб, — что будь у нас все необходимое для практического использования ГАЧ — колония, экосистема, специалисты…
— …то он и на хрен бы нам не сдался! Именно так, — подтвердил Маркус. — Может, уже хватит тратить на него время?
— А на что же нам следует тратить время, Маркус? — Мойра, словно совенок, смотрела на него из-за стекол очков, но во взгляде ее появился некий интерес.
— На обсуждение вопроса, как нам этого добиться. Как достичь того положения дел, о котором мы только что говорили.
— И чем я могу здесь помочь — учитывая, что ГАЧ на девяносто семь процентов уничтожен, а мое оборудование еще долгое время не потребуется?
— Я хочу обсудить, как нам его сохранить, — ответил Маркус. — Защитить от всех возможных напастей и сохранить в безопасности до того дня, когда мы наконец сможем развернуть твою лабораторию.
— Но мы не можем сделать его еще безопасней, ведь правда? — удивилась Мойра. — Оно и так в наилучшем возможном положении — в Узле Икс, под самой Амальтеей. И ничем не рискует — в отличие от нас, сорвиголов.
Мойра имела в виду понятие «защитного конуса», который предположительно существует за Амальтеей — оно часто всплывало в дискуссиях капельмейстеров. Насколько траектории болидов вообще предсказуемы, Амальтею можно направить в их сторону и использовать в качестве бампера. Поверхности астероида придется принять удар на себя — однако древний железоникелевый слиток многое в силах выдержать. Разумеется, защищенная таким образом область не простирается за астероидом до бесконечности. Чем дальше ты отстал от Амальтеи, тем выше вероятность попасть под болид, пришедший под углом. В наибольшей безопасности был Шахтерский поселок, поскольку находился непосредственно за астероидом. Почти столь же безопасной была гроздь модулей, пристыкованных к Узлу Икс сразу за МОРЖом — там и хранилось оборудование Мойры. За ним защитная зона начинала сужаться, подобно длинному конусу, который кончался где-то за Камбузом. Шутка Мойры про сорвиголов относилась к тому обстоятельству, что Т3 — третий тор, где они сейчас сидели за столом — был довольно широким и находился достаточно близко к корме, а следовательно — неподалеку от границы конуса. Тор попытались снабдить усиленной противометеоритной броней, и все равно он считался более опасным, чем значительная часть помещений «Иззи».
Маркус кивнул.
— Твои ящики в относительной безопасности. Но будет еще безопасней, если мы укроем их внутри Амальтеи. Я уже разговаривал об этом с Диной. Она говорит, что можно пробить в астероиде полости и хранить там самое важное.
Наступила тишина — Дюб и Мойра обдумывали услышанное.
На определенном управленческом уровне предложенное Маркусом было самоочевидным. Естественно, внутри огромного металлического астероида безопасней всего.
На других уровнях все было не так просто.
Еще несколько дней назад — до Белых Небес, пока большинство еще было способно рассуждать здраво — судьба Амальтеи и Шахтерского поселка оставалась предметом горячих дискуссий. Что такое астероид — камень в тачке, от которого при первой возможности следует избавиться, или эгида, способная защитить все человечество целиком? Спор давно уже свелся к статистическим выкладкам. Для окончательного вывода попросту недоставало данных.
Предлагая Мойре переместить оборудование внутрь Амальтеи, Маркус, очевидно, выражал готовность следовать одному из вариантов.
Тому, к которому инстинктивно склонялся и сам Дюб. Только странно, что такой человек, как Маркус, принял решение до того, как закончены расчеты.
Может, он знает что-то, неизвестное Дюбу?
Мойра, впрочем, отреагировала раньше:
— А если придется «все бросить и бежать»?
Она имела в виду гамбит, который неоднократно обсуждался и даже разыгрывался на бумаге. Согласно ему, Амальтею отсоединяли от станции, а «Иззи», облегченная, но лишенная защиты, разгонялась, чтобы выйти на более высокую орбиту, где болидов меньше.
— Тогда мы просто перед этим перенесем все обратно в Узел Икс, — ответил Маркус. — Или в то место на «Иззи», где, как мы решим, будет безопасней всего.
Мойра испытующе уставилась на него. Маркус поднял руки в знак капитуляции:
— Я понимаю твое возражение. Но должен признать — я все больше и больше склоняюсь к тому, что «все бросать и бежать» мы не будем.
— Мои чувства насчет «чистороек» тебе тоже известны, — пожала плечами Мойра.
Речь шла о другом гамбите под названием «чистый рой», в котором всё — включая, надо полагать, и лабораторию Мойры — следовало распределить между каплями, которые затем вместе поднимутся на орбиту повыше. Люди и припасы будут далее перемещаться между каплями в рамках децентрализованной экономики, основанной на рыночных принципах.
— Послушай, — возразил Маркус, — теперь, когда внизу все мертвы и нам больше не нужно мириться со всяческой хренью, ты вскоре обнаружишь, что Ху и его команда не столь радикальны в своих взглядах, как вынужденно притворялись.
Речь шла о том, что Чжон Ху, основной теоретик роя и создатель «Параматрицы», по общему мнению относится к «чисторойкам».
Дюб кивнул. Ему все еще приходилось делать усилие, напоминая себе, что миллионы интернетовских комментаторов, яростно отстаивающих ту или иную стратегию, уже переместились в загробный мир.
— Тебе что-то известно, — вырвалось у него. Он тут же продолжил, поскольку ему пришла в голову новая мысль: — От Дины. Радио.
— Верно, — сказал Маркус. — «Имир» на подходе — и идет «горячо, высоко и тяжко» [496].
Произнося эти три слова, он пальцами изобразил в воздухе кавычки.
— То есть как? — удивилась Мойра. — Он же изо льда, как он может быть горячим?
— Он приближается на высокой скорости. Не то чтобы с этим нельзя было справиться. Однако… будет горячо, и поэтому весело.
— А «высоко»? — подсказал Дюб.
— Шон передал парамы, — ответил Маркус. — И похоже, что он сделал нам большую услугу. Пока это было сравнительно несложно, в L1 он сменил орбитальную плоскость.
