Читать книгу 📗 Пиксельный сок (ЛП) - Нун Джефф

Пока до них не дошло.

Клетка ждала…

Человек, мужчина средних лет (Homo sapiens), одетый строго, словно для похода в страховую контору, вышел вперёд из толпы.

Он двинулся к клетке.

ПРИЗРАЧНЫЙ НОЛЬ

Этой ночью мы взяли пятерых. Неплохо получилось. Мистер Боун говорит, что мы почти выходим на плановые показатели. Я-то думал, это и вправду круто, пока Клингфильм не сказал, что это ни хрена не значит, что до бонуса нам ещё как до луны. Были у нас, так сказать, плохие дни. Были такие дни, когда мы почти никого не брали. Но сейчас навёрстываем. Этой ночью мы взяли пятерых.

Этой ночью мы взяли троих. Неплохо. Но не так круто, как вчера.

Сегодня мы не взяли никого. Бывают и такие дни. Никого. Иногда одного, чаще двоих. Иногда троих. Иногда пятерых. Один раз взяли шестерых, и один раз — семерых. Это наш рекорд за один раз — семеро. Тогда был особый день, нам призы дали. А четверых мы никогда не брали, ну, за один раз. Я думал, это просто странная удача, пока Мистер Боун не объяснил, что четверых вместе не увидишь, они эту цифру не любят. Он и сам не знает, почему они её не любят, и Иди не знает, и даже Шива, которая думает, что знает всё на свете. Но сегодня мы не взяли никого, что то же самое, как если бы взяли четверых, потому что четверых ты никогда не берёшь, ну, за один раз. Но Мистер Боун говорит, что так считать — читерство.

Этой ночью мы взяли двоих. Не хорошо, не плохо, обычное дело для одной смены, ночной или дневной. Больше всего я люблю ночные выезды. Все твердят, что ночью опаснее, потому что они в основном по ночам вылезают, и поэтому за ночную смену платят больше, но мне всё равно. Мне не важно, сколько платят, лишь бы брать по максимуму. Все надо мной смеются из-за этого, потому что они только о деньгах и говорят, о премиях и бонусах, кроме Иди, которая вообще мало говорит, и кроме Шивы, которая слегка поехавшая, но кому какое дело, ведь она ловит их больше всех. Вот и выходит, что только Мистер Боун и Клингфильм о деньгах и толкуют. И хватит. Больше всего я люблю время около трёх или четырёх утра, когда весь город будто только наш. Такие тихие улицы, почти что нежные. Ты даже не едешь, а будто плывёшь по Манчестеру. Этой ночью мы взяли двоих.

Сегодня мы взяли ещё двоих. Многовато двоек набирается. Скоро нам опять придётся брать троих, и пятерых, и шестерых, и кто знает, может, даже семерых. Лучший результат, который когда-либо брал любой экипаж за раз — девятка, но это был экипаж «Мамбо Суицид», они легенды по части лихой охоты, да и вообще они чистят Гортон-блок. В Гортоне стоит только за дверь шагнуть — и ты уже пяток поймал, они там повсюду. А мы работаем в районе Ливенсхьюма, их тут куда меньше, и сегодня мы взяли двоих.

Этой ночью мы взяли троих. Раньше я бы назвал это хорошим результатом. А теперь это — отстой. Мистер Боун ругается, Клингфильм орёт, что всё, прощай премия, Иди замирает всё больше, а Шива бесится в фургоне, требует выпустить её на волю. Нас пятеро. Мы экипаж «Призрачный Ноль». В экипаже всегда пятеро. Мне кажется, это даже клёво, что нас пятеро, потому что один может остаться с фургоном, а остальные четверо — пойти в патруль. Так что, если держаться вместе на улице, тебя ни за что не примут за их банду, верно? Потому что четвёрками они не ходят. По крайней мере, так Мистер Боун объясняет. Мистер Боун — босс, Клингфильм — водила, Иди — следопыт, а Шива… Ну, Шива — это просто Шива, понятно? Она — со стволом. Она сотни таких поубивала за

эти

годы

. А я? Я — пацан, ученик. Это мой первый экипаж. Я ещё никого не ловил. Я только тащу их к фургону и снимаю шкуры.

Сегодня мы не взяли никого. Я даже говорить об этом не хочу.

Сегодня мы взяли одного. Что тут скажешь? Мы просто выехали, Иди вела по следу, мы нашли одиночку, поймали его, убили, я снял с него шкуру, и всё. Остаток дня мы просто катались по улицам, и я пытался поговорить с Иди, сказал, что хотел бы когда-нибудь стать следопытом, но она мне не отвечала, живёт в своём мире, наверное. А Мистер Боун сказал: «Следопытами не становятся, пацан, ими рождаются». Клингфильм назвал это хернёй собачьей. Но что он понимает? Что кто-нибудь понимает? Сегодня мы взяли одного.

Этой ночью мы взяли пятерых. Мы хорошо сработали, были в ударе, но одному удалось уйти. Выходит, мы взяли четверых. Это не то же самое, что взять четверых по-настоящему, потому что так не бывает, и точка. Просто один сбежал. Шива, само собой, взбесилась. Она терпеть не может, когда они уходят. А Клингфильм опять ныл про премию, хотя это целиком его вина, что один удрал. Он прятался за своими ругательствами, это даже мне видно. Но самое странное было, когда один сбежал, а оставшиеся четверо словно взбесились — наверное, когда поняли, что их именно четверо. Обычно они смиряются, когда их поймали, но эти набросились на нас, и мне стало страшно, ведь именно так «Призрачный Ноль» потерял Уэсли: взяли пятерых, один сбежал, а оставшиеся четверо взбесились. Но в этот раз Шива уложила их всех, по-настоящему.

Сегодня мы не взяли никого. Я не против. Я всё ещё взвинчен после вчерашнего и теперь не могу перестать думать об Уэсли, раз уж начал. Я с ним не встречался, потому что занял его место. Но вся команда ноет о нём, будто он был гением или вроде того, хотя он и пропал. Лучше бы они не ныли, потому что из-за их нытья мне теперь тоже придётся когда-нибудь стать гением. Надеюсь, стану, и стану первоклассным следопытом, но от одной этой мысли меня трясёт ещё сильнее. Сегодня мы не взяли никого. И хорошо.

Сегодня мы взяли одного. Мы хорошо сработали. Взять одного — это обычно не ахти, но в этот раз было, потому что нам нужно было взять его живым. Иногда приходится так, оставлять их в живых. За это платят больше, так что Клингфильм доволен. Мистеру Боуну передали, что университету нужен живой экземпляр, и нам пришлось быть осторожными, потому что они скорее умрут, чем останутся в живых. Для меня это впервые — оставить одного в живых. Это была самка. Я бы не так переживал, если бы это был самец, но нет. Это была самка. Мы связали её в фургоне, и я только и мог, что смотреть, как она бьётся. Не знаю, всё иначе. Вблизи всё иначе. Я так и думал. Я думал, что вблизи будет легко понять, но нет. Потому что она выглядела в точности как мы. Но, понимаешь, красивая. И поэтому всё было иначе. А Мистер Боун говорит, надо осторожнее с такими мыслями, потому что их сходство с нами — всего лишь маскировка. Поэтому Иди так важна, говорит Мистер Боун, ведь без следопыта как бы мы узнали, кого ловить? И сегодня мы взяли одного живьём.

Этой ночью мы взяли шестерых. И все сходят с ума от восторга. Но что со мной, что не так? Я не могу перестать думать о вчерашнем дне и о том, кого мы оставили в живых, о самке. Потому что зачем мы их ловим? Никто не знает. Я спросил Мистера Боуна, он босс, а не он знает. Спросил Клингфильма, он сказал — ради денег; спросил Шиву, она сказала — просто чтобы убивать. А потом я спросил Иди, и Иди не ответила. И тогда Мистер Боун сказал, что такого вопроса задавать не следует, это глупый вопрос, всё равно что спрашивать у луны, почему она возвращается каждую ночь. Мы просто ловим их, вот и всё. И этой ночью мы взяли шестерых. И тогда я снова начал думать об Уэсли и о том, почему он ушёл и пропал.

Этой ночью мы взяли двоих. Неплохо. Или плохо? Не знаю. Думаю о той девушке, о самке, то есть. И думаю об Уэсли, и о работе, и обо всём. Уйти с этой работы можно только двумя путями, как считает Шива. Можно умереть, а можно пропасть. И уж будь уверен, она сказала, что умереть — лучший путь, единственный, потому что пропасть — это когда ты просто уходишь одной ночью, прочь от фургона, прочь от команды, и становишься одним из них, одним из потерянных, что ходят-бродят, пока их не поймают. Но когда я напомнил ей про Уэсли, она просто отвернулась и стала возиться со стволом. Тогда я дождался тишины и спросил Мистера Боуна, а он говорит, не надо об этом думать. Но Уэсли же потерялся, говорю я. Да, Уэсли потерялся, — и в Мистере Боуне что-то меняется тогда. Но он вернётся к нам, говорит он. А я спрашиваю, что это значит. А он говорит: так же, как Иди вернулась к нам.