Читать книгу 📗 "Не тот Хагрид (СИ) - Савчук Алексей Иванович"

Мой мозг начал лихорадочно выстраивать возможности. Лили умирает, защищая сына. Её магия эхом идёт в прошлое, ища способы устранить угрозу. Находит точку бифуркации — тот самый момент, когда шестилетний Том Реддл ещё может быть спасён. Но для этого нужен человек с определённым знанием, определённой мотивацией. И тогда два благословения — Меропы и Лили — резонируют, усиливая друг друга, создавая достаточно мощный магический импульс, чтобы притянуть чужую душу из другого мира…

А может быть, не только эти двое. Сколько людей убил Темный Лорд за свою жизнь? Сколько матерей умерло, пытаясь защитить детей? Сколько отцов, братьев, сестёр, друзей? Если хотя бы часть этих смертей породила подобную магию, если все эти благословения и проклятия сплелись в один огромный временной узел… то сила, способная пробить дыру между мирами, вполне могла возникнуть.

Я сел на кровати, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Получалось, что моё попадание сюда — не случайность и не прихоть какого-то неведомого божества. Это результат работы древнейшей магии, порождённой множеством жертв. Материнская любовь Меропы, материнская любовь Лили, возможно — любовь десятков других людей, которых я даже не знал. Все они, умирая, желали одного: чтобы те, кого они любили, были спасены. И магия нашла способ.

Но тут возникал парадокс, от которого у меня начинала болеть голова. Если я изменю будущее — а я собирался его изменить, уже изменил, — то что произойдёт с благословением Лили? Она все так же умрёт, защищая сына? Но если я спасу мальчика Тома, его темное альтер эго не появится. Значит, не будет и смерти Лили. Значит, не будет и её благословения, которое притянуло меня сюда?

Это был классический временной парадокс. Если благословение из будущего привело меня в прошлое, чтобы изменить это будущее, то изменённое будущее уничтожит само благословение, которое меня сюда привело. Получалась замкнутая петля без логического выхода.

Если только… если только некоторые события не были предопределены изначально. Если моё попадание уже было частью истинной временной линии, а то «будущее», которое я видел в книгах, было лишь одним из возможных вариантов. Вариантом, который никогда не должен был случиться, потому что магия уже работала над его предотвращением.

Я провёл руками по лицу, пытаясь справиться с головокружением от этих мыслей. Магия времени. Ретроспективные благословения. Предопределённость и свобода выбора. Всё это было слишком сложно, слишком запутано, слишком… пугающе.

Потому что если моё попадание было предопределено, если я был просто инструментом в руках древней магии, то насколько свободен мой выбор? Насколько я контролирую собственные действия? Или я просто марионетка, которая думает, что принимает решения, в то время как за её ниточки дёргают силы, которых я даже не понимаю?

Но с другой стороны… разве это имело значение? Даже если моё попадание было результатом работы посмертных благословений, даже если меня сюда притянула магия Меропы и, возможно, Лили, это не меняло главного. Том Реддл был реальным ребёнком, который нуждался в помощи. Будущее, которое я видел, было реальной угрозой, которую нужно было предотвратить. И независимо от того, как я здесь оказался, теперь это была моя ответственность.

Возможно, в этом и заключался ответ на вопрос о предопределённости. Да, меня могли привести сюда силы, которые я не контролировал. Но что я буду делать дальше, как я поступлю с Томом, какой выбор сделаю в решающий момент — это зависело только от меня. Магия могла открыть дверь, но пройти через неё я должен был сам.

Я снова лёг, закрыл глаза и попытался успокоить лихорадочно работающий мозг. Завтра начнётся новый этап. Мы будем искать способ помочь Тому Реддлу, вытащить его из приюта, найти ему семью. И независимо от того, привела ли меня сюда магия Меропы, или Лили, или кого-то ещё, я сделаю всё возможное, чтобы оправдать это доверие.

Потому что если материнская любовь способна пронзить саму смерть и время, чтобы спасти ребёнка, то меньшее, что я могу сделать, — это ответить на этот зов.

Глава 49. Именно Гонт, а не Мракс

Отец с двоюродным дедом полностью погрузились в расследование ситуации Тома, исчезая по утрам в Министерстве магии и возвращаясь лишь ненадолго. Новый день не стал исключением — проснувшись в пустом доме, первую половину дня провел за хозяйственными делами и производством, занимаясь тем, на что у отца просто не оставалось времени. Работа приносила успокоение и ощущение пользы — пока старшие выуживали информацию из архивов или беседовали с нужными людьми, я хотя бы разгружал их от части бытовых забот.

Мысли постоянно возвращались к тому, что сейчас происходит вокруг. Какие бумаги поднимают папа и дедушка? Какие новые факты им становятся доступны? Нашли ли что-то важное о Гонтах, о возможных родственниках Тома, о путях помочь мальчику? Каждый день расследования открывал новые слои истории, и я понимал, что мы движемся к какому-то важному моменту, к точке, где придется принимать решения. Но тревоги особой не испытывал — скорее напряженное любопытство, смешанное с уверенностью в том, что отец и Альб знают, что делают.

К обеду, когда желудок уже напоминал о себе настойчивым урчанием, я вернулся в дом и направился на кухню, намереваясь разогреть оставленное со вчера рагу. Только успел снять крышку с котелка и поставить его на плиту, как камин в гостиной вспыхнул изумрудным светом. Из зеленого пламени вышел Альберт Джозайя Доннован, отряхивая пепел с темно-синей мантии, а следом материализовался папа с толстой папкой в руках, несколькими перевязанными лентой книгами и свитками пергамента.

— Рубеус, — коротко бросил дед, но серые глаза горели особенным азартом, который я узнавал по себе — азартом исследователя, напавшего на важный след. — Нужно быстро перекусить.

Отец прошел к столу, опустил груз бумаг на столешницу с глухим стуком. Я подошел ближе, разглядывая привезенные материалы. Родословные таблицы, исписанные убористым почерком листы, вырезки из каких-то изданий, схемы с печатями — целое досье.

— Мы кое-что нашли, — добавил Роберт негромко, снимая дорожную мантию. Голос звучал ровно, без драматизма, словно он просто констатировал факт, но уловил напряжение в интонации. — Родню Тома Реддла.

Замерев, стал переваривать услышанное. Родня — кроме Морфина? Кроме мертвых Гонтов, которых уже проверили? В голове развернулась цепочка быстрых мыслей, попытка логически вычислить, откуда еще может взяться родня у мальчика, чья мать умерла в нищете, а магловский отец отрекся от ребенка еще до рождения. Боковая ветвь Гонтов? Какие-то дальние кузены?

— Правда, в весьма неожиданном месте, — добавил старик, и в уголках губ мелькнула едва заметная усмешка, которая говорила: сейчас я тебя удивлю.

— Я уже разогреваю обед, — ответил, направляясь к кухне, потому что говорить на голодный желудок было бы непрактично.

Пока я колдовал над разогревом рагу и нарезал хлеб, старшие раскладывали бумаги на столе, освобождая место для еды. Движения методичные, сосредоточенные — так работают люди, погруженные в задачу и точно знающие, что им нужно. Вернулся с тарелками, расставил их, поставил кувшин с тыквенным соком. Мы уселись, и я налил напиток в кружки, ожидая, когда старшие начнут объяснять.

— Куда вы теперь направляетесь? — поинтересовался, разливая сок.

Альберт взялся за вилку, но не стал есть. Вместо этого смотрел на разложенные перед ним документы с каким-то внутренним удовлетворением, словно любовался результатом долгой охоты.

— В магловский Лондон, — наконец произнес дед, но взгляд не отрывал от таблиц. — Проверять то, что удалось раскопать.

Он поднял глаза, посмотрел на меня оценивающе.

— Собирать детали на месте. Выяснять, кто жив, где находится, каково положение дел.

Недосказанность повисла в воздухе. Егерь начал есть молча, быстрыми движениями человека, привыкшего не тратить время на трапезу. Ждал продолжения, понимая, что сейчас последует что-то важное. Альберт явно выстраивал повествование, готовился подать информацию так, чтобы произвести максимальный эффект.