Читать книгу 📗 "Не тот Хагрид (СИ) - Савчук Алексей Иванович"

— Мы нашли потомков по линии Гонтов, — начал дед медленно, все еще не притрагиваясь к еде. — Только не тех, кого можно ожидать.

Тишина растянулась. Я молчал, ожидая продолжения и одновременно пытаясь вычислить, к чему он клонит. Не маги, раз неожиданно. Маглы? Но какие маглы могут быть родичами Гонтов, кроме отца Тома, который уже отказался от ребенка?

— Не магов, — подтвердил мои догадки старик. — И даже не обычных магловских родичей.

Он придвинул ко мне два больших листа пергамента. Я узнал стиль магических генеалогических древ — подобное было в книге по истории чистокровных семей, но гораздо менее подробное. Первый лист был покрыт витиеватыми линиями, расходящимися от одного имени в самом верху: Салазар Слизерин. Основная линия тянулась вниз через столетия, расщепляясь на десятки ответвлений, многие обрывались, но центральная жила упрямо продолжалась.

— Гонты, — пояснил Альб, и голос приобрел оттенок, который я назвал бы смесью уважения к истории и горькой иронии. — Века назад — одна из самых влиятельных семей волшебной Англии.

Узловатый палец деда, покрытый старческими пятнами, скользнул по пергаменту, останавливаясь на участке, датированном четырнадцатым веком. Небольшая боковая ветвь, от которой отходило одно-единственное имя: Джон. Рядом мелкая приписка: «Сквиб. Отправлен на воспитание».

Уставившись на запись, я почувствовал волну смешанных чувств. Сквиб — ребенок без дара, рожденный у магов. Для фанатичных чистокровных это катастрофа, позор, нечто, что нужно скрыть или устранить. И сразу же — узнавание, болезненное и неприятное. Потому что в каком-то смысле я тоже обман. Попаданец в теле ребенка, скрывающий правду о себе, притворяющийся тем, кем не являюсь. Если бы они узнали… Но не дал этим мыслям развиться, оборвал их, сосредоточившись на словах деда.

— Единственные прямые потомки одного из Основателей Хогвартса, — продолжал Альберт, наклонив голову к пергаменту. — Богатство, земли, политический вес. Все, что полагается древнему дому с тысячелетней историей.

В голосе слышалась издевка, когда он произнес следующее:

— Мальчик без таланта к волшебству, рожденный у них, стал катастрофой. Позором, который требовалось скрыть. Официальная версия гласила, что ребенка отправили к дальним родственникам на воспитание.

Старик замолчал, отпил сок, поставил кружку на стол чуть резче, чем требовалось. Жест выдавал эмоцию больше, чем слова.

— Фактически выкинули в магловский мир, чтобы не позорил древнее имя.

— Но избавились не просто так, — подал голос отец, впервые заговорив с момента возвращения. Лесник ел медленно, но лицо оставалось непроницаемым. — Попытались извлечь выгоду.

Роб кивнул на второй лист, лежавший рядом с фамильным древом. Потянувшись к нему, увидел магловскую геральдическую таблицу, усыпанную гербами, коронами, латинскими надписями. В центре — древо династии Плантагенетов, королей Англии. Имя Эдуарда III, правившего с 1327 по 1377 год, выделялось крупными буквами. А среди его детей значилось: Джон Гонт, герцог Ланкастерский.

Сопоставляя документы, понял: тот же Джон. Сквиб, выброшенный из волшебной семьи — и приемный сын короля Англии. Масштаб операции поражал, заставлял переосмысливать возможности колдовской интриги в эпоху, когда миры еще не были столь жестко разделены.

— Как? — голос прозвучал чуть хрипло.

— Магия, — ответил Альберт односложно, наконец принимаясь за еду. Откусил хлеб, методично прожевывая. Словно специально тянул время, наслаждаясь моим нетерпением. — Старые связи.

Запил соком. Ждал, сжимая кружку в руках сильнее, чем нужно.

— Политические манипуляции, — добавил дед, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Вероятно, чары памяти. Подкуп нужных людей. Создание фальшивых документов.

Старик положил вилку, сцепил руки в замок на столе.

— Точные детали потеряны в веках, архивы того времени неполные. Но результат налицо.

Его взгляд уперся в меня, оценивающий и проницательный.

— Гонты каким-то образом подкинули своего новорождённого сквиба прямо в королевскую семью, сделали его законным признанным принцем, сыном самого монарха. Была ли подмена настоящего младенца? Рождался ли вообще у королевы собственный ребенок, которого заменили? Или всем — от королевы до придворных — просто внушили через чары памяти, что она родила именно этого мальчика? Неизвестно, слишком давно это было, слишком хорошо замели следы. Но результат очевиден: через колдовские манипуляции, заклятья, возможно зелья забвения и ложных воспоминаний, подкуп нужных людей, создание фальшивых свидетельств о родах — Гонты добились невозможного. Их сквиб стал полноправным принцем крови, не бастардом, не приемышем с сомнительным статусом, а законным членом королевской семьи.

Я молчал, осмысливая информацию. Внутренний монолог развернулся с новой силой, накладывая слои понимания один на другой. Четырнадцатый век — эпоха феодализма, жестких законов престолонаследия, всевластия церкви, которая охотилась на ведьм и колдунов. И в этих условиях какая-то магическая семья ухитряется внедрить своего отпрыска, причем сквиба, не имеющего дара, в самое сердце королевской власти. Не к мелким дворянам, не к богатым купцам — напрямую к монарху, к человеку, чья власть распространялась на целое королевство. Зачем такой чудовищный риск? Какую выгоду рассчитывали получить?

Ответ формировался сам собой, логически вытекая из обстоятельств. Влияние. Рычаги давления на магловскую власть через приемного сына короля, который будет им обязан, которого они могут контролировать. Возможность манипулировать событиями в обоих мирах, если для той эпохи уместно разделение. Получить доступ к ресурсам королевства, к политическим решениям, к войнам и миру. Гениальный и одновременно чудовищный план, требующий огромных ресурсов и связей.

— Гонты рассчитывали получить политический вес при дворе, — подтвердил мои невысказанные мысли Альберт, словно прочитал их по моему лицу.

Дед наклонился вперед, локти на столе, руки сцеплены.

— Представь: у короля есть сын, связанный кровью с могущественными магами. Это открывает двери для взаимодействия между мирами.

Он допил сок, поставил кружку.

— Дает своей настоящей семье доступ к ресурсам королевства. А королю — к услугам чародеев.

Но я видел по напряженной линии рта деда, по тому, как барабанил он по краю тарелки, что история имела продолжение. И продолжение было мрачным.

— Интрига провалилась, — коротко бросил папа, и в интонации прозвучала какая-то мрачная удовлетворенность.

Альберт кивнул, доедая рагу.

— Джон вырос. — Быстро прожевав последний кусок, отложил вилку. — Отверг волшебный мир. Хотя скорее не весь наш мир, а конкретно своих родственников.

Я ждал, понимая, что дедушка специально растягивает повествование, но не в силах торопить его.

— Неудивительно, учитывая обстоятельства, — произнес старик наконец. — Ребенка бросили. Предали. Использовали как пешку в политической игре.

Альберт вытер губы, откинулся на спинку стула.

— Он не был глупцом. Вероятно, в какой-то момент узнал или догадался о своем истинном происхождении. Хотя, возможно, этого перед ним-то и не скрывали.

Серые глаза снова устремились на меня.

— Отплатил сполна. Построил карьеру сам, опираясь на собственный ум, силу воли, политические таланты. Стал одним из самых влиятельных людей своего времени — регентом при малолетнем короле, полководцем, который вел войны на континенте.

Дед указал на имя Джона в магловской таблице, затем провел линию вниз, показывая ответвления, расходящиеся паутиной.

— Дети и внуки Джона вступали в династические браки, — продолжал Альберт, ведя пальцем по переплетению линий на пергаменте. — Породнились со всей европейской аристократией. За несколько столетий его кровь распространилась по королевским домам — не только английскому, но и по всему континенту.

Он перевел взгляд с документа на меня.

— Не только Англии. Всей Европы.