Читать книгу 📗 Людвиг-Объединитель (СИ) - Тарханов Влад » Страница 44

— Ваше императорское величество! Рад приветствовать вас в этих землях. — морда виконтская не выражает ничего, вообще ничего! Ни учтивости, ни лести, ни злости, ни ненависти. Но титуловал он меня императорским титулом, типа не признаю вашей королевской короны.

— Не знаю цели вашего визита, милейший, но… на земле Нидерландов вы нежеланный гость. Попрошу вас покинуть и этот зал, и мою страну.

— Ваше Величество! Разрешите мне аудиенцию, не более получаса. И я после этого охотно выполню ваше требование.

— Хорошо, милейший, тебе скажут, когда я смогу выделить пятнадцать минут на беседу.

Тут Герман сразу же подал мне небольшую справку: Эдуард Кардуэлл статс-секретарь по делам колоний. Хм… они прислали ко мне колониального министра, этакий толстый намек на то, что Голландия — уже британская колония? Наглость для англичанина не второе счастье, а первое! Но чуток ему торжество срежем — хотел полчаса, получи пятнадцать минут, с тебя довольно. Будешь наглеть — выставлю и через три минуты! С меня, дважды короля (Баварии и Нидерландов) и императора Великого Рейха станется.

О скучном окончании приема поведать мне нечего. Ибо скука — она и тут скука, а ничего примечательного и никого сверхважного тут не оказалось. Так что, примерно в половину восьмого после полудня я сумел выделить толику время на посланника (в этом я даже не сомневаюсь) Виктории Британской. Вроде мы как родственники, наверное, хотя я в этом и не уверен. Впрочем, послушаем, что этот колониальный делец мне соизволит сказать.

— Что хотел, сэр-пэр-мэр? — интересуюсь у вошедшего бритиша, не предлагая ему ни присесть, ни курнуть чего-либо. Передо мной в пепельнице чуть-чуть дымит сигара, а рядом бокал с виски, в котором утоплены кубики льда. Но выпить также не предлагаю, обойдётся. Вижу, что такой прием виконта злит, но он вынужден делать покерфейс и никак на моё хамство не реагирует, ибо сам собирается мне нахамить.

— Ваше императорское величество! Моя королева уполномочила меня спросить, что вы делаете на ее земле без приглашения короны?

— Тю-тю-тю… это я выдал на русском, хотя мы беседуем на английском. Лондан из кэпитэл оф Грейт Бритэн! Ага! Это я еще из школьной программы помню. А вообще-то было у меня время, когда я занимался английским языком и более-менее успешно. Но! Это все-таки современный ТОМУ времени язык, от ЭТОГО он отличается, причем хорошо так. Главное же — мы друг друга понимаем, а остальное всё — ерунда.

— Так это, дорогой лорд, вы, оказывается, газет не читаете, не знаете, что волеизъявлением народа Нидерландов я выбран ее правителем? Хотите сказать, что и сестрица Виктория (при этих словах Эдика аж передёрнуло) газет не читает? У неё что? Проблемы со зрением? Так только попросите: направлю к ней самых лучших окулистов! У нас, знаете ли, с некоторых пор врачи разделены по специализациям, не то что в некоторых отсталых империях. Хотя да, до некоторых островов прогресс добирается очень и очень долго. Кстати, а чего это вашим уродствующим пиратам из Град Флита понадобилось обстреливать Роттердам, мой город, мой порт, моих подданных? На войну с Германской империей нарываетесь? Так скажите об этом откровенно. Мы, немцы, народ простой. Нам повода дать кому-то в глаз не нужно. Одного намека хватит. Намекаете?

— Мы атаковали мятежный город, в котором пострадал собственность и жизни подданных Её Величества. Никакого пиратства — карательная акция на землях Её Величества.

— Мил человек. Ты или тупой, или глуховат! Тут для вас никакой земли нет. Здесь земля принадлежит королю Людвигу Виттельсбаху. Это раз! Вам там ноту протеста от моего правительства передали? Знаю, что передали. Так вот, если я получу на блюде голову вашего пирата-адмирала Милна, вместе с денежной компенсацией на восстановление города и порта, так и быть, воевать с вами на сей раз не будем. И да, голова на блюде — это не эвфемизм, это прямое указание, что вам с пиратом следует сотворить. Более тебя не задерживаю. Свободен, как там тебя, баронет? А нет? Мастер рыцарь… Впрочем, у вас там такая странная система титулов, всё не как у людей. Ступайте, милейший, ступайте.

Не говоря ни слова, виконт развернулся на каблуках. Показав мне самым невежливым образом спину и гордо поняв голову, удалился восвояси.

Я не знаю, чем всё это закончится. Но! Есть несколько моментов, которые британцев пока что должны от войны удержать: во-первых, у нас крепкий тыл и Россия союзник, а не противник! А это фактор, который ставит всё с ног на голову: блокировать германские порты еще как-то британцы способны, но если еще с Голландией, то очень сложно: надо привлекать силы и из колоний. А если мы объявим британским товарам блокаду, как это делал Наполеон? Вот только мы ее по-умному проведем. Подключим Россию, а товары, которые шли на остров, будем перекупать сами, по чуть более высокой цене. Плюс уговорю тестя, и Франция к блокаде присоединиться. Так-то Париж с нами вассальными договорами не связан, но сильно от нас зависим. Так что! Не всё так просто для нации торгашей! Ладно, что там гадать, посмотрим, что день грядущий нам готовит.

Глава двадцать девятая

Сельская пастораль

Глава двадцать девятая

Сельская пастораль

Германия. Гессен. Хессенек

22 июня 1866 года

Хессенек — довольно крупная сельская община в земле Гессен. Населяют ее протестанты-лютеране, в наличии и лютеранская церковь, при которой организована начальная школа. Оказался я тут не случайно. Супругу отправил по чугунке в Мюнхен, а сам решил своим глазом оценить состояние деревни в моем государстве. А то тут у одного вырвалось: «Прощай, немытая Россия»[1], вот и посмотрим на «умытую» Германию. В действительности, ситуация такова, что большая часть населения Рейха — это крестьяне. Не как в России, но всё же. И кто бы что ни говорил, но от их благосостояния зависит и состояние хозяйства государственного.

Я не скажу, почему выбор оказался именно таким, но сейчас лето, разгар полевых работ, а понаблюдать за крестьянином и оценить его быт мне хочется не по «потёмкинским деревням», а «в натуре». Почему Хессенек? А почему и не Хессенек? Как-то так совпало, что выбрал именно этот населенный пункт, не самый крупный, не городок, а именно село, но довольно большое — полтораста душ жителей, это немало (кстати, тут считают только взрослых, детей в число жителей просто не включают). Крепостное право? Так оно отменено по всем землям Рейха не так уж и давно: точнее, после событий сорок восьмого года. Особенно тяжело это происходило в Пруссии. Гессен в этом плане как-то казался прогрессивнее.

С небольшим эскортом въезжаю в деревню. Одет как средней руки помещик, скромно, без вычурности. Боюсь ли я, что меня опознают? Не очень. Может быть, в сельской управе и висит мой лик, только знаю я местных художников. Если использовать их изображения для поимки преступников, то они будут всегда уходить безнаказанными. А мой гордый профиль на монетах? А вы его видели? Я бы лично тому ХУДОжнику, автору изображения, ноги, которыми он его делал, повыдергивал бы! Это что, я??? Там какой-то хлыщ, а не мужчина, изображен! Мне все лизоблюы твердят, что у меня гордый и мужественный профиль! И где он тут? Я что, своим верным сановникам верить должен перестать? Гордый, значит гордый! Мужественный, так тому и быть! Точка!

(серебряный талер 1864 года)

Надо сказать, что первое впечатление от деревни не такое уж и плохое: мы въезжали по центральной улице, которая когда-то вымостили камнем и теперь не мешало бы отмостку подновить, ям слишком много. Остальные улицы обычная грунтовка, хорошо, что лето, и дождя накануне не было, а то утопали бы в грязи. Дома? А дома-то выглядят совсем неплохо. Чистые побеленные стены, аккуратные черепичные крыши, я тут видел несколько домиков с соломенными крышами, но это на окраинах, явно, там живет деревенская нищета.