Читать книгу 📗 Людвиг-Объединитель (СИ) - Тарханов Влад » Страница 42

Йоханн Торбеке меня не подвёл. Голосование проходило в самом незамысловатом виде: депутат вставал и называл имя своего кандидата. Секретарь, который находился у четырех кувшинов с именами претендентов, опускал в соответствующий сосуд белый камень. Параллельно второй секретарь записывал итог происходившего действа: имя делегата и за кого тот проголосовал. Никаких тебе тайных выборов, закрытых кабинок, подсчета комиссией бюллетеней, электронного голосования. Всё примитивно, и по-купечески надёжно. И вот, как только последний из выразителей воли народа Нидерландов высказался, а секретарь учел его волеизъявление, как на четыре приставных столика вытряхнули камешки. И стало очевидно, что из моей урны высыпалась самая внушительная кучка. Да и набрал я куда как больше не только каждого из иных претендентов, а больше их всех вместе взятых.

(внешний вид Ридерзаала)

И вот, в три часа и двадцать две минуты пополудни первого летнего месяца шестьдесят шестого года сам премьер-министр Нидерландов и ее временный диктатор, Йоханн Торбеке объявил Людвига Виттельсбаха избранным королём Нидерландов и графом Голландским. Таким образом, многовековая справедливость восторжествовала, а под моей рукой, фактически, объединялись практически все земли, занимаемые древними германцами и их потомками.

И что еще более интересно — опять-таки, официальный Лондон на это событие никак не прореагировал! А в то, что королева Виктория этот кунштюк стерпит, мне не верилось совершенно. И потому второго июня в Нидерланды вошли две усиленные пехотные дивизии рейхсхеера. Но эти войска потребовались не только для оккупации страны тюльпанов и ветряных мельниц, хотя присутствие бравых немецкий солдат вышколенных не на плацу, а на полях сражений, могло остудить любые горячие головы отдельных представителей электората. Главная задача состояла в срочном создании береговой обороны. Примерно за неделю морской флот Нидерландов почти в полном составе перебазировался к Амстердаму. По мнению моих военачальников, десант в столицу королевства был самым логичным развитием событий, если бы Виктория решилась ввязаться с нами в противостояние. Но около столицы Нидерландов размещались достаточно хорошо укрепленные морские форты, если их поддержать флотом, даже тем единственным броненосцем, который еще не совсем голландцы освоили, за судьбу города переживать нечего.

А вот Гаага казалась мне наиболее уязвимой. Именно там стали устанавливать самые мощные орудия Круппа, предназначаемые как раз для обороны побережья и крепостей. И делали это в весьма скоростном темпе, создавая пока еще временные укрепления, обкладывая позиции морским песком (вот уж в чем тут недостатка нет). Двенадцать крупнокалиберных (105-мм) казнозарядных крепостных пушек составили основу шести батарей береговой обороны, которые должны были надежно перекрыть подступы к Гааге. Пока что установили только восемь из них, а четыре находились на железнодорожной станции. Военные спешили, но их возможности тоже не были безграничны. И всё-такт лучше сделать хоть что-то, чем ничего и кусать себе локти.

Коронацию назначили на пятнадцатое июня, ибо нечего откладывать!

Но кто-то в Лондоне думал иначе. И на этот раз моя разведка, какая там разведка? Так, несколько конфидентов… Они не успели ничего сообщить. Выход эскадры прошляпили. И тут меня впервые чуть было не переиграли. Да, тягаться с островитянами в коварстве и нестандартных действиях довольно-таки сложно. Хотя, если бы подумал, то планы противника понял бы, несомненно!

Переиграл же меня ни кто иной, как первый военно-морской лорд, адмирал Фредерик Уильям Грей. Ему удалось обойти Первого лорда Адмиралтейства и собрать военную экспедицию в полной тайне, как и требовала от него королева. Полный адмирал Грей имел колоссальный опыт — командовал кораблями различного ранга, участвовал во всех военных предприятиях империи, в том числе и Крымской войне. Именно это позволило ему реформировать военно-морское ведомство, тем более что перевооружение флота, появление броненосных сил делало войну на море и удержание морских транспортных путей чрезвычайно сложной задачей. В первую очередь — логистической! Ибо снабжение парового флота и парусного — вещи абсолютно разной категории сложности. И только он смог провести выход флота на манёвры с полным боезапасом, а сделать так, что приказ на манёвры сменился приказом на проведение карательной экспедиции — это вообще-то мелочи, не требующие лишний усилий.

Бразды командования эскадрой вручили одному из лучших адмиралов: сэр Александр Милн, 1-й баронет. Именно он командовал британской эскадрой в Крымской кампании. Основные силы флота, отправленного к берегам Нидерландов, составляли три новейших корабля: первые броненосцы океанского типа Warrior и Black Prince, а также совсем недавно принятый на вооружение казематный броненосец Bellerophon. Их сопровождали шесть пароходофрегатов, три корвета и шесть канонерских лодок. Пароходофрегаты «засветились» у Амстердама и Гааги, чисто отвлекающие манёвры. Постреляли немного, но получив ответку от уже моих береговых батарей, преспокойно отступили, но продолжали маячить на горизонте. А вот основная сила рванула на Роттердам. Не скажу, что тут никакой защиты не было. Но я, уверенный, что сюда бритты сунуться в самую последнюю очередь, оставил там те несколько деревянных канонерок и небольшой пароход на страже порта. И не усиливал береговые батареи: чтобы попасть в порт, надо хорошо так попетлять меж фортов и иных укреплений. А вот чего я не учел, да просто потому, что не просчитал это и никаких сведений не имел: Роттердам серьезно пострадал во время революции Кровавых тюльпанов. Часть города просто сгорела. Это сейчас я выяснил, что большая часть строений в нём всё ещё деревянные. Камень где брать? А дерево — вон, морем притащат в каком надо количестве[1].

(Роттердамская биржа, 1885 год)

Нет, есть чисто каменные строения, но чаще камень плюс дерево. Вот и пожары — они просто бедствие этого города. А революция и пожары ходят рука об руку. Но главное, что во время восстания почти весь город оказался во власти мятежников, они захватили и местный арсенал, который подожгли и взорвали, когда вынуждены были отступать. И весь гарнизон этого крупнейшего порта в Европе оказался на голодном пайке, в первую очередь, по боеприпасам. А тут выборы короля, передача власти, правда, премьер-министр и правительство Нидерландов остались на своих местах и при своих портфелях. Нет, кое-какие изменения всё-таки произошли. Например, товарищем (заместителем) военного министра Нидерландов стал генерал Гу́го Э́вальд фон Ки́рхбах, который неплохо показал себя и в боях против Франции, и с датчанами не пас задних, главное же: никаким боком к заговору дяди Луитпольда причастен не был. Его задачей стала реформирование голландской армии и приведение ее под германские, общеимперские стандарты. Плюс несколько экспертов в правительство вошли, чтобы привести законодательство Голландии в соответствие с имперскими законами, по принципу: сохраняйте ваши традиции, но в рамках положенного центром.

Когда эскадра Милна подошла к Роттердаму, порт охраняла всего-то одна канонерская лодка, да, паровая, но с гребным колесом, а не винтом. Вообще, ни в городе, ни в портах Нидерландов имелся только один винтовой броненосец, и тот британской постройки. У меня еще был датский броненосец, и два винтовых пароходофрегата ставшие моими в качестве трофеев. Кстати, именно их хотел «сократить» британский флот во время второго — неудачного копенгагирования[2]. Но храбрые голландцы открыли огонь по британский военным кораблям, прущим в гавань Роттердама! Командир канонерской лодки прекрасно осознавал, что ему ничего не светит против идущей на них мощи, но выполнил свой долг до конца, поступил, как настоящий моряк и патриот. Не знаю, был ли Милн уверен, что в фортах и береговых батареях нет снарядов, но он ошибся. Кое-что подвезти успели. И вот этим кое-чем (намного меньшим, нежели один боекомплект) его и встретили. Пока шла перестрелка с береговыми укреплениями, телеграмма о случившемся молнией метнулась в Гаагу, где находился ваш покорный слуга, по совместительству король Нидерландов и император Германии. В бой вступили оставшиеся две канонерки и пароходик, опять-таки, без каких-либо шансов, но время они выиграли. От Гааги до Роттердама — два раза плюнуть. И примчался я туда не один — прихватил с собой эшелон с двумя батареями полевых пушек. А еще приказал перетащить в Роттердам те орудия, что находились на запасных путях. Ибо понимал, что полевые орудия против корабельных дурр никак не играют.