Читать книгу 📗 Ариец поневоле. Дилогия (СИ) - Алмазный Петр

А товарищ Хосе умел удивлять. В этот раз он предстал в виде совсем седого старика с космами во все стороны. Да еще одноглазый. Увидел бы на улице — точно не узнал бы.

Товарищ Хосе крепко пожал мне руку, снял с глаза ненужную повязку, спрятал в карман не понадобившийся «Парабеллум». Предложил подсесть к верстаку, в тисках которого была зажата какая-то железяка.

— Рад видеть, Павел. Но что за срочность такая? И почему Герника? Что за дуб?

Я стал быстро рассказывать. И про грузовик с оборудованием, и про Лингарда с монахом и про завтрашний выезд.

— Про духа, это ты здорово, что узнал, — сказал Хосе, когда я закончил. — Мы его по всей Испании ищем, а он вот где, на старом месте. Знать, бомбежки не испугался. И ты, значит, туда завтра с Лингардом? Значит, бомбить больше нельзя. А барон, говоришь, злой был, что его из кабинета похерили?

— Очень злой, — кивнул я.

— Это хорошо. Тут ведь, как в шахматах. Чтобы успешно атаковать, ндо правильно расставить фигуры. Чтобы каждая сыграла в свое время со сей своей силой. В шахматы играешь?

— Не очень.

— Зря! Будем живы — научу.

— А это правда, что наши бросают без боя позиции. Нежить боятся? — спросил я.

— Есть такое дело, — загрустил товарищ Хосе. — Но наши стоят насмерть, а вот местные, случается, целыми полками бегут. Несознательное население! Особо артиллерии жалко. Бросают пушки со снарядами и дают деру. Да еще склоки! Тут враг под Мадридом, а они приборами меряются. Коммунисты с анархистами, демократы, да еще какие-то конституционные монархисты появились. Друг дружке в горло готовы вцепиться. Ладно, это все понятно, что ты там про Гернику?

Я подробно объяснил про город, про дуб.

Товарищ Хосе вздохнул.

— Ну, не знаю. Я, конечно, передам испанским товарищам, но что-то сомневаюсь. Кому она, эта Герника нужна? Там и бомбить-то нечего. Ну, есть завод «Маузера», так, мелкий совсем заводик. Да и народу там всего тысячи три. Очень сомневаюсь…

Товарищ Хосе встречу быстро встречу закончил, потому что в мастерскую стали входить какие-то люди с какой-то рухлядью: корыта, утюги, видимо, новая работа для слесарей.

Я вышел, быстро вернулся к лавке с велосипедами. И поехал к Колумбовой пристани.

Все, что я смог, я сделал… Глава 23

Немного лирики и жесть!

На «Санта Марии» романтическое свидание было в самом разгаре. Лейтенанты с «Ласточки» и две юных дамы из местных, не зная языка друг друга старались наладить общение на носу каравеллы. Эх я, на носу… Так только сухопутные крысы говорят. Если по-морскому, то на юте. Лейтенант Вальтер пытался по разговорнику составить красивый комплимент, получалось, скорее, смешно. У него отнимал разговорник оберлейтенант Ганс, тоже пытался сказать красиво, получалось еще смешнее. Как он вообще умудрился без знания языка девушку склеить и свидание ей назначить?

Я вспомнил уроки доктора Вебера и постарался по возможности офицерам помочь. В общем получалось, что Ганс сравнивает девушек с прекрасными розами, украсившими этот прекрасный город, а Вальтер говорит примерно то же самое, но называет девушек сочнейшими персиками, равных которым нет во всей Испании.

Девушки смущались и в ответ сравнивали пилотов с молодыми горными орлами. Им очень нравилась их форма и выправка.

В общем, мой перевод был принят обеими сторонами благосклонно.

— А где капитан? — спросил я.

Ганс молча указал на высокую корму. Там, за накрытым столиком у штурвала наливался молодым белым вином капитан Эрик Ласточка.

— А, Пауль! Успел устроить свои делишки? Как здорово, что ты пришел! — как-то не весело сказал он. — А я вот заскучал. И даже не пошел бить морды в кабак. Расхотелось, скучно.

— Так чего вы не идете к своим лейтенантам?

— А, не хочу все портить своей постной рожей. Может это и правильно, что молодежь должна веселиться и смеяться, а вот мы старики остаемся сзади, на корме…

Этому «старику» было не больше сорока лет. Что ж, бывает…

— Но на корме штурвал, — указал я на деревянное колесо с ручками. — И от него зависит, куда пойдет судно.

— Ты прав, Пауль. Здесь управление — с кормы. Это — не самолет. Ты вообще, мудр не по годам. Давай, мудрец, помолчим и посмотрим на эту красоту вместе.

Опустившаяся на Севилью ночь была тепла и прекрасна. Молодые на юте быстро нашли общий язык и без словарей. Откуда-то появился гитарист в белой рубахе, он играл что-местное, а девушки очень мило и трогательно пели. Кажется, о любви.

Мы сидели с капитаном Эриком на корме, слушали красивые песни и смотрели на лунную дорожку, проложенную по речной ряби. Мне было хорошо и спокойно. Я словно забыл о войне.

— А знаешь, Пауль, я вчера впервые задумался о смысле жизни, — сказал Эрик. — Вез твоего оберста с этим римским монахом из Рима, и уже на подлете из-за облаков вылетели два истребителя. Это были самолеты испанской береговой охраны. Они могли легко принять нас за бомбардировщик. Бомбардировщики они сбивают. А у нас даже пулеметчика сзади нет. А если бы они стали стрелять? И тогда я задумался…

— Погодите, это вы везли в Севилью господина Лингарда с командой? — переспросил я.

— Ну а кто же еще⁈ Совсем загоняли! Берлин-Милан-Севилья и обратно. Летаю уже как по расписанию. Единственная радость — Эмма обязательно встречает меня на аэродроме. Эй, ты чего, парень?

Я и сам не заметил, как у меня стекли слезы по щекам. Черт! И правда, с чего это я? От осознания, что я спас этого летчика, когда просил товарища Хосе не трогать Лингарда? Летчика и его лейтенантов, которые уже обнимали испанских девушек за их тонкие талии. Ну нет, это, скорее всего, совпадение…

Неожиданно томный вечер, плавно перетекший в ночь, спас… доктор Маус. Он явился на пристань совершенно пьяный, без шляпы и с пустыми карманами. Едва не свалился с пирса прямо на велосипеде. Затормозил только в последнее мгновенье. Гордо сообщил, что проигрался до пфеннига и попросил взять потерпевшего материальное крушение на борт. Мы взяли, но не без сомнений. А он, оказывается, прекрасно знал испанский и первым делом взялся переводить комплименты молодых людей друг другу. Видимо, добавлял что-то и от себя, от чего щечки у девушек стали алыми, как у самых свежих песиков. Из него вообще вышел отличный тамада. А еще он прекрасно играл на гитаре. Пел тоже довольно прилично. Даже по-испански. Встряхнул компанию и устроил танцы прямо на борту. Девушки, приподняв полы своих пышных платьев, исполнили народный испанский танец, отчаянно притоптывая каблучками по палубе. А потом Маус сам показал танец тореадора. «Тореадор смелее в бой» — напел он гитаристу музыкальную тему, взял его плащ и стал размахивать им, как мулетой. А Ганс, сделав из указательных пальцев рожки, пытался его этими рожками «тореадора» поразить. Маус красиво и пластично «от ударов быка» уклонялся. Девушки звонко смеялись и хлопали в ладоши. Растормошив молодежь и передав мулету одной из девушек, Маус поднялся к нам на высокую корму и уселся за стол.

Он пил и закусывал, он был знатоком вин и хорошего табака, угостил Эрика настоящей «Короной». Пилот уже не грустил, а смеялся во весь голос, потому что Маус знал уйму смешных историй и еврейских анекдотов. По тостам он тоже был хороший специалист, знал даже грузинские и пил с локтя! Пилот Эрик впечатлился и сказал, что готов взять его в свою команду. Да хоть бы стрелком на кормовой пулемет. Маус тут же согласился на пулеметчика, потому что «вся эта чертовщина ему здорово надоела»…

Домой нас доставили под утро на дежурном грузовике с аэродрома вместе с велосипедами. Машину вызвал капитан Эрик, сказал, что сам Маус точно не доедет. Доктора Мауса нашей охране пришлось тащить в его комнату на себе.

Когда я вошел в спальню, Юрген висел в воздухе, а на моей не разобранной кровати лежал, заложив руки за голову… дух сновидений Бахр. Вот теперь я понял, как он это делает. Вокруг него голубоватыми пузырями роились образы: отрывки воспоминаний, чьи-то не знакомые мне лица, (кстати, знакомые тоже были, к примеру фрау Штрикер в испанском платье и без платья вовсе), сокровенные желания и кошмары, как же без них? Дух рассматривал пузыри, иногда поднимал руку и смешивал все это, как в калейдоскопе. И отсылал спящим подросткам. Юрген летал за руку с мамой — красивой статной дамой. Михаэль засовывал в печь противень с кренделями, Феликс получал какой-то новый значок за отличие, Лотар, наряженный индейцем, гнал по прерии на мустанге, Аксельбаум тянул ногу на параде…