Читать книгу 📗 Плотоядный: Вожделение плоти (ЛП) - Хертс А. К. » Страница 17

От моего резюме отец одобрительно выдвигает нижнюю губу и кивает.

- Каждому человеку нужно дело. Быть просто сыном ему, видимо, было мало. Мне нравится такой подход.

- Мне тоже. И он не был настолько неприятен, чтобы я с криком убежал. Знаешь что? Я просто пойду завтра со своими списками и буду слушать свое чутье.

Теперь, когда я заставил себя решиться, мне легче. Будто с души упал груз.

- А что у нас на обед? - спрашиваю я.

Отец встает и хлопает меня по плечу.

- Понятия не имею. Мама колдует на кухне. Кажется, шницель или что-то такое.

Хм, шницель! Мама знает, что нужно мужчине. Обожаю шницель!

Том

Если я скоро отсюда не выберусь, я сойду с ума. Я всегда был активным человеком. Мне даже в школе было трудно сидеть спокойно. Моему телу просто необходимо движение. Я бы никогда не смог заниматься велнесом^[6]или валяться где-нибудь на пляже. Это просто не мое. А теперь я уже дни - или это уже недели? - вынужден торчать в этой маленькой комнате. Этот гад меня даже в спортзал не пускает! Он меня боится, отвечаю! Я, конечно, каждый день делаю упражнения: отжимания, качаю пресс, все, что возможно в таком тесном пространстве. Во время спорта я могу отключиться. Я бы сейчас с удовольствием пошел на пробежку, а не просто бегал на месте, почувствовал бы ветер в лицо на лесной дорожке. Людей, которые не занимаются спортом, я не понимаю. Когда тело входит в беговой ритм и можно просто отпустить мысли, это самое офигенное чувство на свете. Мне нужно движение, чтобы сбрасывать стресс и освобождать голову.

В тот день, когда жена заявила, что хочет развода, я пошел на пробежку. Кажется, меня не было несколько часов, но когда вернулся, смог спокойно с ней поговорить.

Верена! Когда я думаю о ней и о нашем маленьком сыне, у меня внутри все сжимается. Она забрала его, когда переехала в маленькую квартиру. Я предлагал ей остаться в нашей, но она не захотела. Слишком много воспоминаний, - сказала она. Теперь меня преследуют призраки прошлого. Что пошло не так? Только ли моя вина, что у нас не получилось? Мы бесконечно говорили об этом. Она сказала, что это просто перестало работать. Что больше не чувствует ко мне того, что должна чувствовать жена. Я предложил паузу, но она ответила, что это ничего не даст. Что мне было делать? Силой удержать я ее не мог. Нашему сыну Яну тогда было пять лет. Для него это было, наверное, хуже всего. Конечно, я видел малыша так часто, как мог, но мы больше не жили вместе. Я так и не смог ему объяснить почему. Это я оставил Верене.

У меня пересыхает в горле, когда я думаю о них двоих, о счастливых часах, которые мы проводили вместе. Каждые выходные мы куда-то ездили. Ян обожает плавать, ходить в походы, кормить животных, бывать в зоопарках и парках аттракционов. Думаю, больше всего он радовался, когда мы ездили на трассу "Каррера"^[7]и на взятых напрокат машинках нарезали круги. Это было мужское дело, маме там было нечего делать.

Скучают ли они по мне? Что они думают, почему я не даю о себе знать? Алименты перестанут приходить, - вспоминаю я. Я всегда хотел заботиться о своем ребенке, не увиливать, как некоторые мужики. А теперь не могу!

Этот проклятый ублюдок отнял у меня больше, чем свободу! Каждый вечер я молю Бога, чтобы он дал мне шанс схватить эту свинью. Больше мне ничего не надо - только одна возможность, одна его оплошность. На мои провокации он никогда не поддавался и держится на безопасном расстоянии, когда решетки опущены. Кто-то из жертв должен был бы толкнуть его в мою сторону, тогда я бы ударил. Если бы только я мог с кем-то объединиться. Бедняга, у которого он сегодня вырезал икру, мог бы, наверное, подтолкнуть его ко мне. Но нет, парень слишком слаб. К тому же он был привязан к столу. Девушка, которую он потом привел и увел в зону, которую я не вижу, была слишком напугана. Даже если бы она как-то угадала мое намерение, она не смогла бы пойти против этого человека. Черт, должно же быть что-то, что я могу сделать.

Разумеется, эта падаль подходит к моей камере именно в тот момент, когда я усиленно думаю о его смерти. То, что эти камеры, куда он нас запирает, он называет "апартаментами", - тоже своего рода шутка! Пусть называет их тем, чем они являются: клетками для его скота! Камерами смертников! Я встаю и подхожу к решетке. Этот гад не должен думать, что я его боюсь. До сих пор он всегда проходил мимо, бросив на меня короткий взгляд. В этот раз нет. Он останавливается примерно в метре от меня, складывает руки за спиной и смотрит. Эти глаза! Я заставляю себя выдержать взгляд. Что он хочет сделать? Пусть войдет и встретится со мной один на один! Спорим, он проиграет?

Только сейчас замечаю, что мои кулаки сжаты. Я снимаю напряжение в руках, слегка встряхиваю их. Потом берусь обеими руками за решетку, сжимаю металлические прутья, будто хочу их разогнуть. Его лицо не выражает ничего, разве что интерес. Я мог бы просунуть руку сквозь решетку и схватить его, но он стоит, кажется, как раз чуть дальше, чем я могу дотянуться. Может, удастся подманить его ближе. Хотя в горле внезапно пересохло, а тело вибрирует от напряжения, я стараюсь держаться уверенно.

- Что вам надо? Вы голодны, господин фон Хольстен?

Он называет нас по именам, так что я делаю так же. На его губах играет смутная улыбка. Видимо, ему нравится моя дерзость.

- В самом деле, - снисходит он до ответа.

Мое сердце против воли начинает биться быстрее. Я видел, на что способен этот монстр. И все же не могу представить, чтобы он меня одолел. Внезапно мне больше не приходит в голову, что ответить. Голова будто выметена начисто.

- Раздевайся, я хочу на тебя посмотреть, - требует он.

Что? У меня перехватывает дыхание! Этот тип, видимо, свихнулся! Он же не думает всерьез, что я буду для него раздеваться, чтобы он возбуждался, глядя на мое тело.

- Забудь, извращенный мудак!

Я демонстративно скрещиваю руки на груди. Похотливый мешок может идти куда подальше. Улыбка становится шире и добирается даже до глаз, которые начинают поблескивать.

- Спорим, через несколько минут ты будешь стоять передо мной голым, дрочить и показывать мне свой член? - спрашивает он.

Мне кажется, я ослышался. В ушах глухо гудит, будто в слуховой проход залетела муха. Мой вид, похоже, его забавляет. Наверное, я таращусь, как корова при громе. Я быстро пытаюсь взять себя в руки и сделать лицо каменным, но сомневаюсь, что получается.

- Ага, сейчас! Держи карман шире, козел! Если тебе что-то от меня надо, придется войти ко мне, - парирую я не очень убедительно.

Хватит с ним "выкать". Такой таракан как он, не заслуживает вежливого обращения.

- Нет, я могу просто стоять здесь и смотреть, как ты раздеваешься для меня, Том. Ты сделаешь в точности то, что я скажу. Сначала разденешься, потом возьмешь свой член в руку и покажешь мне, как дрочишь. Не притворяйся, будто никогда этого не делал. Я хочу увидеть, как ты кончаешь, Томми-бой.

Моя ярость растет до бесконечности. Я хочу начистить этому типу морду так, чтобы его никто больше не узнал, хочу свернуть ему шею, чтобы он смог посмотреть на собственную задницу. Как бы я хотел раздробить ему все кости в теле. Вены на шее опасно вздуваются. Чувствую давление в голове. Сейчас взорвусь, как паровой котел! Я пыхчу, а он снова привлекает мое внимание.

- Так же, как ты кончал в пизду своей жены, чтобы сделать ей ребенка, Том. Именно так я хочу это увидеть!

Теперь все! У меня в глазах краснеет, я бросаюсь к решетке, хватаю прутья и трясу их, кричу от ярости и ненависти. Я пинаю металл, пока ноги не начинают болеть и я не уверен, не сломал ли себе что-нибудь. Я плюю в его сторону, но не попадаю. Что пошло не так с этим мудаком? Как вообще может существовать кто-то вроде него?!

Он дает мне бушевать и, вероятно, забавляется этим. Потом поднимает маленькую фотографию, паспортное фото. Я хорошо ее знаю, но от испуга у меня почти останавливается сердце. На ней двое людей, которые значат для меня больше всех на свете. Моя жена и мой сын. Фото было в моем бумажнике. Конечно! Он забрал мои вещи. Мозг пытается понять, каков его план, и мне становится так плохо, что хочется блевать. Такое чувство, будто кто-то со всей силы ударил меня в живот. Я отшатываюсь от решетки. Подальше от него! Как можно дальше!