Читать книгу 📗 "Хроники Мертвого моря (ЛП) - Каррэн Тим"

А затем все исчезло.

Но правда ли? Он все еще слышал вдали какое-то лязганье. Громкое и резкое. Кроу открыл кейс с ракетницей и зарядил ее. Он готовился, хотя даже не знал, к чему именно.

— Это уже слишком, не так ли? — произнес Уэбб.

От него исходил кисловатый, животный запах страха.

— Пожалуйста... пожалуйста... нам нужно уходить.

Джил проигнорировал его. Он двинулся вперед, с фонариком в одной руке и дробовиком в другой. Слой за слоем рассеивая с помощью луча тьму, он шагнул под очередную арку. Воздух заполнил смрад гниющей рыбы. Стало трудно дышать. Трудно заставить себя сделать еще один шаг.

— Наверное... наверное, рыбный трюм, — сказал Кроу.

Лязганье стало громче. Оно было резким и неприятным, и этот металлический звук эхом разносился вокруг.

И тут Джил увидел. Увидел прямо перед собой то, ради чего их заманили сюда.

Лучи фонариков высветили это. С блестящих рыболовных крюков из нержавеющей стали свисали... тела, тела членов команды. Их были десятки, обезглавленные, лишенные конечностей торсы, раздутые и посиневшие. Они раскачивались взад-вперед, словно говяжьи туши, отбрасывая в лучах фонариков искаженные, скачущие тени. Вокруг них висели, поднимаясь и опускаясь, тучи жужжащих мух.

— О... о боже, — сумел произнести Уэбб, отворачиваясь и давясь рвотными позывами.

Джила тошнило не меньше. Какой в этом смысл? Какое это могло иметь значение?

Теперь торсы не просто раскачивались взад-вперед, влажно шлепаясь друг о друга, но еще и пульсировали, словно человеческие сердца.

Джил смотрел, онемев от шока, на кожу жадными волнами накатывали мурашки. Ужас, который он испытывал в тот момент, был и физическим, и психологическим. У него кружилась голова, он терял сознание, ему хотелось упасть на колени и исторгнуть из себя все, что внутри... но он не смел отвести глаз от этой галереи живых, пульсирующих торсов.

Затем произошло нечто гораздо более страшное.

Раскачивающиеся торсы принялись вибрировать и конвульсировать. Один из них — самый ближний — вскрылся, и из него дождем полилась серая, отвратительная жижа, похожая на смесь крови, морской слизи, рыбной чешуи и гниющих водорослей. А затем появилось что-то еще, что-то невообразимое: рука, крошечная рука, которая выглядела мягкой и гнилой, как бледная мякоть гриба.

— Нет, нет, нет, — произнес Уэбб глупым глухим голосом.

«Тебе мерещится, — пытался убедить Джила внутренний голос,— Все это — какой-то кошмар, этого не может быть на самом деле. Ты знаешь, что этого не может быть на самом деле».

Кроу едва сдерживал рвоту.

Рваная рана в торсе расширилась, словно родовой канал, и из нее хлынуло еще больше студенистой, комковатой слизи, и вместе с ней вывалилась серая трепещущая фигура, которая с влажным шлепком упала на палубу. Бугристое тело извивалось, будто только что выловленная зубатка.

Существо принялось выбираться из жижи, словно головастик из прудового ила, работая цепкими, с фиолетовыми прожилками, руками. Бесформенный эмбрион, очень похожий на человеческий зародыш. Только он был не здорового розового цвета, а бледно-серого и, как карп, покрыт чешуей. Ног как таковых у него не было, лишь скопление чего-то похожего на шевелящиеся кишки, что вскоре оказалось пучком щупалец. Они извивались и сворачивались кольцами, словно жирные черви.

Джил едва не лишился чувств от ужаса.

Существо продолжало пульсировать, раздувалось и сдувалось, словно дышащее легкое. Глаза у него были рыбьими — огромными, круглыми и без век. Радужная оболочка — цвета свежей крови, зрачки походили на кусочки черного стекла.

Теперь с хрустом вскрывались и другие торсы, порождая новых рыбоподобных зародышей.

Ближайшее к ним существо продолжало двигаться вперед, конвульсивно извиваясь, отталкиваясь щупальцами и подтягиваясь плоскими, как лопатки, руками. Его глаза смотрели на Джила с абсолютной, первобытной яростью. Окаймленный толстыми губами рот открывался и закрывался, являя тонкие, как иглы, зубы — вроде тех, что были у хаулиода или другой причудливой глубоководной рыбы.

— Пристрели ее! — закричал Кроу. — Господи Иисусе, пристрели эту тварь!

Когда существо было в четырех футах от него, Джил вырвался из сковавшего его паралича. Будто только вспомнил о дробовике в руках. Сунув фонарик в карман джинсовой куртки, он направил на тварь оружие.

Та будто поняла, что он собирается сделать, и издала пронзительный, похожий на мяуканье крик.

Джил спустил курок.

Вырвавшаяся из ствола вспышка была ослепительной, а звук выстрела — оглушающим, в темноте корабельных недр он эхом разнесся вокруг и вернулся назад. С такого расстояния тварь не просто разорвало дробью, она разлетелась на мелкие кусочки. Сдетонировала, словно мешок с мясом и кровью.

И из темных, пещерных трюмов корабля раздался пронзительный визг. Тот же, что они слышали раньше, только на этот раз в нем не было ни капли триумфа, лишь нестерпимая боль и страдание.

«Так мать оплакивает свое мертвое дитя», — подумал Джил.

Только это было нечто другое.

В тот момент, когда взорвался зародыш, брызнув в воздух материей, из него что-то родилось. Оно ползало, извиваясь в пузырящейся вязкой слизи. Вытягивало длинную, похожую на хобот шею, заканчивающуюся блестящей головкой с морщинистым зубастым отверстием, которое, должно быть, являлось ртом. С жутким хлюпаньем открывало и закрывало его, роняя нити пищеварительной слизи.

«Слизняк, — сразу же подумал Джил. — Кошмарный слизняк».

Существо скользило, оставляя за собой след похожего на вазелин вещества. Тело у него было пухлым и пульсирующим, фута три длиной, кожа пузырчатой, а плоть образовывала странные выпуклые кольца. На голове располагались два тонких глазных стебля с золотистыми желеобразными шарами, смотревшими прямо на Джила. Подо ртом имелись другие отростки — что-то вроде кормящих щупальцев.

Существо выделило еще больше слизи и с помощью мышечных сокращений поползло в его сторону.

Джил не стал больше ждать и выстрелил.

Слизняк буквально испарился. Другого определения этому не было. Казалось, он состоял из жидкости и студенистой ткани, как и то ужасное отродье, что его породило. Уэбб издал совершенно безумный пронзительный крик и отшатнулся назад, споткнувшись о собственные ноги.

Кроу остался стоять, только колени у него дрожали.

Джил выстрелил еще дважды, уничтожив два зародыша, прежде чем те успели что-то понять. Из каждого родился чудовищный слизняк, ползучий ужас, оставляющий за собой склизкий след.

К тому времени зародыши были уже повсюду — ползли строем по палубе, перебирались через перегородки, свешивались с потолка. Рты открывались и закрывались, на зубах поблескивало нечто похожее на яд.

Дробовик дрожал у Джила в руках, безумный внутренний голос говорил: если убьешь их, они превратятся во что-то более ужасное...

Пока он пятился вместе с остальными, Кроу вытащил ракетницу и выстрелил прямо в толпу зародышей. Из дула вырвался дождь желтооранжевых искр, сама ракета, горящая, словно красное угасающее солнце, застряла в черепе одного умирающего в конвульсиях выродка. Все твари визжали и мяукали, медленно ползли вперед, словно гусеницы. Их щупальца развевались вокруг, будто искали, за что ухватиться.

Джилу приходилось толкать Уэбба перед собой, чтобы заставить его двигаться обратно к двери трапа.

Кроу тащился вслед за ними и кричал:

— Живее! Живее! Убираемся отсюда! Давайте же!

По пути он выпустил еще две ракеты в сторону ползучего отродья. Помещение словно превратилось в сюрреалистичную, мигающую красным комнату смеха, воздух наполнился смрадом горящих ракет, лучи фонариков рассеивались дымом.

Найдя дверь, мужчины захлопнули ее за собой.

Джил подтолкнул Уэбба к трапу.

— Лезь! Поднимайся на палубу! Быстрей! Быстрей! Быстрей!

Твари царапали дверь с другой стороны, щупальца скользили по ней, словно змеи.

Джил задержался на мгновение, поскольку услышал что-то там, в давящем мраке лестницы... тихий шелест. По спине у него пробежал холодок.