Читать книгу 📗 Плотоядный: Вожделение плоти (ЛП) - Хертс А. К. » Страница 6

Сначала я решил, что он испытывает меня, но когда сквозь стеклянную перегородку я увидел остальных, до меня наконец дошло, что я оказался в своего рода клетке. Естественно, я попытался выбраться: бил по дверям, стенам, стеклу, кричал, угрожал, требовал - все без толку. Мой разум отказывался воспринимать то, что со мной произошло. Все это было слишком абсурдно, чтобы принимать всерьез. Плохой розыгрыш, - думал я, - проверка на прочность. Но это было не так. И с того самого дня он так и не выпустил меня.

Когда я впервые стал свидетелем того, что он проделал с одной из моих сокамерниц, меня просто парализовало. Я не мог поверить, что человек способен на такое. Сейчас для меня он - лишь чудовище, каким он тогда себя выставил. Он творит такие ужасные, такие непостижимые вещи. Я вновь и вновь прихожу в ужас от такой бездны бесчувствия, от такой готовности к садизму и насилию.

Напротив, по диагонали от меня, находится комната молодого человека, которого он набивает едой по нескольку раз на дню, словно рождественского гуся. Теперь я уже отворачиваюсь, не смотрю, потому что не в силах больше этого выносить.

Едва Чудовище появляется в комнате, а парень, съежившись от страха, пытается стать меньше и спрятаться, я отворачиваюсь, крепко зажмуриваюсь и пытаюсь думать о чем-то другом. Часто считаю до тысячи - так я могу быть уверен, что эта пытка закончилась и он ушел.

Мальчишка обычно лежит на боку, обхватив живот, который, должно быть, заполнен до предела. Его лицо говорит мне об этом без слов. Никогда прежде я не видел, чтобы человек страдал так сильно. Я и представить себе не мог, что могу пожелать кому-то смерти, но этому бедняге я от всей души желаю, чтобы его мучения поскорее прекратились.

Кажется, его разум уже покинул его: он просто сидит или лежит в апатии, не смотрит в нашу сторону, двигается лишь тогда, когда уже невмоготу и нужно в туалет.

Однажды его вырвало. Чудовище вернулось, снова впихнуло ему в глотку толстый шланг и при помощи огромного шприца вкачало новую порцию месива. После этого ему пришлось лечь, а позже - убирать свою камеру.

Когда он ползал на коленях по полу, я видел его раздутый живот, столь чудовищно не сочетавшийся с его худым телом. Это зрелище вызвало у меня слезы на глазах и заставляло просто кипеть от ярости. Если однажды доберусь до этой твари - сверну ему шею, - поклялся я себе в тот день. И я все еще полон этой решимости. Если он придет за мной, я ни за что не сдамся без боя!

Виктор

Как описать вкус подобного деликатеса? Я не в силах, я все еще купаюсь в воспоминаниях о нежном мясе, хрустящей панировке, пикантном соусе. Я удалился с дарительницей этих услад моих вкусовых рецепторов в свои личные покои. В зрителях мы оба не нуждаемся, хоть этот телохранитель и не дает мне покоя все это время. И на этот раз он наблюдал за мной, забавляя меня своей сдерживаемой яростью и жаждой убийства, которые он ко мне питает. Мой крепыш. Он из тех, кого представляешь этаким дикарем, любителем природы, который идеально смотрелся бы в рекламе товаров для "настоящих мужчин".

Моя маленькая дива лежит на шкуре перед камином, прямо как я и представлял. Она наблюдала, как я трапезничал, но, к моему огорчению, кажется, уже не воспринимает реальность ясно. Либо обезболивающее вызывает у нее сонливость, либо ее рассудок не выдерживает ампутации. Ей не должно быть больно, она должна чувствовать себя хорошо, и все же она смотрит лишь остекленевшим взором, с полуприкрытыми веками, словно ей трудно держать их открытыми.

Я отодвигаю тарелку с обглоданными костями и тут у меня случается отрыжка, за которую, разумеется, приношу свои извинения. Это было наслаждение - иметь возможность вкусить это невероятно аппетитное лакомство. Количество мяса было слишком скудным, чтобы насытить меня, но я ведь и не стремлюсь к пресыщению - моя цель - удовольствие. Я подхожу к ней, на ее глазах полностью раздеваюсь и ложусь позади. Ее обнаженное тело согрето жаром огня. Я поворачиваю ее набок, прижимаюсь к ее спине, помещаю свой возбужденный член между ее бедер и блаженно вздыхаю. Теплое чувство удовлетворения опускается на меня, словно одеяло. Может ли жизнь быть еще прекраснее?

Я поглаживаю ее живот, позволяю пальцам спуститься ниже, к лобку. Она гладко выбрита. Я придаю большое значение тому, чтобы мои гости следили за своей гигиеной. Мои пальцы раздвигают ее половые губы, проникают внутрь, во влагу, которой я не ожидал. Она была возбуждена до того, как мы начали, но то, что она, кажется, все еще возбуждена и сейчас, сбивает меня с толку. Мой член находит дорогу к моим пальцам сзади. Я направляю его в нужное место, вхожу в теплую глубину, чьи шелковистые стенки мягко обволакивают меня. Мои мысли текут плавно, и я задаюсь вопросом: а ел ли я когда-нибудь вагину? Вкусно фаршированную матку - да, послед - тоже, половые губы - конечно, но целую вагину? Какие именно части к ней относятся?

Пока я вхожу в нее на всю длину, прижимаю к себе и осыпаю поцелуями ее шею, в голове у меня проносятся рецепты. Ее щеки такие нежные, бедра упругие, ее тело так желанно во многих отношениях. Я трахаю ее неспешно и гадаю, чувствует ли она это вообще. Чтобы заниматься любовью, не нужны руки, - лучше бы шепнуть ей это, но я лишь могу стонать ей в ухо, чувствуя, как ее тело покрывается мурашками, и пощипываю зубами хрящик ушной раковины. Мой ритм ускоряется. Я начинаю потеть, овладевая ею - жестче, сильнее, глубже. Я полностью выхожу из нее и, с новым напором, пыхтя, втискиваюсь в ее зад.

Вот наконец она реагирует: стонет и сжимает сфинктер. Значит, ты все-таки еще здесь, с мной, - с удовольствием думаю я, наслаждаясь массажем, который она устраивает моему члену, то и дело сжимаясь. Какая же она тугая, как восхитительно всхлипывает и плачет. Для моих ушей это - музыка.

Ее кишечник пуст, подготовлен к забою. При мысли об этом пиршестве чувств я кончаю, долго и с стоном изливаясь в нее. Вот теперь она снова полна, - мелькает у меня в голове, но поскольку я хочу подождать еще один день, обильная вода смоет все начисто. Я остаюсь лежать сзади, обнимая ее, прижимая к себе, вдыхая ее запах. Мне вспоминается, как сладко пахла ее "киска", и я переворачиваю ее на спину, сгибаю и раздвигаю ее ноги, сползаю ниже, чтобы добраться до ее нектара. Это то, что можно получить только от живых. Я тщательно вылизываю ее, скольжу по ее щели, выискиваю каждый уголок, высасываю каждую каплю. Ее половые губы такие полные, так и хочется впиться в них зубами. Она пронзительно вскрикивает, извивается, но моя хватка крепка, я надежно фиксирую ее таз. Я переключаюсь на ее заднюю дырочку. Обычно я не люблю вкус себя самого, но, обогащенное ее ароматами, мое семя кажется мне восхитительным. Оно слаще, чем обычно, не такое мыльное.

Мгновенно в моих мыслях возникает Йонас. Интересно, какой вкус у его семени? Я весь замираю от щекочущего нервы предвкушения: отведать его, взять его член в рот, не кусая, выдоить его и пробовать на вкус. Завтра утром, когда этот ангел будет спать в объятиях другой, он придет, попадется в мою ловушку, как и все его предшественники, добровольно пойдет на свою погибель. Я кладу голову ей на живот, закрываю глаза и слежу за ее дыханием, которое поднимает и опускает ее тело, укачивая меня и мягко погружая в сон.

Йонас 

Что мне делать? Я пролежал без сна половину ночи, думая о том типе из клуба, который предложил мне работу, хотя даже не знаком со мной. В нем было что-то, что зацепило меня где-то в глубине подсознания, на уровне животных инстинктов, но я не могу это объяснить. Это неуловимо, не поддается рациональному объяснению, и, если честно, это меня беспокоит. По виду у него, похоже, куча денег. Он что, хочет меня купить? Но зачем именно меня, и для чего? У меня пересыхает в горле, когда я вспоминаю то чувство, что испытал рядом с ним. Я всерьез подумал, что он хочет меня поцеловать. Безумие! Когда по дороге домой я рассказал ребятам, что ко мне подкатил какой-то мужчина постарше, они только глупо хихикали и отпускали дурацкие шуточки. Никто из них не видел никакого парня в костюме. Может, я и вправду его придумал?