Читать книгу 📗 Плотоядный: Вожделение плоти (ЛП) - Хертс А. К. » Страница 61

Бросаю взгляд на Тома, который все еще привязан к стулу. Он пришел в себя, но дремлет. С боевым духом у него уже не так хорошо. Однажды эта свинья обоссалась на пол, и ей, казалось, даже не было стыдно. Теперь в его великолепном члене стоит катетер. Мне доставило удовольствие его вводить. Заодно я присмотрелся к яйцам как к потенциальной закуске. Пока что добрый Том еще цел. Пора это изменить. Остальные гости накормлены и убрали свои апартаменты. Мое тело постепенно заживает, но я все еще принимаю обезболивающее, чтобы двигаться нормально. Медленно подхожу к Тому. Тот поворачивает голову, которая не зафиксирована, в мою сторону и смотрит на меня. Видимо, он все еще злится из-за катетера, но плотно сжимает губы. Его взгляд - смесь ненависти и страха. Он знает, что полностью в моей власти, что я могу делать с ним все, что захочу.

Не говоря ни слова, я встаю позади него, что его, конечно, нервирует. Он пытается повернуть голову, в конце концов откидывает ее и смотрит назад, насколько может.

- Что вы задумали?

Его голос хриплый. Я решил остановиться на парентеральном питании^[18]. Свой утренний капельный завтрак он уже получил. Я кладу обе руки ему на плечи и массирую дельтовидные мышцы, потом веду руки к шее по трапециевидным мышцам. Том напряжен, его мышцы твердые как палки. Через некоторое время я сдаюсь, пытаясь их размять. Его сонная артерия пульсирует под моими пальцами. Я мог бы ввести ему канюлю^[19]и пить из него. Странно, но я не чувствую желания что-либо у него забрать. Со всеми людьми, что у меня здесь были, мной всегда двигали желания, и это всегда себя оправдывало. Теперь я прислушиваюсь к себе и спрашиваю, чего я хочу от Тома, но ничего не шевелится. Никакой картинки не возникает. Я веду руками по его сильным рукам, ощупываю мышцы, которые лежат под кожей тугими жгутами. Какой бицепс! Размером с бицепс двух нормально сложенных мужчин. Ремни мешают моему исследованию, но я не могу их развязать. Я видел, к чему это приводит.

Он хочет что-то сказать или спросить, но снова закрывает рот и опускает подбородок к груди. Том понял, что ничего не может мне сделать. Почему это меня не радует? Что-то в нем сломалось, я это чувствую, и мне жаль. Я обхожу его и останавливаюсь перед ним, внимательно разглядываю. Мне в нос бьет гнилостный запах смирения. Мне не нравится, как он сидит, я не чувствую удовлетворения.

- Посмотри на меня, Том!

Мой голос повелительный, жесткий и твердый, как и задумано. Он действительно поднимает голову, но то, что я вижу в его глазах, ничего не стоит. Это уже не тот мужчина, с которым я любил играть. Я сажусь перед ним на корточки, протягиваю руку и касаюсь его груди, удерживая его взгляд. Я ищу вспышку гнева, мятежный дух, который когда-то обитал в этом теле, жду, что он откроется, но этого не происходит.

- Черт! - вырывается у меня.

Взгляд Тома остается тусклым и отсутствующим. Он пытается спрятаться от меня способом, который я слишком хорошо знаю. Немало моих жертв показывали мне это выражение. Я знаю, к чему это ведет, но я не позволю Тому сбежать! Его душа принадлежит мне, как и все остальное в нем. Я хочу и ее поглотить, принять в себя, как души других. Том был бы желанной добычей, если бы находился здесь целиком. Внезапно план готов. Я фиксирую его голову в вертикальном положении, накладывая ремень на лоб. Потом иду в операционную и собираю инструменты: дезинфекцию, тампоны, компрессы, стерильные перчатки, маску и несколько скальпелей. Этого должно хватить, чтобы вернуть его.

Том

Я с семьей. Ян еще малыш. Он такой милый со своими светлыми кудрями и пухлыми щечками. Мы с Вереной сидим в саду и смотрим, как он разбрасывает песок из песочницы по лужайке. Все так реально. Я чувствую запах теплой травы, кофе, который сварила Верена, слышу, как Ян лепечет и радостно визжит.

Внезапно резкая боль вырывает меня из этой идиллии и швыряет в ледяной подвал с искусственным светом, бьющим в глаза.

Мне нужно мгновение, чтобы прийти в себя, но покоя мне не дают. Мои нервы посылают резкие болевые импульсы от груди и живота в мозг. Жжет как в Aду, но я не вижу, что именно происходит, потому что не могу двигать головой, как и остальным телом. Пытаюсь хотя бы скосить глаза вниз, но не выходит. Жидкость течет по животу. Это пот? Из горла вырывается громкий стон, видимо, уже давно, но только сейчас осознаю, что это я. Что это? Снова и снова что-то вгоняется в меня, чувствую рывки и растяжение. Виктор! Что он делает? Потрошит меня заживо?

Я должен знать, что он там делает, должен спросить, но слова не приходят. Боль усиливается, приобретает совсем другое качество, так что слезы сами брызжут из глаз. Я громко кричу, пугаясь собственного звука.

- Ну вот, ты снова здесь.

Лицо Виктора вплывает в мое поле зрения. На нем маска, и это меня ужасно пугает. Наконец я могу говорить, хотя голос дрожит.

- Что ты делаешь?

Виктор поднимает окровавленный скальпель, чтобы я его увидел. Хотя его рот скрыт, по глазам я понимаю, что он улыбается. Я сухо сглатываю. Пока он со мной разговаривает, он не делает мне больно. Мне нужно привлечь его внимание, завязать разговор, но я никак не могу сосредоточиться.

- Что ты со мной делаешь?

Больше ничего не выходит.

- Я всего лишь немного украшаю твое роскошное тело, - объясняет он и собирается вернуться к работе.

- Подожди!

Это звучит так панически, как я себя чувствую, но он действительно останавливается и выжидающе смотрит на меня. Голова пуста. Что сказать? Я облизываю пересохшие губы, часто дышу и молча таращусь на него. Он слегка склоняет голову набок и тоже разглядывает меня.

- Почему...

Возьми себя в руки! - кричу я себе, но ничего не приходит в голову, что можно сказать или спросить, чтобы его остановить.

- Я бы с удовольствием тебя поцеловал, если бы не боялся, что ты укусишь меня за губу, - неожиданно говорит он. Мне кажется, я ослышался. - Ты в этот раз будешь паинькой?

Он что, со мной разговаривает? Я правильно его понял? Виктор хватает мой подбородок и крепко сжимает. Черт, я боюсь его поцелуя больше, чем его ножа. Пусть лучше продолжает меня кромсать! Но я не могу выдавить ни слова. Горло будто сжало. Остается только таращиться вперед и, не двигаясь, позволять всему происходить.

- Закрой глаза.

Я сразу же закрываю. Так, наверное, лучше. Может, я смогу представить, что это не он ко мне приближается. Быть трахнутым им было отвратительно, но поцелуй, как ни странно, еще хуже. Когда его теплые губы касаются моих, мне хочется умереть. Зачем он это со мной делает? Не может просто перерезать мне горло? Хотя он чертовски нежен, я чувствую дискомфорт каждой клеткой тела. Хочу уклониться, оттолкнуть его, закричать и держать на расстоянии, но не делаю ничего, просто сижу с закрытыми глазами и пытаюсь телепортироваться на другую планету.

Рот Виктора ласкает мой. Он целует кожу между верхней губой и носом, лижет ее, отчего у меня бегут мурашки. Его язык не проникает мне в рот, видимо, потому что он боится, что я его укушу, но он лижет уголки моего рта, обводит форму губ. Он сосет мою нижнюю губу, лижет подбородок. Меня тошнит! Мои руки вцепились в спинку стула. Пальцы болят. Они слишком толстые для металлических колец, которые врезаются в кожу. Врезаются! Где скальпель? Пока он занят моим ртом, он не делает мне больно, но хочу ли я вообще оттягивать боль? Не приближает ли меня каждый чертов разрез к концу?

Виктор садится на мои бедра верхом, так что мы можем смотреть друг на друга. Он слишком близко, он перешел все границы, которые когда-либо существовали. Его теплое дыхание проникает мне в нос. Он не пахнет как монстр, которым является, и все же вызывает у меня рвотный рефлекс. Его рука лежит на моей шее, вдруг крепко сжимает ее. На нем все еще перчатки, вероятно, испачканные моей кровью. Он медленно усиливает давление.

- Как бы ты хотел умереть, Томми?

Ему достаточно чуть слышно шептать, потому что его рот рядом с моим ухом.