Читать книгу 📗 Никуда не убежишь! (СИ) - Айрон Мира

— Да ладно, я тоже люблю сладкое и не стесняюсь этого, хоть и не бросала курить. А не бросала, потому что и не начинала, — успокоила хозяина квартиры Кристина, доставая из сумки альбом.

— Снимки сделаны при помощи телефона, а потом распечатаны. Я не помню, чтобы кто-то был тогда с фотоаппаратом, как-то в голову никому не пришло. А вот с телефонами тогда бегали многие, и многие фотографировали. Скорее всего, эти снимки сделал сам Вадим Константинович. Кстати, у него всегда были все самые навороченные телефонные новинки.

— Но он ведь тоже есть на этих фотографиях. Значит, не все снимки сделал Вадим?

— А ты обрати внимание на то, что Вадим Константинович есть только на фотографиях, выполненных в формате селфи. И всюду только в компании с другими преподавателями.

— А это ты? — Кристина указала на фотографию, на которой Эвелина целовалась с каким-то светловолосым парнем. Лица парня не было видно, только лохматые светлые волосы, плечо, обтянутое серой футболкой, и крепкую руку, лежащую на плече Эвелины.

Почему-то Кристине совсем не хотелось смотреть эту фотографию, и настроение опять начало стремиться к нулю. Однако она продолжала смотреть, просто глаз не могла отвести.

Эвелина в розовой футболке, тёмные вьющиеся волосы свободно рассыпаны по плечам, глаза прикрыты.

— Да, это я. Ты и сама поняла, — Савелий перевернул страницу. — Интересно, с какой целью он сделал это фото?

— Чтобы подогревать в себе ненависть и чувствовать себя правым во всём. А почему вы так легко одеты? Осень ведь. Жарко было?

— Не знаю, какой смысл ты вкладываешь в эти слова, но на улице в тот день было очень тепло. Бабье лето.

На последнем снимке Эвелина была одна.

— Так вот почему я запомнила Эвелину, однажды увидев этот альбом! — воскликнула Кристина. — Именно из-за этой фотографии. Эвелина единственная, чей портрет сделал Вадим, так получается.

— Значит, они когда-то отлучились вдвоём, а я и не заметил, — Савелий задумчиво стучал пальцами по столу, разглядывая фотографию.

— Ты же сказал, что не живёшь прошлым, а сам ревнуешь до сих пор, — не удержалась от колкости Кристина.

— Я не ревную, — покачал головой Савелий. — Если уж я был у Эвы не единственным, значит, заслужил это. И допустил. А думаю я о том, что если они незаметно отлучились днём, когда сделано фото, то в сумерках и подавно могли уединиться.

— А где сделана эта фотография?

— А вот это очень хороший вопрос. Совершенно точно не на той поляне, на которой мы все расположились. Где-то на окраине леса.

— У Эвелины в руках дубовый лист, видишь? Там смешанный лес? Много дубов?

— Лес смешанный, потому что точно были и хвойные, и лиственные деревья. Но вот дуб я не видел. Или не помню. Дубы редко встречаются в нашем городе, даже в лесопарковой зоне. Думаешь, он не случайно сделал этот снимок именно там?

— Уверена, что не случайно. Этот снимок он сделал для себя, на память. И именно в том месте… Ну ты понимаешь, Савелий.

Савелий побледнел.

— Да, — продолжил он. — Кажется, ты права. А распечатал он фотографии потому, что с электронных носителей всё удалил. Скорее всего, опасаясь незаконной проверки или хакерской атаки.

— Но тогда и дачу могли проверить, если бы Вадима стали проверять?

— Чтобы проводить обыск, необходимы специальные документы. Постановление. А для оформления таких документов нужны очень веские основания. Вадим Константинович не был в числе подозреваемых. Тем более, о даче вообще мог никто не знать.

— Что будем делать, Савелий? Необходимо найти это место.

— Ты права, необходимо найти. Однако с самодеятельностью пора завязывать. Понимаешь? Вечер перестаёт быть томным. Всё очень серьёзно. Это уже не приключение, Кристина, а настоящее преступление, причём, страшное. Потому делом должны заниматься специалисты, а не энтузиасты-дилетанты. В общем, не мы с тобой.

— А с чем мы пойдём к специалистам, Савелий? Всё на уровне подозрений, да и они весьма зыбкие.

— Надо обдумать. А ты готова к сотрудничеству с полицией? Речь ведь идёт о твоём муже.

— И что? Если Вадим преступник, то он, прежде всего, преступник, а уже потом мой муж. Однако моя цель — узнать правду, а не слить Вадима, хоть я и хочу с ним развестись, мечтаю о свободе. Если Вадим не преступник, я лично попрошу у него прощения, глядя в глаза. Но на развод всё равно подам, потому что не могу больше жить в клетке, в этих моральных тисках. С Вадимом мне в любом случае не по пути. Вопрос в том, насколько безопасно для меня помышлять о свободе.

— Вот именно, — нахмурился Савелий. — А ты собралась продолжить жить с ним под одной крышей.

— Да, собралась. Это единственный способ усыпить его бдительность. Если Вадим хоть что-то заподозрит, он станет опаснее в тысячу раз. И может очень помешать расследованию.

— Расследования пока нет, и неизвестно, будет ли оно вообще, а Вадим появится уже завтра утром.

— Значит, и нам надо спешить. Только не знаю, как.

— А я знаю, — продолжая сердиться, сказал Савелий.

Сердился он на самого себя. И на то, что Кристина полностью права. Ни в коем случае нельзя сейчас пугать Вадима.

— Знаешь? Придумал? — удивилась Кристина.

— Придумал. Успех не гарантирую, однако попытка не пытка. Мы должны использовать все возможности. Правда, с альбомом, скорее всего, придётся расстаться, если дело выгорит.

— Значит, расстанемся с альбомом, — твёрдо сказала Кристина.

— Тогда поехали, пока ещё не совсем позднее время. И не забудь взять с собой альбом.

Они опять ехали в пригород, только в другую сторону, не туда, куда ездили днём.

— К кому мы едем? — спросила Кристина.

— Наконец-то, — усмехнулся Савелий. — Я уж решил, что твоему безрассудству нет предела. Сказал "поехали", и ты поехала, безропотно, без вопросов.

— Это значит, что я доверяю тебе, — тихо сказала Кристина. — Полагаюсь на тебя.

— Прости, — Савелий стал серьёзным. — Иногда меня заносит. Спасибо тебе за то, что доверяешь. А едем мы к Алексею Петровичу Лесникову, следователю, который вёл дело об исчезновении Эвелины. Правда, сейчас он в отставке. Лет пять уже, как вышел на заслуженный отдых.

— Он согласится помогать?

— Скорее всего, пошлёт нас в пешее э. тическое, но, повторюсь, у нас единственный шанс что-то выяснить.

— Понятно, — улыбнулась Кристина.

— А что ты станешь делать со своей свободой? — спросил вдруг Савелий. — Когда получишь развод?

— Ой, была бы свобода, а я уж придумаю, — задумчиво ответила Кристина. — У меня её не было никогда, хотя я сама виновата в этом.

— Не факт, что сама, если этот тип на тебя запал. Мы пока ничего не знаем. Не знаем и того, что могло случиться, если бы ты заартачилась. И всё же? Что станешь делать?

— Уволюсь. Потом буду путешествовать, я практически нигде не была. Потом займусь поисками новой работы.

— А потом? Ты же не будешь вечно путешествовать и работать? Каждому человеку нужна семья. Близкие люди, дети…

— Когда-то я мечтала о детях. Теперь понимаю — мне повезло, что дети не появились. А о семье, если честно, даже думать не хочу пока. Вообще не хочу. И не знаю, захочу ли когда-нибудь.

— Ясно, — вздохнул Савелий. — И мы приехали.

Они подошли к одноэтажному дому из белого кирпича. Около дома был разбит палисадник, огороженный забором из сетки-рабицы. К дому примыкал гараж. А сад (или огород?) был огорожен высоким зелёным забором. Басом залаяла собака.

Савелий позвонил в ворота, и вскоре раздались шаги. На собаку кто-то весело прикрикнул, загремела цепь. Потом ворота открылись, и Кристина увидела среднего возраста и среднего роста плотного мужчину с редеющими русыми волосами.

Несколько секунд тёмно-серые глаза мужчины внимательно изучали незваных гостей.

— Здравствуйте! — первая не выдержала Кристина.

— Веретенников? — не ответив на приветствие, спокойно спросил хозяин. — Сгинь.