Читать книгу 📗 Оружие Ада (ЛП) - Рид Элль

Изданный ею вопль прорезает воздух оглушительным визгом. Мне почти становится жаль её, но я вспоминаю, что у нее есть крылья, и через пару секунд слышу их хлопки.

К несчастью, этого крика достаточно, чтобы родитель всерьез обиделся. Тварь отталкивается от скалы и бросается в воздух. Сначала я думаю, что она полетела проверять детеныша, которого я запустил в небо, но в следующую секунду я слышу рык — и она врезается в меня. Мне удается извернуться так, что зубы пролетают мимо задницы, но когти вонзаются в ногу.

Существо машет гигантскими крыльями и снова отлетает от скалы. Я делаю рывок к вершине, готовясь к новому удару. При второй атаке этот зубастый таран едва не сносит мне голову. На третий раз удача мне изменяет: когти полосуют мне спину. Я прикусываю губу, чтобы не закричать, боль пронзает всё тело.

Тварь снова заходит на вираж, и у меня есть считанные секунды, чтобы подтянуться в последнем рывке и перевалиться через край. С титаническим усилием я выкатываюсь на тропу, не заботясь о том, что приземлился прямо на раны на спине, и жадно глотаю воздух, борясь с агонией.

Повернув голову, я вижу силуэт существа на фоне яркого неба — оно снова пикирует на меня. Я полностью открыт. Успеваю только вскинуть руки, прикрывая голову, и приготовиться к новым увечьям.

Но удара, которого я ждал, не следует.

Тень падает на мои веки, кто-то перешагивает через меня и с рыком делает широкий замах.

Рискнув взглянуть, я вижу Девяносто Восьмую: она стоит надо мной, расставив ноги, рука вытянута, будто она только что что-то бросила.

Посмотрев в небо, я вижу, что тварь выглядит ошеломленной, а камень падает на землю далеко внизу.

Монстр вскрикивает, но больше не пытается меня растерзать.

Опустив руки, я рассматриваю прекрасную, смертоносную красотку, стоящую надо мной. Её ноги кажутся бесконечными, а с этого ракурса — из-за её короткого топа — я вижу соблазнительные изгибы талии и груди. Её грудь выглядит великолепно в черном спортивном лифчике. Всем женщинам выдали одинаковые, но на ней он смотрится как высокая мода. Её груди великолепны — кажется, они точь-в-точь заполнили бы мои ладони, самую малость переваливаясь через край.

Она отступает на шаг, переставая возвышаться над моим побитым телом, и смотрит вниз, вскинув бровь с выражением лица, которое можно описать только как «ну и идиот же ты».

Сев, я встречаю её своей фирменной сияющей улыбкой и говорю:

— Какой прекрасный день.

Её презрительный взгляд сменяется недоумением:

— Ты считаешь «прекрасным днем» тот, когда тебя чуть не сожрала защитница-гаргулья?

Гаргулья? Так вот что это было? Откуда она знает? Оставив вопросы на потом, я выбираю более безопасный ответ:

— Конечно, ведь меня спасла такая красивая женщина.

Она фыркает, но я замечаю, как дрогнули в улыбке уголки её губ. Я растоплю эту ледяную королеву, даже если это будет последнее, что я сделаю.

— Это было круто! — Посмотрев мимо радужноволосого объекта моих фантазий, я вижу блондинку, стоящую на безопасном расстоянии.

— Ну, я просто не хотела, чтобы гаргулья пировала его задницей — это заблокировало бы тропу на несколько часов, — парирует Девяносто Восьмая.

Сеффи присоединяется к Таците, и они начинают идти вперед. Я тут же вскакиваю — лишь на мгновение замирая, когда царапины на спине болезненно натягиваются — и вприпрыжку бегу за ними.

— Я почти уверен, что ты спасла меня, потому что мы только начали, Девяносто Восьмая, и тебе невыносима мысль о том, что меня не будет рядом. — Да, я говорю это, чтобы подразнить её. Уверен, гнев — её любимая форма прелюдии, поэтому я улыбаюсь, когда она одаривает меня свирепым взглядом.

— Верь во что хочешь, — отмахивается она и идет дальше. Я делаю пару шагов бегом, чтобы поравняться с ней.

— Да брось, я же знаю: ты каждый день жалеешь, что отшила меня. А когда увидела, как меня калечат, осознала свою ошибку и бросилась на помощь, чтобы, когда мы доберемся до места, ты смогла всё исправить.

— Ты не можешь просто сказать «спасибо» и идти дальше, как нормальный человек? — спрашивает она тоном, полным раздражения.

— О, я знаю массу способов отблагодарить тебя, Mo Stór¹. — В моей голове проносится несколько вариантов, и во всех мы оба голые.

— Просто скажи «спасибо» и оставь нас в покое, мы еще и половины пути не прошли.

— Время пролетит гораздо быстрее за приятной беседой.

Мы все запрыгиваем на несколько ступеней, высеченных в тропе, и протискиваемся в расщелину между скалами. Я замечаю желтую отметку примерно на уровне плеча на дальней стороне — значит, мы всё еще идем верно.

— Сильно сомневаюсь, что темы, которые у тебя на уме, попадут в категорию «приятных».

— Между прочим, я отличный собеседник.

— Ага, конечно.

— Серьезно. Какой твой любимый способ кончать с кем-то? — спрашиваю я. Рядом с Тацитой Сеффи прыскает со смеху.

— Секс — это действительно единственное, о чем ты думаешь? — переспрашивает Тацита.

— Кто говорил о сексе? Я о мокрых делах, об убийствах. — Я прекрасно понимал, что делаю, задавая вопрос с двойным смыслом.

— Оу. — Она замолкает и снова смотрит на меня. Её оценивающий взгляд прошивает меня насквозь, но я держусь уверенно. Эта женщина — абсолютно закрытая книга. Я подцепил её вопросом про секс отчасти для того, чтобы вывести из себя, а отчасти потому, что действительно хотел знать, не ассасин ли она, как я и предполагал.

— Ну так что? — настаиваю я.

— Я не собираюсь делиться с тобой секретами мастерства. — Она снова ускоряет шаг.

Может, она и думает, что ничего не выдала, но это не так. Она только что подтвердила мою теорию. Наконец-то у меня появился кто-то моего уровня, с кем можно поиграть. Девяносто Восьмая стала для меня еще интереснее, пока я следую за ней и её подругой через горный хребет.

Глава 6. Гаррик

Эта женщина сведет меня в могилу. Она будет раздражать и бесить меня до тех пор, пока я не выберу смерть вместо попыток, чтоб хоть немного её понять.

Она сопротивлялась на каждом допросе, когда мы взяли её под стражу, но при этом позволила себя арестовать так, будто сама хотела попасть в тюрьму. Она отказывается начинать задание вместе со всеми остальными, а потом выигрывает эту чертову гонку, пересекая финишную черту комплекса на три часа раньше любого другого, не считая двух её спутников.

Не знаю, что в ней такого, но Номер Девяносто Восемь пробирает меня до костей. Она уже вычислила, на какие кнопки нажимать, чтобы оставить меня злым и разочарованным. Она подчиняется каждому серьезному приказу без вопросов. Но бунтует во всем остальном. Включая то, что она изорвала свою чертову одежду, чтобы та лучше сидела по фигуре. Когда я открыл её камеру еще в человеческом мире, чтобы перевести в крыло к остальным участникам, мои глаза сразу впились в полоску её загорелого гладкого живота.

В расслабленном состоянии её пресс не особо заметен. Её подтянутое тело покрыто мягким слоем, но по ней видно, что она невероятно сильна. Стоит ей повернуться или напрячься — и эти выемки проявляются; она как волк в овечьей шкуре.

И теперь она прохлаждается в бетонной зоне отдыха комплекса в одном чертовом нижнем белье, полностью сняв оранжевый комбинезон, чтобы позагорать, как только пересекла финишную черту.

Она, Номер Семь и Номер Тридцать Девять вошли сюда явно вспотевшие, но болтали так, будто были на развлекательной прогулке, а не боролись за свои жизни. Они тут же взяли несколько бутылок воды, которые предложила моя команда, отошли в дальний угол, разделись и начали принимать солнечные ванны.

Номер Семь, по крайней мере, имеет совесть — она просто слегка закатала топ, обнажив полоску талии, и подвернула штанины до колен. Номер Тридцать Девять снял футболку, но за те несколько недель, что я его знаю, я уже усвоил, что он делает это постоянно. На его кожу я могу не смотреть.

Но её кожу я не могу не изучать через камеру видеонаблюдения, за которой наблюдаю последние четыре часа. Я в комнате охраны; дюжина мониторов на стене вокруг стола транслируют живую картинку со всего комплекса.