Читать книгу 📗 Игра похоти: Искушение (ЛП) - Райли Хейзел

Самую малость, короче.

Внезапно всезнающий голос, объявивший начало игры, снова начинает говорить. На этот раз — нараспев:

Голос ведущего: Где же ты, Аресик?

Я протискиваюсь между людьми в поисках сам не знаю чего.

Голос ведущего: Помните: если вы попытаетесь раскрыть свою личность, чтобы помочь Аресу, вас вычислят и казнят. Никаких хитростей, ясно?

Музыка меняется, становится быстрее и напряжённее. В ней каким-то образом появляются более трагичные нотки, она вызывает во мне тревогу и беспокойство, словно время вот-вот истечёт. Хотя вообще-то у этой игры нет никакого ограничения по времени. Она может продолжаться бесконечно, пока одному из нас двоих не надоест.

И вот это мне совсем не нравится.

Может, Уран сдастся или у него внезапно случится инфаркт. Или Тимос ворвётся в зал с пятью винтовками в руках и начнёт палить во все стороны, спасая меня. Мне не хватает рядом этой огромной груды мышц с вечно сердитой рожей. Я бы чувствовал себя гораздо спокойнее, если бы знал, что он тоже где-то здесь.

А вместо этого мне приходится рассчитывать на Геру, Посейдона, Ниса, маму и Хелл. Ничего не имею против моей великолепной девушки, братьев или матери, но они всё-таки не совсем те люди, которые способны спасти твою задницу.

А я не тот герой, который спасёт их задницы. В общем, все мы оказались в охуительно дерьмовой ситуации.

Ах да. Ещё есть Лиам. Всё лучше и лучше.

— Ты чего один? Давай танцуй! — кричит кто-то прямо мне в ухо.

Меня хватают за плечи и заставляют принять нужную позу. Передо мной очередное знакомое лицо: Афродита Лайвли.

Шок настолько сильный, что на несколько секунд я совершенно теряюсь. Мне всё же удаётся двигаться и позволить партнёру вести меня в этом более энергичном танце, но под фальшивым лицом Аполлона я, кажется, побледнел как полотно.

Маска настолько искусно сделана и реалистична, что снова видеть её лицо — настоящий удар. Это пробуждает во мне чувства, о существовании которых я даже не подозревал. По правде говоря, мы с ней не были особенно близки, потому что у меня так и не появилось возможности узнать её получше. Но после того, как я сблизился с Тимосом и три месяца скрывался вместе с ним по всему миру, я словно познакомился с ней чужими глазами. Глазами человека, который любил её и знал каждую её мелочь. Тим рассказывал нам о ней по вечерам, когда становилось спокойнее и нам удавалось хотя бы ненадолго забыть о тревоге вечного бегства. Вспоминал самые смешные истории, но рассказывал и о том, как они ссорились, потому что Афри была ещё той горячей головой.

Хелл каждый раз расчувствовывалась, а я… я нет, я же крутой. Я вставал со словами: «Мне поссать надо» — и убегал плакать в туалет.

А что такого? Крутые парни тоже плачут. По-настоящему слабые — это те, кто не позволяет себе плакать.

— Мне не нравится этот танец, — первое, что произносит Афродита. За этим следует громкое фырканье.

— Прямо как Арес сказал бы.

Вау. А у меня начинает неплохо получаться быть не собой.

— Ой, да какой из меня Арес. У меня сиськи сквозь эту тунику видно.

Я не опускаю взгляд — во-первых, из уважения к Хелл, а во-вторых, потому что моя жизнь висит на волоске. У меня нет времени пялиться на сиськи какой-то незнакомки в маске моей мёртвой кузины. У меня тоже есть принципы.

— Единственное, за что я ему благодарна, — каждому из нас заплатят за участие, — продолжает она. — Умрёт он или Уран — деньги я получу в любом случае.

Значит, она не Хелл и не кто-то из остальных. И уж тем более не Уран. Если только это не сам Уран играет со мной в психологические игры и пытается меня наебать.

Господи, эта игра невозможна. Я никогда не найду его среди всей этой толпы и сдохну как идиот, проиграв ему. Если Уран обнаружит меня раньше, чем я его, я застрелюсь из собственного пистолета: не доставлю ему удовольствия самому всадить мне пулю в голову. Вот это будет эпичный уход со сцены. Надо уже придумать фразу, которую я произнесу перед тем, как нажать на спуск. Например, не знаю: «Попрощайтесь с самым прекрасным существом, когда-либо ходившим по этой планете».

— Почему ты выбрала именно эту маску? — продолжаю я, меняя тему.

Она пожимает плечами.

— Потому что Афродита была симпатичной. Я однажды с ней познакомилась. Провела прекрасный вечер в её игровом зале, там царила такая… весёлая, страстная, жизнерадостная атмосфера. Мои родители…

Внезапный хлопок обрывает её на полуслове. Под моими руками её тело каменеет, и я слышу болезненный хрип. Она судорожно пытается вдохнуть. Теряет равновесие и валится передо мной раньше, чем я успеваю среагировать и подхватить её.

Она оседает на пол, а люди вокруг расступаются, освобождая место и шарахаясь от неё, словно от чего-то отвратительного.

Мне требуется на секунду больше, чем следовало бы, чтобы понять: она мертва.

Подтверждение приходит, когда сквозь толпу протискиваются две фигуры без масок, в элегантных костюмах. Они хватают её за руки и ноги и уносят прочь.

Будто ничего и не произошло.

Голос ведущего: Мы предупреждали вас: не раскрывайте слишком много о своей настоящей личности. Вы не должны давать преимущество никому из участников. Сохраняйте анонимность и играйте вымышленных персонажей либо тех людей, чьи лица вы носите.

Всё объясняет голос извне, и в нём звучит веселье, от которого меня едва не выворачивает.

Должно быть, в туники или в сами маски встроены микрофоны. Может, прослушка спрятана прямо в устройстве, которое искажает наши голоса.

Музыка снова меняется, а я всё ещё стою и смотрю на место, где совсем недавно была эта девушка. Руки так и остаются поднятыми, словно я до сих пор держу её в танце.

Мелодия становится ещё хаотичнее, усиливая мою тревогу. Жара уже невыносима: я чувствую, как пот стекает по шее и лбу, липнет к пластику маски. Даже дышать становится тяжело.

Тела вокруг начинают двигаться лихорадочно. Словно сработала тревога и все пытаются броситься в укрытие, но, запертые на этом танцполе, лишь врезаются друг в друга.

Посреди всеобщего хаоса оживает наушник в моём ухе. Раздаётся тихое жужжание, а следом я мгновенно узнаю голос Зевса.

— Не отвечай мне, — предупреждает он. — Я видел, как Рея вошла в зал и присоединилась к игре. На ней маска Гипериона. Найди её и дай понять, что это ты. Я уверен, она будет знать, что делать.

Мне хочется задать ему тысячу вопросов. И первый из них — точно ли он уверен, учитывая, что жизнью здесь рискую я, пока он сидит взаперти в безопасности. Но нельзя. Меня могут услышать, узнать — и тогда я проиграл.

Я тоже начинаю двигаться, пытаясь найти места, где тела теснятся не так сильно. Бесполезно: меня швыряет из стороны в сторону, и я совершенно не контролирую собственные движения.

Получаю локтями и толчки, налетаю на незнакомцев и в какой-то момент даже оказываюсь мордой на полу. Катаюсь по нему как идиот, ещё и получая несколько пинков от самых невнимательных.

Пока я всё ещё лежу на полу, скрытый от чужих глаз, надо мной возникает лицо. Лицо моего отца, Гипериона. Оно смотрит на меня сверху, склонившись так, что почти заслоняет от остальной обезумевшей толпы. Мне протягивают руку, словно чего-то ожидая.

Я не произношу ни слова.

Это правда Рея? Зевс точно не ошибся?

Выбора у меня нет. Я вытаскиваю пистолет из внутреннего кармана туники и быстро протягиваю ей. Фигура прячет оружие под своей туникой и коротко кивает.

В мгновение ока её уже нет.

Устав от того, что меня топчут, я хватаюсь за первую же икру, которая собирается на меня наступить, впиваюсь пальцами в плоть и, используя чужую ногу как опору, поднимаюсь на ноги.

На танцполе царит полный хаос. Все движутся в разные стороны, но всё равно умудряются сталкиваться. Кто-то кричит, другие ругаются и требуют навести порядок. А музыка тем временем становится всё громче, заглушая множество голосов вокруг.

Она гремит уже так, что я, кажется, не слышу даже собственных мыслей.