Читать книгу 📗 "Прятки с Драконом (СИ) - Рофи Рина"

Он наблюдал за моим смущением с нескрываемым удовольствием, его взгляд скользнул вниз, к моим бёдрам, а затем снова поднялся к лицу.

— Особенно... когда ты поворачивалась, — добавил он с лёгким намёком, от которого у меня по спине побежали мурашки. — Очень... выразительно.

Я была готова провалиться сквозь землю. Или, что казалось гораздо более вероятным в его присутствии, сквозь этот бархатный диван. Этот вечер превращался в самую сюрреалистичную и самую унизительную пытку в моей жизни.

— Диан, — повторил он, и в его голосе появилась лёгкая, терпеливая снисходительность, как будто он объяснял что-то непонятливому ребёнку. — Я уже говорил, что всё, что остаётся за стенами Академии, остаётся за её пределами. Так что расслабься. И получай удовольствие.

Он сделал небольшую паузу, давая мне впитать это, а затем его взгляд снова стал оценивающим, скользнув по моей фигуре с откровенным одобрением.

— ...Ну и принимай комплименты. Я оценил твою фигуру и старания. — Уголки его губ дрогнули. — Ведь для меня ж танцевала?

Последняя фраза повисла в воздухе, наглая, самоуверенная и... шокирующе точная. Потому что, хоть я и отрицала это даже перед самой собой, часть меня — та самая, что вышла на танцпол с вызовом в глазах — танцевала именно для него. Чтобы он смотрел. Чтобы он видел.

Я сидела, полностью парализованная, чувствуя, как горит лицо и немеют кончики пальцев. Он не просто делал мне комплимент. Он вламывался в мою голову, читал мои тайные, постыдные мысли и выставлял их на всеобщее обозрение с таким спокойным видом, будто так и должно быть. Я не могла вымолвить ни слова. Ни опровержения, ни согласия. Я могла только сидеть и чувствовать, как стены между нами — между ректором и студенткой, между охотником и добычей — рушатся с оглушительным грохотом, оставляя лишь его пронзительный взгляд и моё оглушённое молчание.

И тут Наталья, которая, казалось, была вся поглощена Германом, громко и звонко рассмеялась, разрывая напряжённую тишину, повисшую между мной и Андором.

— Ну, боги! — воскликнула она, смаху осушая свой бокал. — Вы, драконы, такие прямолинейные! Так и режете правду-матку в лицо! — Она снова залилась смехом, явно наслаждаясь спектаклем. — «Для меня ж танцевала»! Ахаха! Чёрт, это же надо так уверенно!

Её смех был заразительным и немного разрядил обстановку. Герман, обнимавший её за талию, тоже усмехнулся, поднимая свой бокал в знак согласия. Андор не выглядел смущённым. Напротив, он лишь усмехнулся в ответ, его взгляд на мгновение переключился на Наталью, а затем вернулся ко мне, полный того же вызова.

— А зачем усложнять? — пожал он плечами с видом полнейшей невинности. — Если факт на лицо, почему бы его не констатировать? Это экономит время и силы.

— Ох уж эти вам силы, — подмигнула ему Наталья. — Лучше бы их на что-нибудь более приятное потратили.

Я сидела, чувствуя себя главным призом в этой странной игре, правила которой устанавливали все, кроме меня, но смех Натальи, пусть и не самый тактичный, помог мне немного прийти в себя. Он напомнил мне, что я не одна, что этот безумный вечер — всего лишь вечер, а не приговор.

Я набрала воздуха в грудь и, наконец, нашла в себе силы ответить. Голос мой всё ещё дрожал, но в нём появились нотки вызова.

— Возможно, я просто люблю танцевать, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — И делаю это для собственного удовольствия. А ваша оценка... она просто приятный бонус.

Я не стала отрицать его слова напрямую. Я просто поставила под сомнение его уверенность. И, кажется, этим его удивила. Его брови снова поползли вверх, а в глазах вспыхнула новая искра — на этот раз не торжества, а заинтересованного уважения.

— О? — протянул он. — Что ж, тогда, надеюсь, мой «бонус» был достаточно весомым.

Игра продолжалась. Но теперь, кажется, у меня появилась своя пешка на доске.

Его рука, широкая и тёплая, скользнула по моим волосам. Движение было на удивление нежным, почти ласковым. Затем его пальцы погрузились в прядь, и он начал медленно накручивать золотистый локон на свой указательный палец, пропуская шелк волос между кожей.

От этого интимного, почти неосознанного жеста по моей спине пробежала знакомая щекотка. Хоп! И прежде чем я успела что-либо сделать, два пушистых лисьих уха торчком выскочили у меня на голове, ясно выдавая моё смятение. Андор замер, его пальцы всё ещё были запутаны в моих волосах. Он посмотрел на мои уши, затем на моё пылающее лицо, и его губы медленно растянулись в самой довольной ухмылке, которую я когда-либо видела.

— Диана... — его голос стал тихим, бархатным, с лёгкой, притворной заботой. — Я тебя смутил?

Его палец слегка дёрнул за локон, который он всё ещё держал, и мои уши инстинктивно дёрнулись в ответ.

— У тебя такая... сильная реакция на меня, — продолжил он, и в его глазах плясали те самые чёртики, что сводили меня с ума. Он наклонился чуть ближе. — Полагаю... это уже комплимент мне.

Он не просто констатировал факт. Он наслаждался им. Каждым моим смущённым вздохом, каждым предательским проявлением моей истинной сути. Он превращал мою потерю контроля в свою личную победу и в доказательство своей власти надо мной.

Я сидела, не в силах пошевелиться, с горящими щеками и глупо торчащими ушами, с его пальцами в моих волосах. И всё, что я могла сделать, это смотреть в его торжествующие золотистые глаза и понимать, что он выиграл этот раунд. С разгромным счётом.

Наталья с громким, довольным хихиканьем поднялась с колен Германа, потянув его за руку.

— Так, ребятки! — объявила она, сияя как новогодняя ёлка. — Мы с Германом — танцевать! А вы тут... — она многозначительно перевела взгляд с моих торчащих ушей на самодовольное лицо Андора, — ...продолжайте свои двусмысленные разговоры. Не стесняйтесь!

Герман, явно не возражавший против такого плана, с лёгкой ухмылкой позволил ей утащить себя на танцпол, бросив на нас через плечо один последний, полный одобрения взгляд. И мы остались одни. Вернее, мы остались в самом центре шумного бара, но в нашем углу повисла звенящая, напряжённая тишина. Его пальцы всё ещё были в моих волосах, а мои уши всё ещё предательски выдавали всё моё смятение.

Он не убирал руку. Напротив, его большой палец медленно провёл по основанию моего уха, заставляя его снова дёрнуться, а по моей спине пробежала новая волна мурашек.

— Ну что ж, — тихо произнёс он, его голос был густым и довольным. — Раз нам дали карт-бланш... Может, продолжим? Твоя реакция... она просто завораживает.

— Андор... — выдохнула я, и в моём голосе прозвучала настоящая, неподдельная паника, смешанная со стыдом. — Боги... как потом я вам в глаза смотреть буду!

Он фыркнул, как будто я спросила о чём-то совершенно незначительном. Его рука, до этого игравшая с моими волосами, плавно опустилась и коснулась моей щеки. Пальцы были тёплыми и твёрдыми. Он мягко, но неуклонно повернул моё лицо в свою сторону, заставляя меня встретиться с его взглядом.

— Да как обычно, — произнёс он, и в его тоне не было ни капли смущения. — А что такого?

Его золотистые глаза были так близко. Я видела в них не насмешку, а нечто гораздо более опасное — спокойную, безраздельную уверенность в своём праве. Праве трогать, смущать, диктовать правила.

— Вот, — продолжил он, его большой палец медленно провёл по моей скуле, и я почувствовала, как под его прикосновением загорается кожа. — Хотя бы так и смотри. Как сейчас. Мне нравится.

Эти слова, сказанные тихо, почти ласково, ударили по мне сильнее любой команды или насмешки. Потому что они были правдой. Ему нравилось. Нравилось моё смущение, моя потеря контроля, моя беспомощность. И в этом признании была извращённая, пугающая искренность.

Я не могла отвести взгляд. Я была парализована этим признанием и его прикосновением. Весь бар, музыка, Наталья с Германом — всё это исчезло. Остался только он, его рука на моей щеке и осознание того, что для него между нами не было никаких «потом». Было только «сейчас». И в этом «сейчас» ему нравилось то, что он видит. Он приблизился. Медленно, давая мне время отстраниться, но я была парализована, пригвождена к месту его взглядом и тёплой ладонью на щеке.