Читать книгу 📗 Оружие Ада (ЛП) - Рид Элль

Чтобы оборвать мою жизнь, потребуется сила посерьезнее. Обезглавливание или полное расчленение, что-то в этом роде. А человеческому убийце, каким бы опытным он ни был, не хватит сил со мной тягаться.

Сжав кулак, я трижды ударил в дверь:

— Полиция! Откройте!

Тишина.

Я попробовал снова — тот же результат.

Личный помощник Олбрайта встретил нас в лобби; именно он поднял тревогу и примчался сюда. Он отдал нам запасной ключ, и, задав ему пару предварительных вопросов, мы поднялись на верхний этаж.

Постучав в третий и последний раз, я достал ключ из заднего кармана джинсов, не ожидая ответа. В квартире за дверью царила мертвая тишина. Я вставил ключ в замок и открыл.

Первым меня настиг запах. Олбрайт определенно мертв. Или кто-то другой, по крайней мере. Крови столько, что воздух буквально пропитан ею. Я поморщился от этого натиска. Иногда я жалею, что мое обоняние настолько острое.

Только когда мы прошли через прихожую, мои коллеги уловили запах — я увидел, как они все физически вздрогнули. Я снова выкрикнул предупреждение, пока мы единой группой входили в помещение, похожее на парадную гостиную. Это место было похоже на лабиринт. Чертовски шикарный лабиринт, если судить по мрамору и дорогой коже, но всё же лабиринт.

Запах свежей смерти становился сильнее, пока мы крались по комнате. Ни одна вещь не была сдвинута, ни единой причины подозревать неладное. Но всякий раз, когда мы замирали, повисала жуткая тишина. Атмосфера предчувствия беды туманом застилала квартиру. Я напряг свои человеческие уши, пытаясь уловить хоть какой-то признак жизни, кроме четырех мужчин рядом со мной. Мой слух в этом теле превосходил человеческий, но он не был так остер, как в моей кошачьей форме. И как раз когда я подумал, что мы — единственные живые существа в этих стенах, я его услышал.

Там был кто-то еще. Это сердцебиение было трудно различить за глухими ударами участившихся сердец тех, кто стоял прямо за моей спиной. Одно из них колотилось слишком быстро — надеюсь, младший детектив в хорошей форме, потому что его сердце сейчас получает нехилую дозу страха.

Но тот ритм, что доносился издалека, был спокойным. Ровный, размеренный, возможно, даже чуть медленнее, чем я ожидал от убийцы, которого вот-вот поймают. По крайней мере, я надеюсь, что это наш убийца. Мне нужно завершить это дело, чтобы убраться из этого мира. Я раздраженно крутил головой туда-сюда из-за ограничений этой формы, наконец локализовал звук и двинулся вперед.

Мы прошли через арку из парадной гостиной и вот тогда нашли его — мистера Олбрайта. Слишком много кусков, чтобы сосчитать. Все они были нанизаны на его собственные внутренности и развешаны по стене столовой, как праздничные, мать их, гирлянды. Ковер внизу был абсолютно багровым, а дальше шли брызги, усеивающие ворс до самой прихожей, где мы стояли.

Только при втором осмотре я заметил голову мистера Олбрайта, гордо выставленную в центре тяжелого дубового стола. Его рот был открыт и набит сливой.

Надо отдать ей должное, эта убийца легко могла бы работать на меня — уровень пыток вполне соответствует тому, что мы устраиваем некоторым заключенным в Тартаре. Надеюсь, она переживет собеседование, которое я ей скоро устрою. Как только поймаем, конечно.

Младшего тут же начало тошнить, остальные тоже не могли сдержать отвращения. Я игнорировал их всех, снова выслеживая сердцебиение. Попытался уловить её запах, но пахло только металлическим привкусом крови. И желчью, которую Младший теперь извергал в ведерко для шампанского на тележке с напитками в углу.

Медленно двигаясь по комнате, я подал сигнал паре детективов следовать за мной. Старшие пришли в себя быстрее всех и с любопытством, но без лишнего шума, подчинились приказу.

Мы прошли через кухню в коридор и наконец добрались до другой, более уютной гостиной.

И там мы её нашли. Она сидела в кожаном кресле, словно на троне. Лицом к двери, спина прямая, ноги скрещены в коленях, руки на подлокотниках.

Мой взгляд тут же прошел по длинным ногам, от изящных ступней в туфлях на шпильках до широких округлых бедер. Черный наряд закрывал её почти с ног до головы, но облегал как вторая кожа. Матовая лайкра её легинсов казалась нарисованной.

Остальное тело было таким же подтянутым и крепким, как эти ноги. Женственный изгиб бедер, провал талии перед идеальным объемом груди и широкие, безупречно расправленные плечи. В другой ситуации я бы определенно её оценил, но сейчас я сканировал её на наличие оружия. Топ с длинными рукавами был таким же обтягивающим, как и легинсы, хотя и слегка укороченным на талии, открывая полоску подтянутого пресса. Если только у нее не припрятано что-то за спиной, в её одежде не было ни единой лишней линии, ни малейшего намека на нижнее белье — боги, надеюсь, оно на ней есть, — не говоря уже о ножах или пистолетах.

Её торс обрамляли длинные роскошные волосы. Мой взгляд задержался на них, когда я заметил радугу ярких цветов, вплетенную в основную угольно-черную массу.

Дрогнувшие темные губы — накрашенные сливовой помадой — привлекли мое внимание к её лицу. Комната была мягко освещена, что придавало сияние её слегка загорелой коже.

Когда мои глаза встретились с её насыщенно-шоколадными, меня прошила вся мощь её смертоносной натуры. Если тела в другой комнате было недостаточно, то эти глаза говорили мне: она не обычный убийца. Она полностью контролирует ситуацию. Одного взгляда хватило, чтобы понять — всё, что она делает, просчитано. С этими длинными ресницами и эффектной подводкой, обрамляющей глаза, бьюсь об заклад, она может за секунды влюбить в себя любого, и мужчины будут падать к её ногам.

Прежде чем она перережет им глотки.

— Добрый вечер, джентльмены. — Её голос проплыл по комнате, как мелодия сирены. — Наконец-то вы меня догнали.

Глава 3. Майло

Слишком шумно.

И слишком светло.

В столовой стало совершенно невыносимо с тех пор, как нас объединили, смешав мужчин и женщин. Мужчины, кажется, думают, что чем громче и наглее они себя ведут, тем больше шансов привлечь внимание женщин. Это привело к постоянным потасовкам, крикам и… вообще ко всему в избытке.

Впрочем, некоторые женщины ведут себя ничуть не тише.

Мое внимание отвлекается от овсянки на одного из самых шумных парней. Он к тому же и один из самых здоровых. Ростом не меньше шести футов четырех дюймов, а плечи — как у быка. Он оторвал рукава у стандартной оранжевой тюремной робы, превратив её в жилетку. Полагаю, его бицепсы просто не влезли в ткань. Клянусь, его руки толще моих бедер. Левая рука полностью покрыта татуировками: они тянутся от запястья и исчезают под тканью на плече. На другом запястье тоже виднеется какая-то полоса. Не то чтобы я за ним следил.

Просто мне нравятся татуировки. Всегда хотел себе одну, но шанса так и не представилось. Да и не уверен я, что мне бы пошло.

Я совсем не мускулистый. Я из тех, кого называют «поджарым». Маленький. Хрупкий. Мне это нравится, так проще жить здесь незамеченным. Люди думают, что я не стою их времени. Я на сто процентов нахожусь в самом низу иерархии, но меня это устраивает. Я — невидимка.

А вот Номер Тридцать Девять? Он совсем не невидимка. Напротив, он местная «звезда». Всегда окружен как минимум полудюжиной подпевал. Его голос такой же масштабный, как и он сам. Он разносится по всей огромной столовой, перекрывая шум сотни других людей. Я не совсем понимаю, о чем он говорит, но он смеется и шутит, а остальные слушают его как завороженные. Он хлопает кого-то по плечу, что-то объясняя, наклоняется вперед (он сидит прямо на столе, поставив ноги на скамью), а затем разражается громовым хохотом.

Он из Ирландии. Его акцент напоминает мне о пятой по счету приемной семье. Той, в которой я прожил дольше всего. С Шинейд, Джоном Маккинноном и их дочерью Лией я провел четыре года. Из всех семей, через которые я прошел, они были моими любимыми. Ровно до того момента, пока они не решили вернуться в Южную Ирландию, неся какую-то чушь о том, что я не могу поехать с ними, потому что моя биологическая мать якобы не дала разрешения на выезд из страны.