Читать книгу 📗 Игра похоти: Искушение (ЛП) - Райли Хейзел

На кампусе — мертвая тишина.

Я опускаю взгляд на экран мобильного. Тимос наблюдает, прижав ладонь ко рту. У него суровое лицо, но глаза блестят. По щеке катится слеза, и за ней тут же следуют другие. Кадр дрожит, будто рука, которой он держит телефон, не может замереть от избытка чувств.

Он плачет не от боли. Я осознаю это, когда и у меня перед глазами всё расплывается, и я плачу вместе с ним.

Мы плачем от счастья. От счастья, что её труд, который она вкладывала во всё, что делала, был признан. Усердие, которое никогда её не покидало — даже когда отец строил ей козни и ни во что не ставил, даже когда её мечты втаптывали в грязь, а достоинство оскорбляли.

— Спасибо, — возобновляет речь ректор. — Пользуясь случаем, я и совет хотим передать вам последнее послание. Если вы переживаете трудные времена, если чувствуете себя раздавленными и не видите выхода — ищите помощи. Всегда. Берегите своё тело и свой разум. Пожалуйста, просите о помощи. — Она делает почти сокрушенный жест. — В конце церемонии мы раздадим вам листовки с информацией, которая, надеемся, будет вам полезна. Мы собрали номера горячих линий, по которым можно позвонить в случае необходимости, и указали кабинеты психологической поддержки, куда вы можете обратиться прямо здесь, в кампусе.

Я сжимаю свободную руку в кулак.

Очень мило, конечно. Жаль только, что Афродита не страдала депрессией. Жаль, что она хотела жить и учиться. Никто не любил жизнь так сильно, как она.

— Спасибо, Герм, — шепчет сквозь всхлипы Тимос.

Он не дает мне времени попрощаться. Резко вешает трубку, оставляя меня пялиться в черный экран. Несмотря на это, мне всё еще кажется, что я слышу его плач.

Проверяю, как дела у братьев и сестер. Аполлон непроницаем, у Хайдеса глаза блестят от эмоций, а Афина плачет, не издавая ни звука.

Когда Лиам протягивает ей платок, она отказывается.

— Мне не нужно, спасибо.

— У тебя сейчас сопли потекут. Уверена? То есть ты всё равно красавица, но…

Я оттаскиваю его прежде, чем Афина успеет его ударить.

Мы остаемся на церемонии, хотя мне хочется только одного: сбежать в комнату и разрыдаться. А потом трахнуть кого-нибудь случайного, чтобы поднять себе настроение.

Я уже собираюсь развернуться и так и сделать, но кто-то меня окликает. Незнакомый мужской голос.

— Какого черта… — восклицает Аполлон, глядя мне за спину.

На кампусе воцарилась тишина. Взгляды всех присутствующих устремлены на нас. Церемония внезапно прервалась.

Я оборачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с офицером полиции. Он ростом с меня, но вдвое массивнее. У него симпатичное лицо, и вряд ли он намного старше нас. За его спиной стоят еще шестеро.

У сестры Тимоса глаза на лоб лезут; кажется, она в таком же замешательстве, как и остальные.

Что, черт возьми, происходит?

— Гермес Илай Лайвли? — спрашивает офицер, стоящий впереди всех.

— Да, сэр. Что-то не так?

Несмотря на мою улыбку, он хмурится. Из кармана он достает наручники. — Вы арестованы. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете оплатить его услуги, адвокат будет предоставлен вам государством.

Я беззвучно хватаю ртом воздух. Мне хочется рассмеяться.

Это шутка?

Да, может, это группа стриптизеров. Те, что переодеваются копами или пожарными и устраивают веселое шоу. Может…

Металл наручников смыкается на моих запястьях, сводя на нет все мои гипотезы.

Я поворачиваюсь к братьям и в этот миг понимаю: это не шутка в дурном вкусе. Хайдес выглядит так, будто готов наброситься на полицию, Хейвен держит его, сжимая руку так сильно, что костяшки побелели. Аполлон с другой стороны прижимает его за плечо, блокируя.

— Что это значит? За что вы его арестовываете? — вмешивается Афина.

— В его постели обнаружен труп студентки. Она числилась пропавшей два дня. Пройдемте в машину, немедленно.

Труп… кого?

Я никого не водил к себе в комнату ни вчера, ни сегодня. А час назад, перед выходом, там были только я, Хайдес и Аполлон.

Агент Лиакос делает мне едва заметный знак. «Иди за ними и ничего не говори», — читаю я по её губам.

Спасибо за «ценную» помощь, агент ЦРУ.

Двое полицейских встают по бокам от меня, а тот, что меня арестовал, идет впереди, выводя нас с территории кампуса к патрульной машине.

Что ж, я определенно получил то внимание, которого жаждал. Каждый студент смотрит на меня, наблюдает за моим «дефиле» в наручниках в сторону полицейского авто. Красота.

Уж точно не так я хотел начать свою историю.

Арест? Через две минуты после того, как я побывал на вручении диплома моей сестре-близнецу, погибшей пять месяцев назад?

Проклятье, я правда люблю адреналин и не выношу монотонности, но это уже перебор.

Спустя несколько шагов, когда мы оказываемся на достаточном расстоянии от толпы, случается нечто странное. То, что я, по идее, должен был предвидеть. То, что мы все должны были учитывать.

Офицер впереди меня произносит: — У Урана есть для тебя послание: начинается финальная игра. Начинается Игра Пандоры.

Глава 2. ВОРОВКА ПОЦЕЛУЕВ

Пандора была создана Гефестом из воды и земли, а затем украшена богами всевозможными дарами. Афина облачила её в пояс и блестящие одежды, а Хариты и Пейто преподнесли ей золотые ожерелья. Наконец, Оры возложили ей на голову венки из цветов. Однако её очарование, напоминающее божественную красоту, скрывает в себе обман («dolos»): именно Зевс приказал Гермесу наделить её голосом, способным соблазнять и вводить в заблуждение, состоящим из лжи («pseudea»), обольстительных речей («haimylious logous») и хитрого нрава («epiklopon ēthos»).

Гермес

Четыре месяца спустя

Пока я иду по кампусу Йеля, вокруг стоит гробовая тишина — из тех, что нагоняют тоску и жуть. Прохладный воздух середины сентября щекочет кожу.

Меня сопровождают двое агентов ФБР, которые забрали меня из тюрьмы и погрузили в патрульный внедорожник. На всякий случай мы ехали колонной — одна машина впереди, другая сзади, на случай неприятностей.

Это двое неразговорчивых мужчин: один темнокожий с черными волосами, другой — с густой каштановой копной кудрей.

Приятного в обвинении в убийстве мало. Еще меньше удовольствия в том, чтобы провести всё лето за решеткой. И всё же я выкрутился и даже умудрился завести кучу знакомств.

Среди моих соседей по коридору был сорокалетний тип с татуировкой лица Иисуса на лбу, который толкал любые вещества. Покурив немного его травки, я два дня ловил галлюцинации и официально решил завязать с наркотой. Мой сокамерник, напротив, отзывался на кличку Лил Бонзи и предложил мне услуги своих людей, если мне вдруг понадобится кто-то для «грязной работы».

В общем, суть ясна? Из любого опыта можно извлечь выгоду.

Судя по всему, Уран пытался меня подставить. Он сдержал слово: он не хочет моей смерти, но и видеть меня на свободе тоже не горит желанием. По идее, это плохо, согласен, но я решил придерживаться позитивного подхода. В конце концов, разве это не значит, что раз уж остался только я, мы сможем найти Пандору? Зачем бы еще меня запирать?

Эта ситуация уже начинает меня раздражать и утомлять. А ведь она только началась.

Я достаю телефон из кармана сумки, висящей на плече, и быстро печатаю сообщение Тимосу.

Гермес: Я вышел из тюряги. Спасибо, что провозились всего четыре месяца.

Ответ приходит через несколько мгновений.

Тимос: Пожалуйста.

Я фыркаю.

Гермес: Это была ирония. Четыре месяца — это целая вечность.

Тимос: Мы сделали всё возможное. Ты постарайся не отсвечивать. Моя сестра тебя прикроет. Мне нужно разобраться с этим придурком Аресом.

Не отсвечивать? Он вообще помнит, с кем имеет дело?

Гермес: Кстати, как там мой Q-зен?

Тимос: Что это значит?