Читать книгу 📗 Игра похоти: Искушение (ЛП) - Райли Хейзел

— Что они, черт возьми, творят? — выпаливаю я.

Любопытство меня убивает. Они что-то задумали и не посвятили меня в план. Оставили не у дел именно меня. Гермеса Лайвли. Подлый ход, но зато я смогу сполна насладиться каждой секундой того, что сейчас произойдет.

В тот момент, когда Хейвен останавливается у столика, за которым сидят пятеро футболистов — включая тех, что меня отделали, — я всё понимаю.

И мне хочется броситься к ним, чтобы их остановить, но я прекрасно осознаю: эти женщины отлично справятся и без посторонней помощи.

Хейвен ударяет по крайним бутылкам пива, сбрасывая их на пол.

Гера и Лав останавливаются рядом и что-то говорят обоим игрокам.

Я оглядываюсь через плечо. Аполлон тоже наслаждается сценой: он сверлит взглядом Лав и того парня с видом человека, который готов сравнять этот паб с землей.

Лиам толкает меня локтем. — Смотри!

Я оборачиваюсь вовремя. Хейвен что-то оставляет в руках этих недоразвитых приматов. Ни один из них не отказывается, слишком отвлеченный видом Лав и Геры. Но как только Хейвен завершает свою миссию, она уходит.

Когда они подходят к нашему столику, то застают нас в благоговейном молчании. В ожидании объяснений. Хейвен ухмыляется с видом, в котором я угадываю торжество, и усаживается во главе стола, между Зевсом и Лиамом.

Хайдес, вертящий в руках уже пустую фляжку Ниса, выглядит как человек, которому объяснения не требуются. — Ну же, говори, — подстегивает он её усталым тоном.

Из заднего кармана своих блестящих брюк Хейвен достает какой-то маленький предмет. Я никогда не видел его раньше, но он кажется знакомым, и я сразу понимаю, что это такое. Мне стоило бы удивиться, стоило бы разыграть театральное изумление, как это делают Лиам, Поси и Афина, но…

Я лишь улыбаюсь. Улыбаюсь так широко, что мышцы на щеках начинают болеть.

Черт возьми, я вовсе не удивлен.

У Хейвен в руках шахматная фигура, прозрачная — точь-в-точь как те, что мы используем в Йеле уже два года. Поскольку конь, слон, король, ферзь и ладья уже заняты, она взяла последнее, что оставалось.

Пешка. Её фигура — в форме пешки.

Хайдес вздыхает. — Ну вот и всё.

— Есть возражения, Малакай? — подначивает она его.

Хейвен достает из кармана еще две и роняет на стол, чтобы желающие могли взять и рассмотреть их.

Я краду ту, что у неё в руке. Разглядывая её вблизи, я всё-таки начинаю удивляться, потому что она сделана в точности как наши. Это не может быть совпадением. На солнце она давала бы те же блики.

Я тут же вскидываю голову и ищу взгляд Аполлона. Он единственный, кто никак не отреагировал на эту новость.

— Это ты их заказал, верно? — спрашиваю я его.

Аполлон хмурится. — М-м.

— Что, прости? — вмешивается Хайдес. — Ты тоже в деле?

— Разве вы не были «Группой поддержки Хейвен» когда-то? Куда делось ваше желание держать её в безопасности? — провоцирует нас Афина, которая, судя по всему, очень даже «за» эти игры.

Аполлон пожимает плечами. — Мы всегда ею будем, но ГПХ прекрасно знает, что попытка помешать Хейвен в её очередном дурацком плане ни за что на свете её не остановит.

Хайдес откидывается на спинку стула. — Ну конечно. Лучше уж поддержать её в дерьмовых затеях, так хотя бы можно быть рядом и помочь.

Она уже подошла к Хайдесу и нависает над ним; он откидывает голову назад, чтобы посмотреть ей в лицо. Хайдес протягивает руку и наматывает её медную косу на кулак, а затем тянет вниз. Их губы встречаются в быстром поцелуе.

— Значит, мы будем играть в Игры Персефоны? — спрашивает Афина, вертя в руках фигурку. Вид у неё не самый убежденный.

— Лучше бы нет, — вмешивается Зевс. — Игры по пятничным вечерам пора сворачивать. Мы слишком многим рискуем.

Хейвен закатывает глаза. — Ты правда считаешь меня настолько тупой, что я приглашу их играть прямо здесь, в общаге? Переверните пешку и посмотрите на дно.

Я подчиняюсь. И действительно, на основании пешки выгравирована надпись: Кладбище Гроув-стрит, 6 октября, 03:00.

— Маленький рай, я тебя просто обожаю, — выдаю я на одном дыхании.

И я на полном серьезе. Если Хайдес откинет копыта раньше времени, я сам женюсь на этой девчонке.

— Кладбище находится далеко за пределами кампуса, в чем мы убедились пару вечеров назад, — объясняет она, перебирая пальцами темные пряди Хайдеса. — Это не в компетенции Йеля или университетского совета. Студентов там не будет. Смогут ли они потом об этом разболтать? Конечно, но ведь они явятся туда по собственной воле.

— С чего ты взяла, что эти два дебила придут? — наседает Афина.

— Мы с Лав об этом позаботились, — отвечает Гера. — Они не смогут отказаться после тех «приятностей», что мы им наобещали.

На столе рука Аполлона сжимается в кулак. Костяшки белеют, но лицо остается бесстрастным.

— По-моему, это перебор, — бурчит Зевс. — Но делай что хочешь, Хейвен.

За столом воцаряется тишина.

Лиам с явным смущением чешет затылок. — Определенно не те слова, которые стоило говорить, господин Зевс.

Но Хейвен, кажется, не злится. Она выпрямляет спину и усмехается. — Ты хоть знаешь, кто эти двое, Зевс? Кроме того, что они игроки футбольной команды, я имею в виду.

— Нет, Персефона. Просвети меня.

Она кивает. — Ну конечно, ты ведь только и делашь, что судишь и судишь, частенько ни хера не зная. — Хайдес перехватывает её руку, мягко сжимая. — Мы с Герой навели справки об этих двух ублюдках после того, как Гермес раскрыл нам их личности. Мало того, что они избили Гермеса до полусмерти, так у них еще и солидный список «подвигов», который совет Йеля замял и проигнорировал, потому что их родители — богатеи, решающие все проблемы щедрыми пожертвованиями университету.

Ну еще бы. Всё как всегда. Мы за эти годы хорошо это усвоили.

— Я хочу, чтобы их в кампусе духу не было. Они должны пожалеть, что поступили в мой колледж и не удавились пуповиной, когда еще было время.

В голосе моей лучшей подруги сквозит ярость, которую я и сам испытывал; я её хорошо знаю. Это тот тип гнева, который душит тебя, когда узнаёшь, сколько «папиных сынков» ошивается в частных колледжах и творит что хочет, ломая чужие жизни без всяких последствий.

Мы пытались наказать многих за годы учебы здесь. Но этого всегда мало.

Зевс вскидывает бровь, взвешивая слова Хейвен. В конце концов он одаряет её почти незаметной улыбкой. — Что ж, тогда я буду за тебя болеть, кузина.

Его фразу заглушает хор из пяти разных мелодий и вибраций. Телефоны на столе оживают, экраны загораются, сигнализируя о приходе уведомления.

Мне не нужно доставать свой мобильник, чтобы понять: это «Пандора».

— Ребят, а вам не кажется, что мы как в «Сплетнице»? — спрашиваю я, обводя взглядом всех присутствующих.

Только Хелл одобрительно кивает, и я отвечаю ей тем же. Слава богу, хоть кто-то еще умеет смеяться и разряжать обстановку.

Если мы продолжим в таком же духе, я себе в горло выстрелю.

Я заглядываю в телефон Лиама.

С сосуда номер один снята крышка, но анимация показывает, что он еще не открыт, в отличие от остальных. Под ним идет обратный отсчет, который закончится через сорок шесть часов. Секунды мелькают перед глазами, отмечая каждое мгновение, оставшееся до того, как мы узнаем следующий секрет.

Глава 22. ПОСЛЕДНЕЕ ПРАВИЛО

Уран оплодотворял Гею дождем, но ненавидел детей, рожденных от их союза, и заталкивал их обратно в недра Земли. Тогда Гея придумала план, как свергнуть Урана и положить конец этой мучительной ситуации: она выковала из собственного тела адамантовый серп и предложила его своим сыновьям. Кронос использовал его, чтобы оскопить отца, и из крови Урана, упавшей на Гею, родились Эриннии — духи мщения, гнева и вины. С тех пор никто не может стать полноценным мужчиной, не восстав прежде против того, от чего он был рожден.

Лав

Сейчас 4 часа утра, когда мы с Гермесом переступаем порог общежития Йеля, проторчав в «Атласе» до самого закрытия.