Читать книгу 📗 На распутье (СИ) - Карпова Надежда

Кристин оглянулась на него и снова завороженно уставилась на ковер из красных сердечек. И как объяснить столь очевидную вещь выходцу из совершенно другой культуры? Слишком много придется рассказывать, и начать с истории праздника. Это долго и не нужно сейчас.

Она снова потянулась к изучаемой ветке и аккуратно оторвала самый крупный листок с черенком. Обернулась к Треону, держа лист перед собой.

— У людей это символ сердца, так рисуют его дети. У возлюбленных принято дарить подарки в форме сердца: открытки, кондитерские изделия, букеты, ювелирные украшения. Выражение "подарить сердце" является иносказательным признанием в любви к кому-то. Огромный пласт человеческой культуры связан с этой символикой.

Треон слушал её с улыбкой, глядя в глаза и склонив голову к плечу. А лист между ними маячил на краю зрения, делая ситуацию двусмысленной и волнующей. Кристин так хотелось податься вперёд и... она отвела взгляд, опуская руку.

— Я бы хотела оставить такой себе на память, — сказала тихо, обводя пальцем второй руки контур сердца по бархатистой поверхности. Сегодняшняя обострённая чувствительность позволяла ощутить каждую жилку и неровный край. — О планете. Об этом путешествии. О... тебе. Жаль завянет быстро. Хотя можно попробовать засушить.

— Дай мне ненадолго, — Треон за черенок аккуратно вытянул лист из её пальцев, потом достал баллончик из кармана, встряхнул и, отведя в сторону, побрызгал одну сторону, потом вторую и застыл, выжидая.

— Что это? — она с любопытством наклонилась ближе. Внешне лист никак не изменился, покрытие оказалось прозрачным.

— Монополимер, используется обычно для небольшого ремонта таяра при незначительных повреждениях. Но и консервировать образцы он тоже может, так как полностью исключает доступ кислорода и при полимеризации впаивает в себя верхний слой объекта, что сохраняет его в неизменном виде практически навечно.

— Интересно. И как быстро он застывает? — Кристин подняла голову и заметила взгляд Треона, направленный в вырез майки. Застывшая поза и потемневший взгляд выдавали его напряжение. Щеки сразу начали гореть. Она выпрямилась, но возмущаться не хотелось. Наоборот... Приятно видеть, что и ты нравишься тому, от кого с ума сходишь.

— Зависит от объема, но обычно нескольких минут хватает, — Треон опустил глаза, перевернул листок и побрызгал несколько раз черенок, поворачивая разными сторонами. — Неровно получилось. Давай другой сделаю.

— Покажи, — Кристин перехватила его руку с сохнущим сердечком и потянула к себе, разглядывая, что получилось. Прозрачные наплывы стекали по черенку неровной спиралью, на кончике образуя небольшую петельку с отверстием.

— Оставь. Удобно получилось. Можно на цепочку повесить, — она подняла глаза на Треона и застыла.

Он снова взгляд с неё не сводит. Так близко. Теплая волна растекается по телу. Сердце гулко бухает в груди. И это красное сердце между ними. Ещё и за руки держатся. Хоть сейчас снимай на романтическую открытку.

Усугубляя впечатление, Треон тихо сказал:

— Готово. Дарю тебе на память.

— Ты понимаешь, что именно? И как я могу это воспринять? — обстановка в целом действовала сокрушительно, направляя все мысли в одном направлении. Кристин не могла унять волнение. Пальцы зудели от желания прикоснуться, ощутить кожу, провести вдоль…

— Это будет недалеко от истины, — Треон вложил застывшее в вечности сердце ей в ладонь, мимоходом погладив пальцы ласкающим движением. Приятные мурашки побежали вверх по руке теплой волной, пустив уже её собственное сердце вскачь.

Треон убрал баллончик обратно в карман комбинезона.

Кристин провела дрожащими пальцами по гладкому прозрачному покрытию красного листика, не зная, что сказать. Это ведь можно понимать, как признание в любви? Или у тланов в порядке вещей: не говорить прямо? Что ж так сложно-то? И тут мелькнула спасительная мысль:

— Ты как-то говорил, что терсу на голове не принято трогать кому-либо. Что это интимное действо. А я могу теперь рассмотреть поближе?

Треон в замешательстве посмотрел на нее и нервно провел согнутыми пальцами по вороту комбинезона, оттягивая его.

— Что не так? — Кристин подалась ближе, машинально засунув листик в карман. — Я опять ляпнула что-то странное?

— Не странное, но…

— Неприличное?

Треон ошарашенно моргнул и отвел взгляд, снова нервно теребя ворот.

— Значит, да. Объяснишь мне? — она придвинулась вплотную, соприкасаясь коленями. Лицо и шея горели, но причудливая смесь азарта и любопытства подзуживали воплотить давнее желание.

— Это сложно объяснить, — тихо выдавил Треон, потом отчаянно бросил на неё взгляд и решился. — Хорошо, я покажу свое терсу.

Он расстегнул молнию комбинезона и развернулся спиной, приспуская его с плеч.

Кристин с волнением придвинулась вплотную, разглядывая.

Красно-желтые переплетающиеся линии походили на кельтские узоры, ярко выделяясь на светло-синей коже. с едва заметной зеленой кромкой вдоль желтой полосы. На ощупь они словно плотные полоски, но наружу не выпирают.

Она сама не заметила, как начала увлеченно обводить пальцами каждый изгиб узора на его затылке, уходящий к вискам и спускающийся на шею. Пальцы покалывало, словно электрические ручейки бежали по рукам, перетекая на позвоночник. По всему телу растекалась волна тепла. Судорожный вздох Треона заставил её остановиться:

— Неприятно?

— Нет, — его сдавленный голос звучал странно сипло.

— А от чего зависит количество цветов и сложность узора?

— Рисунок индивидуальный у каждого рода. А количество цветов показывает его древность. Чем старше он — тем больше становится, но обычно после значимых свершений. Больше трёх цветов пока нет ни у ко... — его рассказ прервал новый жалобный вздох.

Кристин и не заметила, как её руки снова пустились обводить все линии узора теперь на плечах и вдоль позвоночника. Кожа Треона более плотная и шероховатая, но касаться приятно — словно бархата. От кончиков пальцев уже простреливало ощутимым удовольствием, а в животе начал скручиваться непонятный комок жара.

— У тебя тонкая зелёная линия есть по краю желтой.

— Знаю. Она появилась, когда отец стал Старейшиной. Возможно, уже при моей жизни она изменится в полноценный третий цвет. Перестань! — Треон отклонился от её руки и полуобернулся. — Не дразни!

— Значит, тебе нравится! — она торжествующе подалась к нему, улыбаясь. Снова нестерпимо хотелось коснуться. Кончики пальцев зудели, и фантомное ощущение шершавой кожи никуда не делось.

— Это очевидно. Поэтому у нас не принято касаться терсу.

— Но ты уже позволил, а у меня больше может не представится шанса, –подалась вперёд, стягивая комбинезон ниже, чтобы увидеть, где кончается узор.

— Хватит! — Треон резко подался к ней, разворачиваясь. Запутался в рукавах и раздраженно стряхнул их с рук. Потом опрокинул её и прижал к земле, фиксируя запястья. — Я ведь просил: не дразни меня.

— А то что? — она сама не понимала, какой бес дергает за язык. Это на неё непохоже, но как же надоело быть пай-девочкой. Впервые в жизни хотелось послать всё к черту. И позволить себе…

Сердце колотилось, дыхание сбивалось. От мест, где Треон касался её, словно жар с покалыванием растекался. Тело уже горело. Даже впивающиеся в спину ветки не могли перебить приятных ощущений. Он словно ощутил её дискомфорт. Перестал прижимать и подвинул на место, которое они уже основательно примяли, пока сидели. Даже в такой момент он проявляет заботу и чуткость. Что за невозможный парень! Кристин растрогалась.

Всё-таки обстановка определенно действовала. Что может быть романтичнее поля валентинок? И подаренного сердца? А предательское ощущение истекающего времени говорило, что завтра может и не быть. Поэтому сегодня хотелось выцарапать у жизни максимум возможного.

И опять он словно почувствовал кольнувшую её тоску. Нежно провел пальцами по виску и щеке. Кристин показалось, что они словно выжигают след на её коже. От места соприкосновения по телу потекли электрические ручейки. Она невольно выгнулась всем телом, прижимаясь к нему. Ласкающим движением проследила край узора на его виске, повела ладонь дальше по шее, плечу, опустила на грудь.